Таланты и покойнички - Марина Серова

Я завела мотор и тронула машину с места. Уже подъезжая к центру «Акация», я снова заметила позади себя голубую «шестерку». Что за черт! Неужели кто-то следит за мной? Этого еще не хватало!

Кто бы это мог быть, черт побери?! Продолжать движение и попытаться оторваться было поздно. Я уже находилась на площадке перед входом в центр «Акация». Я решила сделать вид, что ничего не заметила, и вышла из машины. Голубая «шестерка» проехала мимо и вскоре скрылась за углом.

«Может быть, показалось?» — подумала я. Может быть, это разновидность весеннего гона?

С этими мыслями я вошла в вестибюль, где сразу же попала в центр внимания молоденькой девушки с бейджем на груди, свидетельствовавшим о том, что она является офисным менеджером центра «Акация».

— Здравствуйте, что вы хотели? — спросила она меня звонким голосом.

— Борисюка Вениамина Сергеевича, — со вздохом, рассеянно проговорила я, все еще погруженная в свои мысли.

— Вениамин Сергеевич отъехал, будет часа через два-три. Ему что-нибудь передать, или вы, может быть, подождете? К вашим услугам кофе, журналы. Можете посидеть вон там, — и она показала уголок в глубине холла, где стояли два кресла и журнальный столик.

— Нет, слишком долго ждать, девушка.

— А кто вы, представьтесь, пожалуйста.

— Татьяна Иванова, детектив.

Брови девушки удивленно поднялись, она погрузилась на несколько секунд в замешательство, потом подошла к своему столу и порылась в бумагах.

— Вениамин Сергеевич оставил телефон, по которому его можно найти, — сказала она. — Ваша фамилия в списке тех, кому можно дать этот номер.

— Очень приятно, — отреагировала я, осознавая высокую степень чести и доверия, которой одарил меня господин Борисюк.

— 72-66-23, запишите.

Я записала телефон и вышла на улицу. Сев в машину, набрала номер по сотовому и стала ждать. С минуту мне пришлось слушать длинные гудки. Наконец, когда я уже почти отчаялась, на том конце провода послышался мягкий женский голос:

— Да.

— Можно услышать Вениамина Сергеевича?

После некоторой паузы женский голос снова активизировался:

— А кто его спрашивает?

— Татьяна Иванова, — со вздохом ответила я.

Почему-то меня начинало раздражать, что до господина Борисюка так сложно добраться. Однако через секунду мое терпение было вознаграждено.

— Ал-ло, — возник в трубке бодренький голос директора «Акации». — Танечка, здравствуй. Мне очень приятно слышать твой голос.

— Взаимно, — сухо ответила я. — Надо бы встретиться и поговорить. Есть кое-какие новости.

— Очень хорошо. Вы можете подъехать сейчас… Ну, не сейчас, а может быть, спустя час, да, Лена? — Борисюк слегка отвернулся от трубки, последняя фраза была адресована женщине, которая взяла трубку и которая наверняка носила фамилию Маркелова, — по адресу: Авиастроителей, 50, квартира 38, и мы с вами поговорим.

— Прекрасно, я буду по этому адресу через полчаса, — сказала я и отключила связь.

«Безобразие! В рабочее время заниматься встречами с любовницей! По минуте не брать трубку телефона!» — возмущение буквально переполняло меня. Ко всему прочему, не ценить мое время, ставить условия — приезжать через час! Ты что, медитацией, что ли, там занимаешься? Тебе получаса мало, что ли? Будда недоделанный, тоже мне!

Я ехала по направлению к улице Авиастроителей и возмущалась, сама не понимая причины этого возмущения. Впрочем, пожалуй, понимала, только не хотела себе в этом признаться… Именно тех ощущений, которые сейчас переживали Борисюк и Маркелова, мне и не хватало. Ну ничего, сегодня вечером, возможно, отыграюсь и я.

Как назло, мои эмоции снова повредили делу. Задумавшись о проблемах межполовых отношений в рабочее время, я совсем забыла о странной голубой «шестерке», которая сопровождала меня сегодня от самого дома к офису Маркелова, затем к офису «Акации» и сейчас на улицу Авиастроителей.

А она снова показалась в зеркале заднего вида, и я отсканировала ее в своем мозгу. Покрутившись слегка по соседним улицам, я потеряла ее из виду.

«Может быть, никто не следит за мной и все это лишь простое совпадение?» — подумала я, паркуя свою машину перед домом № 50 по улице Авиастроителей.

Дверь тридцать восьмой квартиры долго не открывали. Я уже собиралась взломать ее омоновским способом, освоенным мною в свое время путем долгих тренировок, как дверь все-таки соизволили открыть без моей помощи, и на пороге появилась раскрасневшаяся Елена Маркелова.

— Заходите, — с улыбкой предложила она.

Я ничего не ответила и молча последовала ее приглашению. В ванной плескала вода, и через открытую дверь я заметила, что на кафеле комком лежали женские трусики и лифчик.

Я слегка усмехнулась, поняв, почему меня так долго держали перед дверью.

Борисюка я нашла лежащим на кровати в состоянии прострации. Из одежды на нем были только брюки. Сверкая голыми пятками, он выставил напоказ свою волосатую грудь.

— Я очень извиняюсь. — Голос его был лишен оттенков бодрости, которыми был насыщен так недавно, во время нашего телефонного разговора. — Проходи, садись… Лена, можешь налить гостье что-нибудь выпить.

— Нет, извините, я за рулем.

Маркелова, двинувшись было на кухню, остановилась и села на стульчик рядом с Борисюком. Тот взял ее руку и прислонил к своей щеке. Было видно, что директор молодежного центра «Акация» находится в состоянии алкогольно-сексуального опьянения.

— Давайте сразу к делу, — сказала я и вынула из сумочки фотографию Никольской.

— Ну и что? Это Юля, — пьяным голосом проговорил Борисюк, поднеся к глазам распечатку.

— По всему выходит, что именно она виновата в смерти вашего друга.

— Нет, — скептически сложил губы Борисюк. — Слишком очевидно, к тому же у нее нет, как это называется… — он пощелкал пальцами, — мотивов.

— Как сказать, — задумчиво проронила я. — Расскажите лучше все, что вы о ней знаете. И вы, — показала я на Борисюка, — и вы, — стрельнула я глазами в Маркелову.

— Ну что рассказывать, — вздохнул Борисюк. — Виделись мы с ней раза, может быть, четыре. За это время она успела кое-что рассказать о своей прошлой жизни. Сбежала она в наш город от своего мужа, какого-то ярославского авторитета, который ее окончательно достал. Делать она ничего не умеет, кроме как продавать свой передок.

— Когда-нибудь заходил разговор про наркотики?

Борисюк задумался, Маркелова последовала его примеру.

— Было как-то раз, — обронила Маркелова. — Помнишь, она говорила о том, что за время жизни с этим бандитом перепробовала все наркотики.

— Точно! — Борисюк даже привстал с кровати. — Значит, это она. Рассчитала убийственную дозу и ввела ее бесчувственному Кириллу. Сволочь поганая! Но… — Он снова задумался. — Зачем ей все это? Она ведь жила у него, и его смерть была ей совершенно невыгодна. Зачем ей проблемы с милицией, свалившиеся на нее после этих трагических событий?

— Как сказать, — снова повторила я.

— Мне кажется, вы что-то недоговариваете, — пустив дым в потолок, изрекла Маркелова.

— Скажите, Елена Витальевна, вы часто общались с Юлей? — пронзительно посмотрев на Маркелову, спросила я.

— Я? Часто общалась? — удивилась она. — С какой стати?

— Ну, во время посещения квартиры Дементьева?

Маркелова пожала плечами:

— Да я вообще вначале думала, что она умеет говорить только «Здрасте» и «До свидания». Сидела молча, словно ее ничего не касается.

— Стоп, давайте подойдем ко всему более конструктивно! — замахал руками Борисюк. — Итак, ты выяснила: кроме Никольской, никто не мог этого сделать — я правильно понял?

— Да.

— В таком случае надо брать ее за задницу, и все дела.

— Доказать пока ничего нельзя. Есть, правда, один момент. — Я метнула взгляд в сторону Маркеловой. — Но мне надо еще кое-что проверить.

— Проверяй, — невозмутимо отреагировал Борисюк. — Мы что — против, что ли?

Он начал постепенно трезветь, сел на кровати в позе лотоса и закурил. Посмотрев на часы, он ужаснулся.

— Боже мой, мне ведь пора домой! А то у меня начнутся проблемы с женой. У тебя к нам все или есть еще что-нибудь? — спросил он, глядя в мою сторону.

— Пока все, — нахмурившись, ответила я.

Действительно, в результате посещения этой квартиры мало что прояснилось. Ничего особо существенного любовная парочка мне не сообщила, кроме того, что Юля Никольская была знакома с наркотиками явно не понаслышке. Но и этот нюанс был достаточно важен в общей картине. Я уже была почти уверена в том, что Юля Никольская виновна в смерти своего сожителя. Впрочем, оставалась еще неясной роль Елены Маркеловой. Эта вертлявая особа, не понравившаяся мне с первой встречи, вызывала у меня все большие подозрения.

Кроме всего прочего, крайне неясная ситуация сложилась и с бывшей женой покойного, которая изменяла своему второму мужу именно с ним, своим первым супругом. И вдобавок имела прозрачные материальные интересы в случае его смерти.