Рождение Патрика - Глеб Финн

приют, Патрик Шарп сумел бежать, используя окно школьного туалета. На данный момент местонахождение Патрика Шарпа неизвестно. Если кто видел его, просьба сообщить в орден социальной защиты детей. И на экране появляется фотография Патрика Шарпа.

****

**** Вена, Февраль.

Морозный воздух февраля приятно холодил моё лицо. Я стоял на набережной и грустно смотрел на воду. Сегодня я скажу "Вене" прощай. Это было недолгое, но страстное знакомство. Но в какой-то момент Вена решила, что в наших с ней отношениях нужно сделать перерыв. Сегодня меня выгонят из этого прекрасного города. Вот сейчас я стою на набережной, мысленно прогоняю события последних недель и пытаюсь понять, где же я ошибся.

****

После того, как полицейские закончили осмотр места происшествия, нас всех повезли в больницу. Людвиг, внук премьер-министра, очнулся и пытался качать права. Но из-за перебитого и распухшего носа узнать в нём внука премьера было практически невозможно. Да и полицейские особо и не прислушивались. Им достаточно было того, что нашли у него пакетик с веществом. «Повышаем раскрываемость преступлений,» — думали они. В больнице мне наложили гипс на сломанную руку, чуток подштопали разрез под ухом и отправили в стационар. «Красавец,» — подумал я, увидев себя в зеркале. Итак, был не особо красив, а сейчас ещё и лишился кусочка уха. Я был похож на дворового рыжего кота, который держит в страхе всю округу. В стационар я, разумеется, не пошёл. Ведь скоро сюда нагрянут родственники мажоров. Поэтому бодрым шагом направился на выход. До школы я добрался без приключений. Там меня уже поджидала Инга. Я сказал ей, что всё уладил. Отказался отвечать на её вопросы. Меньше знаешь, крепче спишь. Ведь могут и к ней с расспросами прийти. А на следующий день вышел репортаж «Вены Тудей». Вроде бы и ничего такого, заурядная шпана обдолбалась наркотиками, но Вероника всё красиво засняла, даже тот момент, когда достают пакетик из заднего кармана джинс. И хотя нельзя было опознать в избитом парне внука премьера, но скандал всё равно случился. Журналисты поехали в больницу. Вероника с оператором устроили засаду около входа и дождались того момента, когда за ними приехали.

Аристократы совсем не палились. Приехали на пяти машинах с гербами рода. Вероника даже попыталась взять интервью, но её грубо оттолкнули. Вот и вышел репортаж под названием: «Человек, похожий на внука премьер-министра, был замечен в пьяной потасовке на Рождество!» Во что перерос скандал, я так и не узнал, потому что на следующий день за мной пришли. Утром, как обычно, меня вызвали в кабинет к Олле, где мне сказали, что я больше не ученик этой школы. Мотивировали это тем, что я оказался одарённым и не попадаю под спонсорскую программу Морозовых. Интересно, откуда узнали? И почему только сейчас? Но это было лишь полбеды. Настоящая задница пришла в этот кабинет в лице социального работника для детей-сирот. Это была дородная женщина с небольшими усиками. Господи, такой только детей пугать. Она басом сообщила мне, что государство берёт меня под свою опеку, и она сопроводит меня в какой-то там приют. Ну, это меня совсем не устраивало. Отпросившись собрать свои вещи, я пошёл к себе в комнату. На выходе из кабинета остановился и попрощался с Олле.

— Господин Олле, это была большая честь для меня учиться в этой школе. Всёго вам хорошего, творческих успехов, так сказать. Я не прощаюсь, надеюсь мы с вами ещё встретимся.

Олле кисло улыбнулся, а после слов о скорой встрече, у него начал дёргаться глаз. Тётенька же заявила, что будет ждать меня у выхода.

Зайдя к себе в комнату, я отключил свой телефон, вынул сим-карту. Кинул свои вещи в сумку, добавил туда ноутбук и выключенный телефон, и вылез в окно. Подбежал к своей любимой скамейке у стены. Размахнувшись, я перекинул сумку через забор. Надеюсь, ноутбук в порядке, и я полез на дерево. Лазить по деревьям с рукой в гипсе, я вам скажу, то ещё удовольствие. Пришлось даже отключить боль. Но всё-таки я перелез через забор. Отлично, теперь уходим дворами. Первым делом я направился в банк и снял все свои деньги. Мда, 2300 евро, негусто. Дальше прошёлся по магазинам. Купил себе молоток, самый обычный телефон-раскладушку, необходимые вещи для гигиены, чайник, посуду, большой рюкзак, неприметную одежду и наш с вами любимый доширак. Брал с расчётом, что бы хватило на 2–3 дня. Я решил залечь на дно музыкальной студии, которую любезно предоставил мне клан Миллеров. Почему там? Кроме меня и главы клана, никто об этом не знает. Своим я только сказал, что есть студия, а адрес не успел сообщить. После покупок, я направился прямиком в торговый центр. Зайдя в туалет, заперся в кабине для инвалидов. Все свои вещи переложил в купленный рюкзак, достал молоток и начал разбивать свой гипс. Уж больно заметен будет лысый мальчик с загипсованной рукой, а если приглядится повнимательнее, то и без куска уха. Снял с себя гипс — буду лечить руку сам, одарённый я, или где? Затем переоделся в купленную одежду. Сложив куски гипса и форму в школьную сумку, задвинул её за унитаз. Подождал, пока в туалет зайдут люди, и только после этого покинул кабинку. Из туалета вышел совсем другой человек. Свою лысину я прикрыл капюшоном. Поплутав по городу ещё минут тридцать и видя, что за мной слежки нет, решил позвонить.

— Алло, Вероника? Молчи и слушай. Я в глубокой заднице. Постарайся узнать по своим каналам, что против меня собираются предпринять и кто стоит за этим? Запиши адрес, жду тебя в гости через 2–3 дня, не раньше. — сообщив это, я отключил телефон.

****

Ну, а пока Вероника ищет, самое время переждать шумиху в тихом месте, получить информацию и действовать по обстоятельствам. Клуб звукозаписи находился на самом конце города, в этом есть свои минусы и плюсы. В центре города легче затеряться, но я и не собирался разгуливать по городу, а как раз наоборот. Так что, отбросив последние сомнения, я поехал в своё новое лежбище. Клуб был небольшим: гостевая комната, комната для отдыха и зал для звукозаписи. Из плюсов был душ и туалет, и