Героин - Михаил Маковецкий

— А Золушка?

— А что Золушка? Дядя Вася ушел в предродовой отпуск. Она сохраняться будет, потом рожать. Деваха наша видела ее и по кличке знает, но криминала на Золушке нет. Что она сделала? В поезде ехала в одном купе. Ну и что? Какой она закон нарушила? А лишнего она не скажет. Ей искусственное прерывание беременности ни к чему. Это еще кто звонит? Челюсть? Богатым будешь. Да нет, не новая партия порошка идет, просто говорили о тебе. Приятно, что ты, наконец, по делу звонишь, а то раньше все о звездах, да о звездах. Не может быть! Да знаю я Ахмеда, он при Саранче состоит. Упаковку нашего товара? Героин марки «Кандагар»? Быстро ко мне. Если пик Коммунизма не идет к Магомету… Где-то у меня его телефон был. Вот, нашел. Господин Саранча? Это вас Олигарх беспокоит. Слыхали про такого? Да ладно, не говорите так, я от лести таю. Я знаешь, что подумал, Саранча, встретиться нам надо, поговорить. Как твое мнение? Перестань, в мыслях у меня этого не было. Чего нам палить друг в друга, причины никакой нет. И за тебя я не опасаюсь, если хочешь, я к тебе приеду, чтобы все твои сомнения снялись, причем со своими стаканами. У тебя что налить в них найдется? Закуской удивишь? Ну, это легко проверить. Да прямо сейчас. У тебя дом на берегу озера… Понял, на крыше маяк, не перепутаешь. В крайнем случае, с мобилы позвоню. Или твои меня на повороте встретят. Где-то часа через два буду.

— Здравствуйте, господин Олигарх.

— Здравствуйте, Саранча.

— Челюсть.

— Очень приятно. Меня зовут Ахмед.

— Вы знаете, господин Олигарх, я вас представлял совсем по-другому.

— Как же, интересно?

— Я думал, вы гораздо старше. Сколько вам лет, если не секрет? — 34. А вас я примерно так и представлял. Вежливый узбек лет сорока, небольшого роста, но крепенький.

— А как вы догадались?

— Вы понимаете, я начинал в качестве сутенера. Мне по роду профессии нужно было угадывать, кому какую телку подогнать. Спец был. Когда мне вашу Антонину описали: крупная, с пышными формами, спокойная, улыбается все время, светлые длинные волосы, я сразу вас представил. Тем более что знал о вашем узбекском происхождении. Кстати, а вы с чего в блатном мире начинали? Мне кажется, что о человеке много говорит тот факт, с какой статьи он впервые уголовный кодекс нарушил. По мере развития карьеры человеческая сущность затушевывается, а на начале все понятно.

— У меня начала блатной карьеры как таковой не было. Я по профессии химик-технолог. Меня первоначально пригласили как технического специалиста, а потом я сразу вес набрал, в уважаемые люди выбился. В 34, кстати, я свой путь на криминальной ниве только начинал.

— Бывает. С Челюстью случилось то же самое. Работал врачом-наркологом, а потом потихоньку начал героином приторговывать, благо с клиентами уже знаком был.

— И тогда же вы получили свою звонкую кличку. За выдвинутую вперед нижнюю челюсть или еще за что-то?

— Да нет. Еще в институте меня называли «Mandibula», в переводе с латинского это нижняя челюсть. С тех пор и пошло. Но что мы все о лирике, да о лирике? Ахмед сказал, что у вас героин есть, который вы бы толкнуть хотели. Можно взглянуть?

— Пожалуйста.

— Да, товар хороший. Настоящий «Кандагар», и упаковка родная, но почему порванна?

— Да случайно к нам попала. Сами то мы этим не занимаемся, вы знаете. Не выбрасывать же, вот и решили вам толкнуть.

— Скажите, Саранча, если не секрет конечно, как этот героин к вам попал?

— Да нет особого секрета. Однажды какая-то наркоманка забрела на одну из наших точек. Кафе «Мантышка», может знаете?

— Знаю, возле круглосуточно работающей аптеки.

— Да. Ее уже ломало в полный рост, Сослан, хозяин «Мантышки», даже Скорую хотел вызвать, да случайно в ее сумку заглянул. А там упаковка «Кандагара», марка известная. Он сразу Ахмеда и вызвал. Ахмед приехал, девушку вместе с товаром сюда привез. Здесь мы ей укол сделали, потому пакет и разорван. Она в себя пришла, душ приняла, и на наши вопросы отвечать начала.

— И что она вам сказала?

— Да ерунду всякую. Ее как робота вели, ничего она не знает. Ну, мы ее у себя подержали день. В принципе она нам не нужна. Но Ахмед к ней проникся, вечером в московский поезд посадил, Даже денег дал, я думаю. Признайся, Ахмед.

— Дал немного, и перед отъездом покормил в ресторане. В постели она мне все с лихвой отработала.

— А что телка стоящая, Ахмед? — задавая этот вопрос, Олигарх старался выглядеть равнодушным.

— Не ехал бы на ней героин, я бы ее здесь надолго оставил. А так с вами не хотелось войну начинать.

— То, что она нам товар везла, ты сразу понял, Саранча?

— Конечно, больше не кому.

— А почему мне не позвонил? По товарищески? Мы бы заплатили.

— В обиде я на вас был, Олигарх, крепкой. Честно сказать — еле сдержался. Еще чуть-чуть, и палить бы начали. Антонину мою обидели, все стрелки на Хомяка сходились.

— Давайте тогда все пять кило. Все возьмем, чего там за одним пакетом каждый раз ездить.

— Какие пять кило!? У нее всего пятьсот грамм было.

— У нее было десять таких пакетов, всего пять кило!

— Вот хитрая какая, — неожиданно воскликнул Ахмед, — я ее везу на вокзал, а сам как пьяный, я же в прямо в машине в последний раз ее трахнул. Такая сладкая! А она мне и говорит: «Слушай, узбек, ты со мной спал, а даже мне даже поесть не дал. Совести у тебя нет. Отвези меня хотя бы в туже «Мантышку». Мне до Москвы двенадцать часов ехать, а деньги вы у меня забрали». Мне неудобно стало. Денег у нее две копейки было мелкими купюрами, я ей просто отдать забыл. Отвез ее в «Мантышку», покормил ее. Она как поела, так чуть не заснула сразу. Потом в туалет выходила, перед самым отъездом. И только сейчас до меня дошло. Она девять пакетов в туалете спрятала, а с десятым уже к Сослану пошла. Видно, не так уж ее сильно тогда ломало. Пока вы ее искали, она у нас пересидела, вот красавица хитрющая. А перед отъездом она девять пакетов из туалета взяла. Я еще подумал, почему у нее сумка тяжелее стала? Но спрашивать не стал, подумал, ей Сослан с собой поесть дал, я же его сам об этом и попросил. А так она с четырьмя с половиной килограммами героина в Москву уехала, ищи ее там.

— Ничего, найдем, — скрипнул зубами Олигарх.

— Ты слышала мою беседу с Олигархом?

— Слышала.

— Страх перед ним прошел?

— Нет.

— Да почему нет, Тоня? Он же к твоему избиению абсолютно не причастен.

— Возлюбленная мною Саранча, ох, как мне не хотелось это тебе говорить, а чувствую, придется. Не надо на мне ничего расстегивать, а сядь и послушай меня внимательно. Олигарх был мой первый парень. Я тогда еще в девятом классе училась, а ему уже двадцать пять было. Он был уже взрослый здоровый парень, и тогда уже был бандитом. Главным у них тогда Лысый был. Он и старше их, и отсидел уже. Он же и группу рэкетиров собирал. Помощником Лысого был у них Плетень. Олигарх и Капитан, среди прочих, в молодых ходили. С Плетнем я у Олигарха на дне рождения познакомилась. Плетень Олигарху приказал в тот день ко мне не приближаться. Тот со мной встречаться сразу прекратил. Я в шоке была, он у меня первым был, я влюблена в него была. Плетень за мной приударять стал. Парень он был не плохой, но очень вспыльчивый, я тогда, дуреха, этому значения не придавала. Выскочила за него я очень быстро. Капитан потом с ними общаться вроде перестал. Потом я узнала, что это Олигарх его уговорил в милицию работать пойти. Они с ним всегда друзьями оставались. А обиду на то, что Плетень меня у него забрал, Олигарх не забыл. Когда я в роддом ушла, Людочку рожать, Олигарх сумел убедить моего мужа в том, что я раньше проституткой работала, и после свадьбы от него ребенка нагуляла. Поставил под сомнение тот факт, что Люда его дочь. Ты надо мной смеешься за то, что у меня правый сосок немного отличается от левого.

— Я не смеюсь, я любуюсь.

— Я понимаю. Ты это заметил, и Олигарх когда-то заметил. Он же моим парнем был. Вот он об этом и моему мужу, Плетню, в качества доказательства это и привел. Я с роддома пришла, а меня мой муж сразу по лицу ударил. Я упала, ударилась головой и сознание потеряла. А мой муж еще и ногой меня ударил, два ребра сломал. Как я сейчас понимаю, Капитан сделал все, чтобы Плетню максимум дали. Тогда же их всех посадили. И Лысого тоже. Лишь один Олигарх в стороне остался. Он потом над малолетками верховодить стал. Главарь рэкетиров. Всех остальных, с кем Олигарх начинал, при помощи Капитана тогда посадили. Расследование было громкое, с него стремительная карьера Капитана и началась. Потом все это затихло, и Олигарх ко мне интерес потерял. Когда Лысый из тюрьмы пришел, Олигарх его к себе взял. Это тешило самолюбие Олигарха. Когда-то Олигарх шестеркой у Лысого бегал, а сейчас все наоборот. Лысый Олигарха насквозь видит, да молчит. Что он сделать может? Когда мы с тобой стали вместе жить, секретом для Олигарха это конечно не было. И Олигарх, как всегда он делал, решил тебя посадить. Не понимал он тогда, насколько ты крут. К Свастике тогда обратились два придурка, которые захотели вступить в его бригаду. Свастика доложил Олигарху, и тот задумал комбинацию. Меня этим придуркам приказали избить и ограбить. Это было условием вступления в бригаду. Олигарх решил сделать так, чтобы ты решил, что меня избили по приказу Хомяка. Ты должен был убить Хомяка, а тебя бы Капитан посадил. Но ты хитрее оказался, свое расследование начал. Тогда тех, кто меня били, и посадили. Так, случайная шпана меня случайно избила.