Смех и смертный грех - Дарья Калинина

— Я расскажу, — кивнул головой Лисица. — Но не заказать ли нам все же что-нибудь поесть?

На сей раз его вопрос вызвал живейший отклик. Услышанные новости взволновали всех, усилив кровообращение, а вместе с тем вызвав аппетит.

— Давайте закажем.

Лисица сделал знак официантке, приглашая ее вновь подойти к их столику. Девушка радостно встрепенулась и, быстро убрав со стола остатки чая и кофе, вновь предложила им папочки с меню. Одна лишь Кира отрицательно покачала головой, когда официантка подошла к ней.

Кире по-прежнему не хотелось никакой еды. И причину этого, как ей думалось, она теперь знала. Она и Лисице хотела рассказать об этом еще пару часов назад, когда они были дома. Но ей помешал разговор Лисицы с каким-то почтенным седовласым старичком, который они вели по скайпу. Лисица был так увлечен этим диалогом, что просто выставил Киру за дверь вместе со всеми ее новостями. А новости были таковы, что Лисица должен был потом здорово пожалеть, что не выслушал Киру.

Но если Лисице с этим не повезло, то нам повезло значительно больше.

Вернувшись из поездки в Лугу, Кира решила наконец заняться собой и своим здоровьем вплотную. Свадьба Леси и Эдика осталась позади, можно было вздохнуть посвободнее. Киру же не могло не беспокоить ухудшавшееся состояние ее здоровья.

Ведь если раньше ее просто мутило при виде еды, то теперь к этим симптомам присоединились еще и слабость, вялость, сонливость и апатия. Та активность, какую Кира продемонстрировала на Лесиной свадьбе, стоила ей огромного напряжения всех ее сил. Танцы выматывали. Музыка раздражала. И даже мысли в голове у Киры прежде неслись резвыми сайгаками, а теперь больше напоминали неторопливых бегемотов. Пусть эти звери и способны развивать значительную скорость, но чтобы это произошло, им нужно приложить большие усилия. Так и мысли Киры — да, она могла заставить их шевелиться, но по своей воле они предпочитали теперь иное занятие — сладко дремать.

Уже и Лисица стал обращать внимание на необычное поведение подруги. И надо сказать, что оно его забавляло, но и раздражало тоже.

— До сих пор спишь? — прикрикнул он на Киру этим утром, появившись в их спальне, после того, как всю ночь провел в своем кабинете. — Ты не заболела?

Кира с трудом продрала глаза, глянула на часы и убедилась, что упрек Лисицы вполне справедлив. Часы показывали половину двенадцатого, впору было скоро обедать, а она еще даже не завтракала и вообще еще не вставала и желания такого, надо признаться, отнюдь не испытывала.

Но когда она призналась в том Лисице, он покачал головой и произнес:

— С тобой точно что-то не так. Иди-ка ты к врачу!

И не успокоился, пока не вытолкал Киру из дома. Тогда Кира умилилась, приписав такую внимательность заботе Лисице о ее персоне. Но вернувшись домой и застав Лисицу разговаривающим по скайпу со старичком, которого он называл Леонидом Семеновичем, она задумалась: а не потому ли Лисица ее выставил из дома, что хотел сохранить этот разговор в тайне? Подумать так ее заставило поведение Лисицы. Услышав, что Кира пришла, он запретил ей входить в комнату, сказавшись крайне занятым.

Разумеется, услышав запрет, Кира, как и полагается всякой нормальной женщине на ее месте, тут же вознамерилась этот запрет нарушить. Но идти на открытое столкновение с Лисицей ей тоже не хотелось, поэтому она приняла компромиссное решение. В комнату не пошла, но осталась у дверей и подслушала, о чем говорит Лисица. К сожалению, разговор она смогла подслушать лишь отчасти, потому что слышимость из-за плотно закрытой двери была неважнецкая. Но все же Кира уразумела, что Лисица говорит с тем самым старым ученым, прежде работавшим с профессором, телефон которого Лисице удалось получить в Ежовке.

И хотя ничего кроме имени упомянутого профессора Кире в процессе разговора услышать не удалось, сейчас она этот разговор вспомнила и подумала: уж не о дедушке ли Арсения Ивановича шла у тех двоих речь?

— Я тогда еще совсем молодой был, но хорошо помню эту историю. Вся лаборатория на ушах стояла. Что Сергей Иванович свою супругу был старше на тридцать лет — это уж мы все давно знали. Что жена и старшая дочь у него ровесницы, мы тоже знали. И что погуливает Сергей Иванович от молодой жены, несмотря на родившихся малышей, тоже знали. Сергей Иванович еще тот гуляка был. Сколько у него женщин за всю его жизнь было, не пересчитать! Пальцев ни на руках, ни на ногах не хватит. Но он всегда говорил, что официально в ЗАГС сходил лишь дважды — на заре своей юности и уже будучи в преклонных годах. То есть это мы его годы преклонными считали, сам-то он им счета не вел. До ста двадцати лет собирался дожить. Да вот не довелось.

— А что с ним случилось?

— Жуткая драма. Поистине жуткая. Сейчас я вам все, молодой человек, расскажу. Вот уж не думал, что спустя полвека эта история еще кого-то волнует. Но раз уж вы меня каким-то образом нашли, значит, и в самом деле вам это нужно. Слушайте!

После такого захватывающего вступления противный старик понизил голос настолько, что Кире почти совсем ничего не удалось разобрать. А когда она сунулась в комнату к Лисице, тот замахал на нее руками и даже, извинившись: «Простите, Леонид Семенович! Я на минуточку!», выставил Киру из комнаты без всяких церемоний.

Ясное дело, что после этого Кира затаила на своего суженого глубокую обиду. Но продемонстрировать ее Лисице ей так и не удалось. Лисица оставался у себя в кабинете вплоть до того момента, как им сообщили о том, что Лариса очнулась. Лишь после этого Лисица из своего кабинета выскочил и протрубил им с Лесей сбор, а потом повез их всех в больницу, где уже были Эдик и его родители.

Но и вчера вечером, когда они вернулись из Ежовки, Лисица тоже был невозможно загадочен и таинствен. Из кабинета не выходил, общаться с друзьями отказывался.

— Отстаньте, не до вас сейчас.

Кажется, он и спать лег возле компьютера. Во всяком случае, к Кире он не пришел. А Кира специально не пошла его звать к ним с спальню, потому что хотела, чтобы Лисица хоть что-нибудь бы почувствовал.

Неизвестно, почувствовал ли Лисица, а вот сама Кира провела бессонную и не слишком приятную ночь. И когда Лисица появился сегодня утром в дверях их спальни, приготовилась уже устроить ему легкую истерику. Но не пришлось. Лисица ее опередил и сразу же выставил к врачу.

А когда после обеда Кира вернулась от врача с удивительной новостью, он опять же не захотел ее слушать. И выскочил из кабинета, лишь услышав, что Лариса очнулась, и для того чтобы воскликнуть:

— Хочешь узнать всю правду о нашей старухе? Если хочешь, зови Лесю, и поехали со мной!

И Кира поехала. А кто бы на ее месте не поехал? Она благоразумно решила, что узнать тайну Надежды Сергеевны куда интереснее, чем дуться и дальше на Лисицу. Подуться она сможет и потом, а если не отправится с Лисицей сейчас, все локти себе искусает.

Сейчас Кира слушала Лисицу с не меньшим интересом, чем Арсений Иванович, его жена, сын и невестка.

Но им всем пришлось подождать, пока Лисица сделает заказ. А он, как нарочно, долго выбирал, что ему взять, а потом еще чуть ли не четверть часа колебался с выбором гарнира. Остальные с заказом определились очень быстро, даже Кира согласилась взять зеленый салатик, хотя и сомневалась, сумеет ли проглотить хотя бы один листик из него. И теперь все они изнывали от нетерпения, наблюдая за колеблющимся Лисицей.

Наконец Лисица остановил свой выбор на свиной отбивной и гарнире из дикого риса с травами.

Арсений Иванович, увидев, что Лисица наконец освободился, осмелился задать ему следующий вопрос:

— Но скажи, зачем же мама всю жизнь выдавала Ларису за свою дочь?

— В принципе, она не так уж лгала. Ваша матушка и впрямь удочерила Ларису, став по закону ей матерью.

— Но зачем она это сделала? Почему она не могла просто взять Ларису к себе? Ведь, как я понимаю, Лариса осталась без родителей?

— Боюсь, что мотив, который двигал вашей матушкой, был далеко не оригинален — деньги.

— Деньги?

— Профессор Завгородцев — ваш дед и отец Ларисы — был весьма обеспечен материально… весьма! У него была собственная дача, квартира, машина. По тем временам он мог считаться богатым человеком. И наследницей всего этого становилась одна-единственная крошка — Лариса.

— А… а моя мать? Она ведь тоже была его дочерью.

— Да, но дочерью нежеланной, рожденной нелюбимой и быстро опостылевшей женой. Да к тому же в момент смерти профессора Надежда Сергеевна уже была взрослым совершеннолетним человеком, замужней женщиной. Профессор считал, что она в состоянии позаботиться о себе сама.

— Но все же главное было в том, что мою мать ее собственный отец не любил?

Лисица кивнул и продолжил:

— В отличие от Надежды Сергеевны Лариса была желанным и любимым ребенком. Поэтому именно в ее пользу и было составлено завещание.