Героин - Михаил Маковецкий

— Рыжая, губернатор тебе котенка принес? Принес. А ты что ему обещала за это сделать? — Просмотрела я твою повесть, губернатор, внимательнейшим образом. Что могу сказать. Вещь сочная, спору нет. Сказать, что написано нерешительно, скромненько, или «нет огня» я не могу. Но в таком виде моя старая в журнале «Недуги Наши» такое не опубликует. Я ее знаю. Тут кое-что исправить надо.

— Анечка, так давай вместе и исправим! Я же за тем и пришел.

— Хорошо. Рассмотрим тогда следующую блестящую лингвистическую конструкцию: «…бывало ибёшь жырную усато-волосатую атвратительную жабу с барадаффками. Но ведь не отвлекаются, любя… тьфу… не отрекаются, любя».

— А что тебе не понравилось, рыжая? Чего ты придираешься? Это же все правда, со мной такое много раз было.

— И ко мне она бесконечно придирается, бесстыжая. А когда распаляется, так еще и дерется. Хотя давно известно, что авторы негативных оценок не способны представить размаха драмы.

— Не встревай, Олигарх. Пусть рыжая изложит все, что накипело.

— Мне не понравилось то, что тема ебли трупов тобой, губернатор, не раскрыта. А, кроме того, ненормативная лексика потому и ненормативная, что ее в печатном тексте употреблять нежелательно. Нужно заменять ее нормативными словами того же эмоционального накала. И получиться шикарней Льюиса Кэрролла в его самые порочные моменты. А ты, губернатор, в борьбе с формальной орфографией все глубже погружаешься в ненормативную лексику. Я же тебе говорила, что перед тем, как взяться за перо нужно мыть руки, перед и зад. Забыл?

— Помню.

— Если мои рекомендации помнишь, то почему остался к ним равнодушным? Далее. Сцены игровых обломов баб смешны показной масштабностью. Что значит: «Можно Вас пригласить?» «Я не танцую…» «А какого … тогда пришла?». Разве так бывает?

— Аня, а вы часто ходите на дискотеку?

— Я? Ни разу не была. Сначала у моей старой денег не было, а когда я на пристани работала, то по вечерам занята была.

— А я был, когда на химии сидел. И знаю, что пока сучек поймёшь — седым станешь. Еб… их чаще надо чтоб им в голову всякая поеб… не лезла от безделья.

— Хорошо, допустим. В принципе многочисленные примеры возмущенных откликов с отдаленных таежных заминок говорят о том, что подобного рода претензии я не принимаю, но допустим.

— Знаем мы вас, злопыхателей. Мой измученный рот зажать пытаешься, которым стомильонный народ кричит? А, рыжая? Дарованию моему завидуешь? Опыту жизненному? Ну вот. Стоит слово сказать — а она уже плачет.

— Губернатор, ты что делаешь, паук? Ты что ее пугаешь? Когда на нее быкуют, ей кажется, что ее бить сейчас будут. Она же еще маленькая. Маленькая, понимаешь? Ты ей только что персидского котенка подарил, помнишь?

— Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. Ладно. Простите меня Аня. Вы последняя, кого я хотел бы обидеть. Это я так, в запале спора. Политическая карьера наложила отпечаток на манеру изложения. Соскочило с губ непроизвольно. Да чего она плачет! Олигарх, это твоя телка, так сделай с ней что-нибудь.

— Рыжая, слушай меня внимательно. Во-первых, об ореховом мороженом можешь до завтрашнего дня забыть. А во-вторых, сейчас я тебе вытру нос, после чего ты заберешься с ногами в специально поставленное для тебя кресло, можешь взять себе котенка и тихонько сидеть и слушать. Или я тебя башню в интернете сидеть отправлю.

— Щас кого-то обосцу. Добровольцы — шаг вперёд. Я не понял что-то, она что, любит взрослые разговоры слушать?

— Да просто не общается с ней никто. Для взрослых она слишком умная и слишком маленькая, а сверстницы, клеенюхи чертовы, все время просят поделиться воспоминаниями о пройденном боевом пути возле пристани. Так и сидит в башне и смотрит на озеро, если интернет надоедает.

— Интернет не может надоесть.

— Пискнула рыжая со своего кресла. Представляете, губернатор, бомбит литературные сайты с утра до вечера. Модератором всея Руси скоро станет. Светоч словесности пятнадцати годов.

— А ты попугаёпетух. Если не перестанешь обзываться, тебе не только я, тебе даже твоя собственная рука давать перестанет.

— Ох, Аня, хоть вы и мой спичмейстер, а хочется протяжно послать вас по матушке. Ну что значит, ты не будешь давать Олигарху? Ты ему что, жена?

— Он мой клиент.

— Ошибаешься фатально. Личная природная скромность Олигарха не позволяет ему раскрыть ребенку глаза на реальное положение вещей. Ты его наложница, сексуальная рабыня, сидящий на коленях персидский котенок. Твоего мнения в вопросах любви никто не собирается спрашивать.

— Вы что, сговорились? Недавно обращаюсь я Олигарху с невиннейшей просьбой о том, чтобы он меня трахнул. А он поворачивается на другой бок и намыливается спать. Я, как могу, протестую. А он мне и говорит: «Рыжик, руки оттуда убрать и губками не чмокать. Я твой хозяин, а ты моя сексуальная рабыня. Хочу, сплю с тобой, хочу, нет». И нагло так заснул через минуту. Естественно, я его растолкала и спросила, не потому ли он сжег свою трудовую, чтобы скрыть десятилетний стаж в гей-клубе? Чувствую, проснулся, но молчит. Я задаю следующий вопрос: «Ну ладно, мне медведь на ухо наступил, с тобой же он, похоже, переспал». После этого он посмотрел на меня как-то без любви и вижу, тянется к тумбочке, где у него пистолет лежит. В связи с этим сообщаю ему следующее: «В полнолуние взять заряженный пистолет, спустить предохранитель, прислонить его к виску и нажать на курок является крайне дурной приметой». Гляжу, задумался. Посмотрел на меня. Окончательно проснулся, отнес меня на руках к окну, поставил меня лицом к озеру, и, пока я любовалась отражением в воде ночного неба, оттрахал меня так, как будто полгода приличную девушку в руках не держал. Правда он мне потом сказал, что это была не любовь, а воспитательный акт, но мне все равно понравилось.

— Я всегда говорил своим избирателям, что секс — это продолжение душевного разговора другими средствами. Потому меня губернатором и избрали.

— Совершенно справедливо. Могу процитировать дословно мою типичную беседу с этим рыжим малолетним существом: «Олигарх! Ну, перестань! Шалун паркетный… рэкетир противный… зайчик… ну перестань, я в таком чате интересном сижу… слышишь? Ну, перестань… Что ты делаешь? Не останавливайся! Сама попросила? Ах, не слушай меня… продолжай… вот так… да…».

— Олигарх — нечаянный плод тяжелого опьянения самогоном. Найден в лопухах и выкормлен стаей деревенских уток. Отсюда и повадки. Выводит дурацкие аксиомы из ложных предпосылок. Думает, что если я что-то буркнула в предогразменном экстазе, то на это нужно обращать внимание. Мнит себя пенсионером на пионерке, беззубо шамкая пытается меня укусить. В действительности же глядя на него, я всегда вспоминаю, что каждый раз, когда пукает ребёнок, где-то распускаются цветы. И только поэтому, видя всю гамму его переживаний, в награду он получают от меня право на короткую случку.

— Пукает, пукает… Вспомнил. Раньше я ел хлеб с квасом и пукал басом. И даже не знал, что такое бывает. Олигарх, просьба есть у меня к тебе. Ко мне завтра старинный друг приезжает, одолжи мне ее на вечер. Его вроде ничем не удивишь, но такого он точно не видел. А мне на него произвести впечатление надо.

— Бери. Только учти, если она замолчит вдруг, ей нужно ногу к стулу привязать, чтобы не дергалась, и пятку страусиным пером щекотать. Она этого не может терпеть и практически сразу молчать перестает.

— Я старинного друга развлекать не поеду. Тоже мне, нашли говорящего попугая.

— Анна, не горячитесь. В память об этой встрече я подарю вам заколку для волос сделанную из бивня мамонта. Авторская работа. Бивни мамонта изредка находят в вечной мерзлоте, и они являются государственным достоянием. Скульптор мотает срок в одном из лагерей Якутии. Для него создана специальная мастерская. Инструменты по особому заказу разработаны в каком-то секретном институте. Вся продукция идет в государственный музей творчества народов Севера (скульптор по происхождению армянин) и только после этого раздаривается по личному распоряжению президента республика Саха. Представьте себе, Анна. Вы находитесь в башне из псевдослоновой кости, которую построил для вас Олигарх. За окном пурга. Потрескивают дрова в камине, вы что-то пишите для литературного сайта, и вдруг ваш взгляд падает на лежащую возле экрана заколку для волос в виде дерущихся нерп, сделанную из бивня мамонта. Подумайте, Анна. У нас с вами не тот уровень отношений, чтобы я мог позволить себе то, что может позволить себе Олигарх, да и пера страуса у меня нет. А мой друг блестящий рассказчик еврейских анекдотов. Приезжайте, прошу вас. Вам понравится.

— А кто такие мамонты и почему они прячут свои бивни в вечной мерзлоте? И что значит «вечная мерзлота», кстати? Литературный штамп, наверняка. Я это выражение уже несколько раз слышала.