Майкл Шейн и белокурая сирена - Бретт Холлидей

— Тем лучше для тебя. Продолжай в том же духе и, даст Бог, не угодишь на электрический стул.

Женщина слабо всхлипнула.

— Она хочет довести до вашего сведения, Майкл, что все осознала, — вмешалась Эда Лу. — Кстати, если вам нужно оружие, то здесь в ящике стола есть пистолет двадцать пятого калибра.

— Двадцать пятого! — презрительно скривился Шейн. — А рогатки у вас случайно не найдется? Ну ладно уж, чтоб не двигать мебель…

Он оторвался от стены и пополз к массивному столу резного дерева на другом конце комнаты. Добравшись до него, перевернулся на спину и начал медленно выдвигать нижний ящик. В процессе этой операции он заметил маленький микрофон, вмонтированный с внутренней стороны одной из массивных резных ножек.

9

Выдвинув ящик до упора, Шейн снял его с полозков и наметанным глазом различил шнур, спускавшийся от микрофона по ножке стола в отверстие в паркете.

— Он должен быть там, — сказала Эда Лу, имея в виду пистолет. — Недели две назад я его видела.

Среди обычного хлама: старых квитанций, непарных перчаток, использованных батареек, салфеток — Шейн нашел дамский автоматический пистолет и проверил обойму. Пистолет был заряжен. Сыщик пополз обратно вдоль стены и по пути выдернул из розетки шнур большой настольной лампы.

— Торшер выключите вы, — обратился он к Эде Лу, — а люстрой и впрямь придется заняться мне.

— Стреляйте, — разрешила та. — Какие там церемонии!

Первым и вторым выстрелами он отключил два шара стеклянной люстры. В ответ неизвестный визитер снова открыл огонь из карабина.

— Майкл, — дрожащим голосом проговорила Барбара, — спускайся вниз, из кухни есть выход на причал, там катер.

Шейн еще раз выстрелил; остался горящим только один шар.

— Ну, и дальше? — спросил Шейн. — Что я с этой игрушкой против карабина?

— Зато у меня хороший катер, ты его вмиг нагонишь. Должны же мы знать, кто это? Если действительно Фрэнк…

Шейн выстрелил в последний шар и поднялся на ноги. В бухте загудел мотор. Шейн уже запомнил обстановку гостиной и передвигался без труда. Но Эде Лу, видно, тоже не сиделось на месте, и в темноте они столкнулись. Шейн ощутил во рту клок лебяжьего пуха, метнулся в сторону, сшиб тяжелый торшер и выбежал в холл. Совсем свежий шов натягивал кожу при каждом движении. Шейн пересек залитую дневным светом кухню и сквозь приоткрытую дверь прошел на небольшой причал. Почти сразу нащупал на стене выключатель, перелез через борт восьмиметрового катера и поднялся по ступенькам в рубку. Не давая себе времени оглядеться, бросился к штурвалу, повернул ключ зажигания. Мотор взревел, но тут же заглох.

Майкл еще раз попробовал, но, убедившись, что мотор не заводится, выбрался наружу, погасил свет и, хромая, вернулся в дом.

Женщин он нашел на веранде.

— Вот ваш пистолет, — сказал он экономке.

— Странно, я каталась сегодня днем, все было в порядке.

— Значит, после этого кто-то перерезал бензопровод, — заключил Шейн. — Что ж, спасибо за выпивку и информацию.

— Послушай, Майкл, — неуверенно начала Барбара, — я не знаю, сколько она тебе платит, но, может, мы тоже поладим? Я выпишу тебе чек задним числом и во всем буду тебя слушаться. Все-таки, что бы там ни писали газеты, пятнадцать тысяч на дороге не валяются. А Китти ты уговори — так будет лучше для всех. Ты ведь сам это понимаешь.

Шейн закурил и раздельно произнес:

— Запомни, что я тебе сказал. Перестань замышлять безупречные убийства. Не стоит больше рисковать. А если увидишь Фрэнка, ему то же самое передай.

Барбара осталась на веранде, а Эда Лу проводила его до «фольксвагена».

— Эти места уж лет двадцать не видели такого разгула страстей, — заметила она. — Скажите честно, вы что-нибудь понимаете в этом деле?

— Если честно, то с трудом.

Шейн согнулся в три погибели, чтобы пролезть в дверцу. Эда Лу наклонилась к окошку.

— Мое приглашение поплавать остается в силе.

— Спасибо, непременно. И если повезет, в следующий раз буду в лучшей форме.

— Ну, не скромничайте! — негромко рассмеялась она. — До свидания, Майкл.

Шейн развернулся и направил «фольксваген» к мостику, соединявшему Гаспар с другим островом, откуда уже можно было вырулить на автостраду. Но перед въездом на мостик он вдруг вспомнил, что рядом пролегает еще одна утрамбованная дорожка, хотя и поросшая кустарником, но все же не таким густым, как везде.

Достигнув ее, он углубился в зону, куда посторонние явно не допускались. Отсюда он не сумел найти проход к дому, пока не выехал на побережье, где наткнулся на полусгнивший деревянный причал. Сманеврировав, он спрятал машину у поворота за кустами. Вылез и неторопливо направился к мостику. Чертовски болела нога; эту боль Шейн терпел еще с тех пор, как приземлился в Гус-Ки, а поскольку он тяжело припадал на раненую ногу, усилия доктора, наложившего шов, наверняка пошли насмарку.

Может быть, не стоило форсировать события, намекая Барбаре о привлечении к суду за подстрекательство к убийству? Ведь у него нет никаких улик, только полная мешанина предположений, интриг и слухов. Прежде чем сделать следующий шаг, ему предстоит много выяснить. Прежде всего надо разобраться с маленьким микрофоном, что спрятан под столом. Обычно такие микрофоны связаны с миниатюрным приемником, который Шейн надеялся отыскать где-нибудь в радиусе двухсот метров от дома. Если он обнаружит провод — считай, полдела сделано.

В гостиной снова загорелся свет. Шейн держался в стороне от посыпанной галечником аллейки, стараясь не наделать шума. Наконец он достиг стены, из которой, по его расчетам, должен был выходить провод, опустился на четвереньки и стал шарить руками у основания стены. Наконец нащупал, прополз по шнуру до веранды, затем до гаража. Пересек запущенную лужайку, примыкающую к болотам. Только вступив в рощицу, он позволил себе разогнуться и замедлил шаг. Если он потеряет провод, придется возвращаться и начинать все сначала. Из-под ног шарахались в стороны какие-то зверушки. Густая листва нависала куполом, поэтому Шейн пробирался вперед в кромешной тьме и, выпусти он из рук провод, вряд ли нашел бы обратную дорогу. Ветви больно хлестали по лицу; один раз он запутался в ползучих растениях и с большим трудом высвободился. Пройдя несколько метров, вдруг почувствовал под ногами рыхлую землю и тут же провалился в яму.

Шейн смачно выругался. Видно, здесь Эда Лу вела свои раскопки и не успокоилась, пока не достигла глубины трех футов. Края проклятой ямы осыпались, и подтянуться ему удалось только после третьей попытки. Выбравшись наверх, он стал лихорадочно ощупывать землю в надежде отыскать провод. К счастью, вместе с проводом он нашарил что-то вроде тропинки, это позволило ему увеличить скорость.

Еще метров десять, и Майкл наткнулся на большой американский платан. Щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек рукой. Провод был прикреплен скобами к шершавому стволу, а на нижних ветках, метрах в пяти от земли, располагалось какое-то странное сооружение.

Зажигалка потухла. Шейн немного подумал и вновь щелкнул ею, с тем чтобы внимательно обследовать ствол. На противоположной его стороне он обнаружил несколько отверстий диаметром не больше дюйма, просверленных на расстоянии примерно восемнадцать дюймов одно от другого. Нога его задела за что-то твердое. Опустив глаза, он увидел у подножия железяки, похожие на кошки, с помощью которых электрики карабкаются по столбам. Шейн подобрал несколько штук и начал вставлять их в отверстия.

Когда первый марш импровизированной лестницы был выстроен, Шейн зажал в руке сколько мог железных скоб и полез вверх по стволу.

Продвигался он крайне медленно. То и дело приходилось освещать себе путь, чтобы найти отверстия. Последняя скоба выскользнула у него из рук и ударилась об землю с таким грохотом, что он на миг заглушил все естественные звуки этой заболоченной местности.

Шейн спрыгнул вниз, набрал еще скоб и начал новое восхождение. Странная конструкция на ветвях оказалась хижиной, сооруженной из старых досок; туда и тянулся провод. Прежде чем отпустить скобу, Шейн удостоверился, что пол строения не подгнил, как крыша, от которой осталось одно название. Держась одной рукой за ветку, сыщик повел зажигалкой по всем углам этого обиталища, определяя направление провода.

Высота хижины была около двух метров. На одной из досок реяло выцветшее знамя с черепом и перекрещенными костями. Прочие предметы обстановки были более современными. С другой надтреснутой перекладины свисали футляр бинокля, наушники и жестянка, полная окурков. Шейн снова стал осматривать пол — ему совсем не улыбалось наступить на трухлявую доску.

Сквозь прорубленное с одной стороны шалаша окно дом Татла виднелся прямо-таки вблизи — по воздушной прямой не более двухсот футов, хотя Шейн был уверен, что прополз по проводу свыше четверти мили. Отсюда как на ладони просматривалась гостиная, правда, не со стороны веранды, а с противоположной. В поле его зрения то и дело появлялась Барбара с сигаретой в длинном мундштуке. На мгновение ему показалось, что она взглянула прямо на него. Губы ее шевелились, но отсюда Шейн не мог уловить ни звука. Вскоре и сама она скрылась из вида.