Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»

Я понимал только одно — больше мне здесь делать нечего. Просто встал и пошел к двери.

За дверью ко мне снова пристроился мужик с маленькой головой, маленькими злобными глазками и массивным туловищем, который в любом голливудском фильме мог бы стать олицетворением злодейства, а у нас по-прежнему был символом верности хозяину. Ну ладно. Я вышел из здания банка, направился к своей машине. Мужик все это время шагал следом. Ни слова, ни звука — просто тяжелые шаги за спиной. Мне такие дела не нравятся.

У своей «девятки» я остановился, обернулся. Олицетворение злодейства стояло рядом и внимательно смотрело на меня. Я тоже посмотрел на него очень внимательно и резко приказал:

— Открой дверь!

Он машинально потянулся к дверце и даже взялся за ручку, но потом отдернул руку, будто его током стукнуло.

— Я тебе не «шестерка», — тонким голосом сказал он.

— Ты «шестерка», всегда был ею и всегда будешь, — сказал я ему на прощанье.

Сел в машину и поехал, несмотря на явное неудовольствие моего птицеголового провожатого. Интересно, а что он ожидал? Что я останусь и буду развлекать его анекдотами? Ну, это уж слишком. Размечтался!

Однако вскоре я понял, что зря успокоился, избавившись от верного служаки Кудлаева. Следом за моей «девяткой» пристроилась синяя «Вольво» и явно не спешила отставать. Пистолет свой я оставил дома, вместе с патронами — ехал-то, чтобы поговорить с людьми. А теперь кто-то незнакомый хочет поговорить со мной. И у него, наверное, есть пистолет, а у меня — нет. Несправедливо это. Я свернул за дом, объехал его, «Вольво» не отставала. Я оказался на Сеславинской, потом на Большой Филевской, снова повернул на Минскую — «Вольво» шла тем же маршрутом. Не приближалась и не удалялась. Я достал телефон, позвонил Сырнику.

— Олег, у меня на хвосте сидит иномарка. Явная «на-ружка», давай немедленно ко мне. Вдвоем разберемся с наглецами.

— Это запросто! — воодушевленно сказал Сырник. «Разбираться с наглецами» было его любимым занятием. — Ты где щас?

— Сейчас на Минской. Далее маршрут будет такой — улица Василисы Кожиной, 2-я Филевская, потом Кастанаевская. На пересечении Рублевки и Кастанаевской жди меня. Потом решим, что делать.

— Понял, двигаюсь в сторону Рублевки, — сказал Сырник.

Было у меня желание остановиться, подойти к «Вольво», которая тоже остановится, и спросить: что вам надо, ребятки? Но после этого я мог исчезнуть в синей иномарке или просто получить пулю в лоб. Потому что некоторые ребятки не склонны к нормальному человеческому общению. У них имеется приказ...

Ну а раз так, зачем облегчать его выполнение? Пусть постараются выполнить его. Я спокойно следовал тем маршрутом, который указал Сырнику, не теряя из виду синюю «Вольво». Хорошая машина, может запросто догнать меня и даже перегнать, но не хочет. На Кастанаевской я больше смотрел вперед и, когда увидел «копейку» Сырника, тут же связался с ним по телефону, велел пристроиться за синей «Вольво». А ее в зеркале заднего вида уже не было. Исчезла.

И как вовремя! Не сказали «ребятки», чего хотели. Жаль, но что поделаешь!

Я прижал машину к обочине чуть впереди Сырника, вышел, подошел к нему.

— Ну и где твоя «Вольво»? — спросил он.

— Одно из двух: либо они слушали наши разговоры, либо знают номер твоей машины, — сказал я. — В любом случае получается, серьезные люди ехали за мной.

— Козлы! — сказал Сырник. — Ладно, поехали, провожу тебя до дома. Кстати, Хачонкин так и не объявился, да я и не ждал его, дурацкое задание.

Может быть, и так. Мы без проблем доехали до моего дома и без проблем вошли в квартиру. По дороге я остановился у супермаркета, купил продуктов для себя и Борьки. Ну и для Сырника, конечно, он частенько засиживался у меня.

Проголодались оба, и я, памятуя о вчерашнем визите к родителям, пошел на кухню готовить свиные отбивные. Вчера они были превосходны, захотелось опять попробовать. А Сырник отправился общаться с Борькой. Я догадывался, что он расскажет малышу, какой дурак его хозяин, заставил доблестного Сырника сидеть у дома, где снимал квартиру Хачонкин, и ждать, когда тот появится, а тот и не думал появляться! Ладно, пусть говорит, Борька все равно меня любит.

Отбивные — значит, куски мяса следовало отбить. Специального молотка у меня не было. Пришлось стучать «туркой» из нержавейки. Если очень постараться, куски мяса станут тоньше и шире. Так оно и вышло. Потом я посолил их, поперчил, обмазал сырым яйцом и бросил на раскаленную сковородку. Если я правильно помнил, надо было обжарить с двух сторон до образования корочки, а потом уменьшить огонь.

Когда я уменьшил нагрев «блина» электроплиты до минимума, зазвонил телефон.

— Да, слушаю, — сказал я.

— Андрей, перестань доставать вдову Бородулина, — холодно сказал Габрилян.

— С чего ты взял, что я достаю ее?

— Она мне звонила, жаловалась на твое хамское поведение.

— Насчет поведения — есть свидетели. Да и вообще, я встречался с ней не по делу. Просто, ты понимаешь, она богатая, одинокая, а я холостой, ну почему бы нам...

— Кончай туфту гнать!

— И это следователь прокуратуры...

— Я тебе ясно все сказал. Больше к ней не подходи, а то и она исчезнет. Что нового есть по делу?

Так я тебе и сказал!

— Куда она денется? А что у тебя?

— Странное было убийство этой девушки... Экспертиза выявила на одежде убитой... Да неважно. Что у тебя?

Впрочем, кое-что можно и сказать, пусть работает.

— Насчет приставания к мадам Бородулиной. Я вчера говорил с девушкой из бригады Ковальчука, Олесей Митькиной. Поговори и ты, возьми официальные показания о связи Бородулиной с бригадиром. Я имею в виду интимную связь. Может, после этого поймешь, что к вдове можно и нужно немного поприставать.

— С бригадиром? Олеся Митькина?!

— Не Олеся, а вдова.

Карен сердито засопел в трубку и вдруг заорал так, что я чуть было ни подпрыгнул. Орал преимущественно матом и, как ни странно, по-русски. Из этого следовало, что я сделал что-то не так, как ему хотелось. Пришлось терпеливо слушать следователя, интересно же понять, что я сделал не так, как надо. Когда он сделал паузу, чтобы набрать в легкие воздух, я быстро спросил:

— А что случилось, Карен?

— Идиот! — простонал он. — Олеся Митькина и Ковальчук сегодня утром не пришли на работу, исчезли! Ну, Корнилов, если будет еще один труп, я тебе этого никогда не прощу.

— Как это — исчезли? — изумился я.

— А так! Не смей даже приближаться к этому делу, понял?!

Я понял. Но сказать об этом не успел — разозленный