Большей любви не бывает - Стил Даниэла

— Леди Фицджеральд ждет вас в одиннадцать.

— Она удивилась, что я здесь? — Эдвине не хотелось ее слишком волновать, она подсчитала, что леди Фицджеральд уже за семьдесят.

Но Патрик покачал головой:

— Я думаю, ее больше удивило, что мы знакомы.

— А как ты это объяснил? — тревожно спросила Эдвина. Им столько приходится скрывать, особенно от проницательной Алексис.

— Я просто сказал, что мы познакомились на корабле, — улыбнулся он, — счастливое совпадение… для меня…

— Как ты думаешь, она не очень расстроится от встречи со мной?

— Совсем нет. Мне кажется, она давно уже примирилась с потерей, гораздо раньше тебя.

Вскоре Эдвина сама убедилась, что так оно и есть. Леди Фицджеральд сердечно встретила ее, и они долго сидели и разговаривали, пока Патрик с Алексис гуляли по прекрасному саду.

— Я всегда надеялась, что ты когда-нибудь выйдешь замуж, — печально сказала мать Чарльза, глядя на Эдвину. Ведь Эдвина была такой красивой девушкой и сейчас еще очень хороша собой. — Но я полагаю, что ты не могла из-за детей. Как ужасно, что твои родители погибли! Как чудовищно… так много жизней… такие потери, и все из-за того, что компания была слишком самонадеянна, чтобы позаботиться о достаточном количестве спасательных шлюпок… Капитан оказался слишком упрям, чтобы послушаться предупреждения о возможном столкновении с айсбергом… а ближайший пароход отключил связь.;. Мне было трудно пережить это, но потом я решила, что Чарльзу судьбой назначено утонуть. Понимаешь, моя дорогая, это судьба. Ты должна быть благодарна, что спаслась, и радоваться жизни каждую секунду.

Эдвина улыбнулась ей, борясь со слезами, вспоминая, как они в первый раз встретились, как она прислала свадебную фату, которую Эдвина так и не надела. Эдвина снова поблагодарила ее, и леди Фицджеральд объяснила, почему она послала фату:

— Мне казалось не правильным держать ее у себя. И хотя я знала, как ты расстроишься, я решила, что она все-таки должна быть у тебя.

— Невеста моего брата надевала ее в прошлом месяце и выглядела в ней потрясающе.

Эдвина пообещала прислать фотографию, и пожилая женщина устало улыбнулась. Ее муж умер год назад, и сама она неважно себя чувствовала, но приход Эдвины согрел ей сердце.

— Твоя младшая сестренка — прелестная девочка. Совсем как ты в ее возрасте, только, конечно, волосы у нее гораздо светлее.

— Надеюсь, я не была такой же глупенькой, — улыбнулась Эдвина, польщенная, что ее сравнили с Алексис.

— Ты вовсе не была глупенькой. Ты вела себя очень храбро… очень… Может быть, тебе улыбнется счастье теперь, и ты найдешь человека, который полюбит тебя. — Эдвина со слезами на глазах кивнула. — Ты должна освободиться от прошлого, — прошептала мать Чарльза, нежно целуя Эдвину в щеку, — он счастлив теперь, где бы он ни был, и твои родители тоже. И ты тоже должна быть счастливой, Эдвина. Они все желали бы этого.

— Я счастлива, — закивала Эдвина, сморкаясь в платок Патрика.

Она подумала, не заметила ли это леди Фицджеральд, но та была слишком стара, чтобы обращать внимание на такие мелочи и любопытствовать, почему платок с гербом Спаркс-Келли оказался у Эдвины.

— Я счастливо жила с детьми все эти годы.

— Этого недостаточно, и ты сама это знаешь. Ты когда-нибудь еще вернешься в Англию?

Они встали и медленно вышли в сад. Эдвина расстроилась, погрузившись в воспоминания, но была рада, что пришла сюда. Она понимала, что леди Фицджеральд права. Нельзя больше цепляться за воспоминания, Патрик доказал ей это. А теперь ей придется расстаться и с ним. Ей казалось, что вся ее жизнь состоит из одних расставаний.

Эдвина поцеловала на прощание леди Фицджеральд с новым ощущением покоя и умиротворения.

За ленчем она рассказала, какая чудесная женщина мать Чарльза, и Патрик с Алексис согласились с ней. Потом они взяли билеты на «Олимпик» и отправились за паспортом для Алексис. Им повезло, сказали в агентстве: «Олимпик» отправляется на следующее утро.

Эдвину охватила паника при мысли о расставании с Патриком. Она взглянула на него, он ободряюще кивнул, и Эдвина заказала две смежные каюты первого класса для себя и Алексис.

Алексис, очень повзрослевшая за последнее время, поспешила оставить их вдвоем, заявив, что страшно устала.

— Ты не боишься, что она опять исчезнет, а? — обеспокоенно спросил Патрик, когда они с Эдвиной отправились на обед.

Но Эдвина лишь улыбнулась и заверила его, что Алексис навсегда запомнит этот урок.

И снова вечер пролетел слишком быстро. Они вернулись в «Кларидж», но там, конечно, нельзя было найти такого уединения, как в Ирландии. Эдвина хотела всегда быть с ним рядом и с ужасом думала о предстоящем прощании.

— Как я могу расстаться с тобой, Патрик? Я же только что нашла тебя.

Ей понадобилось одиннадцать лет, чтобы проститься с Чарльзом, а теперь она должна разлучиться с его двоюродным братом.

— Ты завтра поедешь в Саутгемптон с нами? Но он печально покачал головой.

— Это будет слишком тяжело для нас обоих, правда? Да и Алексис может догадаться.

— Мне кажется, она и так обо всем знает.

— Тогда домой поплывут две таинственные женщины. — Он нежно поцеловал ее.

Их связывало светлое, красивое чувство, и в глубине души Эдвина была бесконечно благодарна Патрику, что он освободил ее от груза прошлого.

— Я увижу тебя снова? — спросила она, когда они выходили из «Клариджа».

— Может быть. Если приедешь сюда. Или если я приеду туда. Я никогда не был в Калифорнии.

Но Эдвина сомневалась, что это когда-нибудь произойдет. Патрик ведь так ей и сказал: они должны быть свободными, как птицы. Эдвина дотрагивалась до подаренного им браслета, и у нее ныло сердце. Но она навсегда сохранит счастливые воспоминания о нескольких неделях, проведенных с ним, освободивших ее от цепей, так долго сковывающих ее.

— Я люблю тебя, — прошептал он, прежде чем уйти, — я ужасно люблю тебя… и всегда буду любить… и я буду улыбаться всякий раз, когда подумаю о тебе… я улыбнусь, как и ты, когда вспомню Ирландию.

Патрик в последний раз поцеловал ее, сел в машину и уехал, не оглянувшись на плачущую Эдвину.

Она долго-долго стояла и смотрела вслед машине, а потом медленно вернулась в «Кларидж».

Глава 39

Они выехали в Саутгемптон в восемь утра, как много лет назад, но на этот раз они были только вдвоем. Две сестры, две подруги.

Алексис молчала, подозревая, что Эдвина в мыслях далеко от нее, и Эдвина не произнесла ни слова, всю дорогу глядя в окно.

Они поднялись на палубу «Олимпика» и направились к своим каютам. Эдвина удивила Алексис, сказав, что пойдет на палубу посмотреть, как они отплывают. Она пошла одна, потому что Алексис сильно нервничала и не хотела покидать уютную каюту.

Когда корабль уже отчалил, Эдвина увидела Патрика. Он стоял у пирса и махал ей. Она послала ему поцелуй, коснувшись рукой сердца, а он приложил руку к своему. Эдвина смотрела на него, пока могла разглядеть, и понимала, что всегда будет его помнить.

Она довольно долго простояла на палубе, вдыхая полной грудью свежий морской воздух.

Когда Эдвина спустилась в каюту, Алексис уже спала.

Для них обеих путешествие оказалось нелегким. В первый день их учили правильно обращаться со спасательными шлюпками, а Эдвина могла думать только о Патрике, об их прогулках по палубе, о танцах ночью, в чужом платье…

Она улыбнулась, заметив пролетавшую мимо птичку, и вспомнила слова Патрика о свободе. Неважно, что произойдет между ними в дальнейшем, она благодарна ему за то, что было. У каждого из них свой мир, своя жизнь, и они не смогут быть вместе. Но Эдвина сильно изменилась, когда почувствовала, что любима и может любить сама. Даже Алексис это заметила.

— Ты влюбилась в него, да? — спросила она сестру на второй день их плавания.

Эдвина долго смотрела на море и не отвечала.

— Он двоюродный брат Чарльза.

Это был не ответ на вопрос, но Алексис понимала теперь, что на некоторые вопросы лучше не ждать ответа.