Героин - Михаил Маковецкий

— Наши сквовско-барвихинские великосветские дамочки в шоке не поэтому, да меня это и не интересует, Антонина. Но спасибо, что рассказала. Как-нибудь схожу, поздравлю Олигарха с новосельем. Его рыжеватая подруга, по моему мнению, влияет на него очень положительно. Как ваше мнение, Саранча?

— Откуда я знаю? Я его рыжее сокровище и видел всего один раз, и то мельком.

— Да и то тогда, когда та еще возле пристани работала. Да там, на ветру, в суете и полумраке, разве разберешь что-нибудь? Сколько, кстати, она за мимолетное знакомство брала?

— Тонька, кончай меня ревновать. Иначе я сюда еще одну жену приведу. Я мусульманин, мне можно.

— Убью. И похороню без уголовных почестей. Ты, султан комсомольский, почему записную книжку с номерами телефонов знакомых женщин хранишь и перечитываешь? Или забыл ужо, что я люблю купаться в реках крови?

— Да, Саранча, покой вам только сниться, как я погляжу.

— Сон в руку — моча в голову! Он меня еще не знает, хлопкороб. Я ему еще устрою. И не сажай меня себе на колени! Да что за манера такая! Пусти! Как тебе не стыдно, Саранча? Мне же не шестнадцать лет, в конце концов, как этой рыжей дылде. И ляжки у меня толстые, а так вся юбка задралась.

— Цыц, русский женщин. В моих записных книжках речь идет не о любимых. «Настя» или «Люба» там означают совершенно другое. Так что сиди спокойно на коленях у повелителя, а юбку я сам тебе поправлю. Давай лучше послушаем, что нам пожилой следователь расскажет. Он же просто так никогда нас не навещает.

— Послушайте, Саранча, послушайте. Спустили мне мои начальники один документ, Пока читал, вспотел как обезьяна, скачущая по бетонным лестницам. И с тех пор, как думаю о нем, так мысли живо перекатывались в голове навозными катышками.

— И что же это за документ такой живородящий?

— Да так, служебный. Но вопросы он породил. Скажите, Саранча, каковы, по вашему мнению, маршруты, по которым героин течет по России.

— За других говорить не могу. В нашей организации каналы перемещения наркотиков следующие: Кыргызстан — Астана — Новосибирск. Другой путь из афганцев в варяги: Душанбе — Махачкала — Астрахань. Есть еще: Алматы — Екатеринбург, Казахстан — Омск. Эти пути-дороги все время меняются.

— Да? По данным нашего ведомства ежегодно через территорию России в Европу проходит более 40 тонн наркотиков, из них 13 тонн оседает в нашей стране. Каково ваше мнение по этому поводу.

— Серьезно? А аналитическая служба нашей организации считает, что в России оседает не более десяти процентов героина. Все остальное идет в Европу.

— Ну и кому вы верите, Саранча?

— У меня нет выбора, пожилой следователь, я обязан руководствоваться выводам нашей аналитической службы.

— Хм. Свободолюбивый документ нашего ведомства готовился почти три месяца. Закрытые источники, специалисты, аналитики. Великие, харизматичные мужчины.

— Оставьте. Не нужно загружать свою голову мрачными мыслями. Ваши мужчины харизматичны, пока начальство, грозно глянув, не укажет им на нужные результаты. Это же легко проверить. Возьмите количество героина, потребляемое в Европе, вычтите переправленное через Турцию…

— Да, картинка, которая не смущает только клинических оптимистов. Но основная масса порошка идет через Россию?

— Конечно. Из Афганистана, через Турцию, до Европы границ много. Иран, Ирак… Хлопот не оберешься. Таможня не даёт добро, а берёт, причем охотнее в баксах. Пожилой следователь, а вас действительно беспокоит Гондурас? Какие кремы Вы пробовали?

— О чем вы, Саранча?

— Я аж покраснел от недоумения, но понять никак не могу. Какая вам разница, сколько героина уйдет в Европу? Вас, по идее, должен оставшийся в России порошок интересовать.

— Значит, порошок идет только через Россию? — Нет, конечно. Я же говорил, есть еще Турция. Следующим транзитным звеном стали Балканы, где наркотрафик держится на албанцах и боснийских мусульманах. А уже они везут порошок в Германию.

— Хорошо, следующий вопрос. Какие факторы влияют на то, что маршруты поставки героина меняется?

— Главным образом политические пертурбации. На маршруте Афганистан — Средняя Азии — Сибирь, который является основным, ваша контора наращивает активность. Одна комплексная оперативно-профилактическоя операция «Канал-2004» чего стоила. Поэтому многие стали переходить на маршрут Афганистан — Средняя Азия — Дагестан или Средняя Азия — Калмыкия. И в Дагестане, и в Калмыкии, если проплатить местные власти, то любые проблемы исключены и никакие милицейские структуры, даже московские, помехой являться не могут. Это очень удобно. Я вам, по-моему, это уже рассказывал.

— Далее Астрахань. И если спрятать на зашедшую в Астрахань баржу даже тонну героина, то потом эта баржа может беспрепятственно доплыть до Москвы, не вызвав не у кого подозрений?

— Тонна — это все-таки чересчур. Баржи периодически осматривают. Но баржа большая, всюду не влезешь. Да и осмотр все-таки формальный, никаких границ баржа то не пресекает.

— В крайнем случае, можно дать проверяющим пару килограмм икры. Мол, икорку осетровых рыб везу из Астрахани, уж извините братцы, чего по барже шастать, ноги зря топтать. Все как есть сам скажу.

— А что, это мило. Пожилой следователь, спасибо за идею, я предложу это своему начальству. Сами повозить героин не хотите попробовать? У вас обязательно получиться, уверяю вас.

— Саранча, не вгоняйте меня краску. Лесть и похвалу я не выношу органически, сразу размякаю и становлюсь недопустимо добрым. Но меня интересует следующее. А существует ли наркотрафик через Осетию? А если существует, то в чем его преимущество перед остальными?

— Существует. И, потенциально, он очень перспективен. В случае если политическая ситуация сложиться благоприятно, конечно.

— Поясните.

— Охотно. Завести порошок в Грузию сложностей особых не составляет. Провести по Грузии — это вообще копейки, там сейчас революционный хаос. Статус южной Осетии покрыт туманом, это часть Грузии, где работа российских правоохранительных органов еще не поставлена на должную высоту. Грузинская Южная Осетия плавно и без видимых преград переходит в уже российскую Осетию Северную. С соблюдением законом там — как и всюду на северном Кавказе. Далее начинается самое интересное. Казачки жаждут свою долю пирога вплоть до создания собственного государства. Или, в крайнем случае, согласны взять в свое пользование многотрудное дело охраны Российских рубежей с бурлящим интифадами и исламскими революциями югом. Причем как есаулы, так и атаманы легко кормятся с руки. Кроме того, благодатные донские и кубанские земли заполнены беженцами как с Кавказа, так и, в меньшей степени, со Средней Азии. Которые также готовы оказать посильную помощь в транспортировке героина… куда бы вы думали?

— В Москву?

— Зачем? Конечная то цель — это Европа. А борющаяся за светлое оранжевое завтра Украина вот она, рядом. Можно через Керченский пролив, в Крым, благо паром есть. А можно и через Донбасс. На Украине революция. До рейдов батьки Махно дело еще не дошло, но все-таки. Как сказал поэт: «Есть у революции начало, нет у революции конца», будем ждать.

— Рейдов батьки Махно по атомным электростанциям вокруг Гуляй Поля вы вряд ли дождетесь.

— Я утрирую, но мысль понятна. По Украине катятся кадровые революции, уголовные дела переходят на рiдну мову. Старые пожилые следователи, верные псы продажного прежнего режима изгоняются на заслуженный отдых. Новые пока освоятся, обрастут агентурой… Это время. А, чтобы воспитать настоящего Аптекаря, нужны годы.

— Откуда вы знаете!?

— Вот только не надо на меня смотреть лицом, испуганным ещё при родах, товарищ пожилой следователь. Прочитал в журнале «Придворный рабочий». Но не будем отвлекаться на частности. Итак, за Украиной начинается земля обетованная в лице стран Общего Рынка. Польши в данном случае. И если гарна украинска дивчина, отправляясь поторговать своим телом куда-нибудь в Чехию или Италию, купит бюстгальтер на размер больше и положит туда грамм двести-триста героина, кто ее за это осудит? Таким образом, прошу обратить на это особо ваше внимание, товарищ пожилой следователь, мы имеем наркотрафик, при котором героин течет по России, не попадая в районы с твердой центральной властью. Там, где деятельность всякого рода антинаркотических департаментов затруднена, как и любой другой федеральной службы. Там, где федеральные структуры если и действуют, то с оглядкой на местные власти и прочие не относящиеся к делу факторы. А местные власти, в национальных автономиях в особенности, обычно являются страстными патриотами своих счетов в швейцарских банках. Когда кто-то говорит, что ему принцип важнее денег, в действительности ему все-таки важнее деньги. Нашей организации вполне по силам с такими людьми договориться.