Хромые кони - Мик Геррон

— Как бы там ни было, — сказал Лэм, — можно с определенной долей уверенности предположить, что ему не особо понравится, если его племяннику отрубят голову в прямом эфире.

Он развернул второй сэндвич. По воздуху поплыл теплый аромат жареных колбасок.

— И что она себе думала? — пытаясь не обращать внимания на запахи, спросил Ривер. — Очаровать Махмуда Гула, вызволив его племянника из рук фанатиков?

— Ключевой момент в том, — пояснил Лэм, — что это наши собственные фанатики. Вот что важно.

— То есть таким образом Гул окажется у нас в долгу, — продолжила Луиза, — и, когда станет очередным главой разведки, будет больше расположен к сотрудничеству с нами.

— Гениально, — вздохнул Ривер. — А она не задумывалась о том, что произойдет, если спасти Хасана не удастся?

— Судя по всему, нет, — сказал Лэм. — И сейчас все идет к тому, что примерно через двадцать четыре часа с помощью британских спецслужб будет осуществлено жестокое убийство племянника первого зама разведки более-менее дружественной нам державы.

— И это в том случае, если убийцы будут продолжать придерживаться заявленного графика, — заметила Кэтрин. — Которого им придерживаться теперь незачем. Они знают, что спалились.

— Значит, мальчишку все равно прикончат, — подытожил Мин. — Охренеть. Войны-то начинают и по менее серьезным поводам.

— Именно поэтому Леди Ди изо всех сил пытается повесить это дело на нас, — сказал Лэм. — Потому что если Хасан погибнет — это одно. Но если он погибнет, а потом выяснится, что ответственность за его смерть лежит на Пятерке, то это уже не просто бесславная страничка в послужном списке Тавернер. — (Кусочек колбасного фарша вывалился из сэндвича и, скользнув по штанине и оставив там майонезный мазок, упал на землю.) — Черт. Ненавижу, когда такое случается. — Лэм сердито уставился на желтоватый сальный росчерк, который, признаться, был не то чтобы особенно выдающимся среди остальных пятен на данной штанине, а потом перевел взгляд на окружающих и закончил: — Ей светит не вступление в наши ряды в Слау-башне, а небо в клеточку. Если только сначала мешок на голову не наденут.

— Мешок на голову первому заму? А что, такое возможно?

— Прецеденты, скорее всего, имеются, — ответил Лэм. — Поинтересуйся как-нибудь у своего деда, может, он знает. Тем временем Хасана никто толком не разыскивает. Тавернер изначально было известно, где его держат, но делиться этой информацией было не в ее интересах, так что полиции приходится работать без каких-либо наводок от Конторы. А до тех пор пока туда не внедрился Блэк, «Голос Альбиона» ни разу не поднимал волну ни на чьих радарах.

— На радарах, — начал Хо, — не волны…

— Заткнись.

— Мы имеем дело с дилетантами, так что шансов у них не много, — сказала Кэтрин. — В какой-то момент они просто споткнутся о собственные…

— Мудя?

— А ведь она права, — сказала Луиза.

— Наоборот. Тот факт, что до сих пор они сидели по щелям и не высовывались, сыграл им на руку. Никто раньше про них не слышал, а значит, никто теперь и не знает, где их искать.

— Но ведь Алан Блэк на них как-то вышел?

— Ага, — сказал Лэм. — Вышел. И где он сейчас?

* * *

Ривер слушал вполуха; мозг обрабатывал новую информацию, сопоставляя ее с той, что уже находилась в его распоряжении, или казалось, что находится, или находилась, но забылась, а теперь вспомнилась. А еще безумно хотелось есть. Лэм, сволочь, мог бы принести сэндвичи и для других, как поступил бы любой нормальный начальник в любой организации, отправляясь на предрассветное совещание с подчиненными. Если, конечно, принять за данность, что какой-то начальник какой-то организации назначил бы предрассветное совещание на кладбище… Ривер точно не помнил, когда в последний раз ел или пил. Скорее всего, когда они с Сид караулили Хобдена, когда Сид все еще сидела вертикально, а не лежала распластанная на больничной каталке или на операционном столе, а то и накрытая простыней с головы до ног. Он до сих пор не знал, что с ней. До сих пор не уяснил всего, что произошло, не говоря уже об известии, что в Слау-башню Сид откомандировали приглядывать за ним. По приказу Тавернер, скорее всего. Что все это значило?

Лэм тем временем говорил что-то насчет безголовых куриц, а на Ривера неожиданно навалилась слабость. Ему нужен был заряд энергии, что-нибудь сладкое, что-нибудь горячее.

Господи, он сейчас убил бы за чашку кофе…

В глубине памяти щелкнул рычажок.

* * *

Лэм откусил солидный кусок от сэндвича с колбасками и с набитым ртом продолжил:

— Все дело в том, что Блэк был таким же тайным суперагентом, как и вся ваша шайка-лейка, или, другими словами, полным чайником. А значит, он обязательно где-то напортачил.

— Вот спасибо, — сказала Луиза.

— И что из того? — сказал Мин Харпер. — Блэк убит. Похитители чикнут Хасана при первом удобном случае, а потом снова расползутся по своим щелям.

— Если бы они хотели… чикнуть Хасана при первом удобном случае, — заметила Кэтрин, — то его труп лежал бы рядом с трупом Блэка.

Мин, подумав, согласно кивнул.

— Чайник или нет, — сказал Хо, — но в ночь похищения Блэк обеспечил им чистый отход из Лидса. Видеонаблюдение на трассах отключилось на несколько часов.

— Наверное, это Леди Ди постаралась, — сказал Лэм. — Но теперь они остались без кукловодов. Блэк уже не принимает все решения за них. Они будут метаться, как безголовые курицы, пытаясь спасти хоть какую-то часть их изначального плана. Который, понятное дело, был разработан Блэком. Итак… — Он обвел взглядом присутствующих; все смотрели на него, кроме Ривера, который уставился в небо, словно ожидал появления вертолета. — Представьте себя на месте Блэка. Ваши действия?

— Ну, для начала… — сказал Мин.

— Что?

— Я не стал бы ввязываться в такое гнилое дело.

— А что-нибудь более конструктивное?

— Мне он никогда не нравился, — сказал Хо.

— Кто?

— Блэк.

— Ему недавно отрезали голову, — напомнил Лэм. — И оставили на столе.

— Я просто так сказал.

— Офигеть. И это все, на что вы способны?

— Вспомнил, — сказал Ривер. — Я вспомнил, где его видел.

* * *

В каждом ужастике рано или поздно случается сцена в коридоре. Длинный коридор с потолочным освещением, которое шумно вырубается, секция за секцией: бац, бац, бац. И ты остаешься в потемках.

Именно там сейчас и находился Хасан.

В потемках.

Последний виденный им цвет был красный, цвет адовой кухни, где на столе, по центру, лежала голова Мо, словно хеллоуинская тыква. В ее глазницах никогда уже не вспыхнет огонек. Чтобы эти глаза снова засияли, потребуется нечто поярче свечки. Бац. Бац. Багряное озеро на полу, стены в осклизлой мерзости. «Мы отрежем