Таланты и покойнички - Марина Серова

— По-моему, фамилия руководителя Борисюк, — наморщил лоб Маркелов. — Но он женатый мужик, ему, как мне кажется, этого не нужно. Кроме того, моя Елена любит всепоглощающее внимание, а от женатика вряд ли можно его получить.

«Да, как же вы, мужики, порой ошибаетесь в нас», — горько подумала я, глядя на светлую шевелюру Маркелова и подсознательно пытаясь отыскать там нечто похожее на рога.

— Ну, а еще?

— Был там у нее один приятель. Типичный представитель богемы. Кирилл его звали. Но недавно он отравился наркотиками и умер.

— Так, может быть, он?

— Вряд ли… — покачал головой незадачливый муж. — Она воспринимала его как друга, даже приглашала к нам домой. А когда она так делает, это означает, что между ними ничего сексуального нет. Держала, как собачку на привязи. — Маркелов презрительно скривил губы. — А этот несчастный верил ей, прожженной кокетке. В свое время и я попался на ее удочку… До сих пор опомниться не могу.

Маркелов снова сглотнул слюну, достал из кармана сигареты и закурил. Курил он нервно, глубоко затягиваясь и с шумом выпуская дым изо рта.

— Вы говорили с женой после того случая? Я имею в виду похищение денег.

— Да, но тогда я никак не связывал это с ее персоной. Она достаточно искренне расстроилась, но теперь я понимаю, что все это было не что иное, как показуха. Она уже на следующий же вечер куда-то исчезла, пришла домой в два часа ночи, совершенно пьяная и, пардон, затраханная.

— Как вы это определили? — удивленно подняла я брови.

— По глазам, — буркнул Маркелов и с яростью затушил окурок в пепельнице.

— То есть счастливые были, что ли?

Маркелов тупо посмотрел на меня и ничего не ответил. Я поняла, что чуточку переборщила и доставила своему клиенту лишние душевные переживания. И тут же решила смягчить свои слова:

— Не переживайте так сильно. То, что она не находит с вами удовлетворения в сексе, еще не означает, что вы плохой любовник. Какая-нибудь другая женщина, — произнесла я кокетливо, — может по достоинству оценить вас.

И я, сама себе удивляясь, игриво посмотрела на Маркелова. Собственно говоря, с одной стороны, такие мужчины, играющие роль жертвы, мне не особенно нравились. С другой стороны, он был достаточно представителен и производил приятное впечатление. Еще один фактор, заставивший меня кардинально изменить тон нашей беседы, заключался в том, что меня задело его равнодушное отношение к моей собственной персоне, которое он демонстрировал начиная с момента своего появления в моей квартире.

Кроме того, сама Маркелова почему-то мне не понравилась с самого начала, и я решила хоть как-то насолить ей. Пускай даже попыткой соблазнить ее нелюбимого, но законного мужа.

— Хотите, я сделаю кофе с коньяком? — спросила я. — А можно и просто коньяку. День сегодня выдался тяжелым. И вы немножко расслабитесь…

Маркелов поднял глаза, внимательно посмотрел на меня и после небольшой паузы утвердительно кивнул.

«Надо же, еще думает, соглашаться ему или нет!» — покачала я головой в такт своим мыслям и удалилась на кухню. Ну ничего, сейчас ты у меня попляшешь!

Вернувшись в комнату, я нашла Маркелова все в той же позе сидящим в кресле. Поставив перед ним поднос с рюмками коньяка и блюдечко с дольками лимона, я погасила люстру и включила торшер, источавший интимный ласковый свет. Пультом дистанционного управления я активизировала сиди-плеер, и в динамиках послышался низкочастотный гул.

«Все по теме, — подумала я. — „Энигма“, первый концерт, самая что ни на есть эротическая музыка».

Еще на кухне я, как бы невзначай, расстегнула верхние пуговицы своей кофточки, что предоставляло пытливому мужскому взору возможность кое-что увидеть и при наличии богатого воображения дорисовать картину.

Маркелов оказался достаточно тугодумным малым и раскочегаривался очень долго. Я уж было подумала, что мои внешние данные оказались недостаточно возбуждающими для этого плотного мускулистого блондина. Однако когда я сама проявила инициативу в сближении, то почувствовала всю исполинскую мощь, исходившую от его большого и хорошо сложенного тела. Запустив в действие этот механизм, я позволила Маркелову поднять меня на руки и отнести на постель.

Мои приятные ощущения усиливались, во-первых, благодаря новизне — все-таки все мужчины такие разные! А во-вторых, потому, что Маркелов все делал не спеша и не накинулся на меня, как голодный студентишка.

С чувством, толком и расстановкой вел он меня к вершине блаженства.

Достигнув заветной цели, я успокоилась и как-то обмякла. Маркелов же в течение еще получаса занимался с моим расслабленным телом сексуальным тренингом и наконец, напрягшись, излился.

После этого, с благодарностью поцеловав меня пару раз, он отвернулся и почти тут же уснул.

Полежав неподвижно некоторое время, я тоже пыталась погрузиться в объятия Морфея, но сон, несмотря на все мои усилия, пропал. Я пошарила рукой по тумбочке, нащупала пачку сигарет, закурила и задумалась. Мои мысли быстро скатились на философский лад.

Я пришла к выводу, что человек необычайно телесен в своих проявлениях. В этот вечер я убедилась в том, что не правы идеалисты, поставившие дух впереди материи. Именно дух находится в прямой зависимости от материи. Иначе чем можно было объяснить тот факт, что сейчас, после снятия чисто физиологического напряжения, мой дух воспарил: я почувствовала жажду деятельности, а внутренний мир озарился оптимизмом и верой в лучшее.

«Все-таки надо время от времени пускаться в авантюры», — подумала я, глядя на безмятежно похрапывающего Маркелова. — И пускай его поведение не на сто процентов соответствовало моему представлению о сексуальном мужчине, все равно хорошо. Гормональное напряжение, знаете ли, весна, и все такое…

С наслаждением выкурив сигарету, я уже собиралась прислониться к могучей спине своего неожиданного любовника и заснуть, как зазвонил телефон.

— Черт побери! — выругалась я вслух. — С ума, что ли, сошли, в два часа ночи!

Подняв трубку, я устало выдохнула:

— Алло…

— Т-танечка, здравствуй, — послышался смутно знакомый голос. — К-как твои дела?

Этот голос действительно был мне знаком, но идентифицировать его я сумела не сразу.

— Т-ты что же сбежала-то тогда? Нехорошо, нехорошо… Т-ты что, меня не у-узнаешь, что ли?

И тут меня осенило. Это же сутенер Мухин по кличке Дихлофос, с которым судьба столкнула меня совсем недавно во время поисков Никольской. Его еще только не хватало, на ночь глядя…

— Слушаю тебя, Георгий, — устало проронила я.

— У меня к тебе дело.

— Какое? — Я начала раздражаться.

— Т-ты не нервничай. Оно тебе обязательно понравится. Дело это денежное и имеет прямую связь с нашими профессиями.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Видишь ли, разговор нетелефонный. Не мешало бы встретиться.

— Если ты хочешь взять меня на работу, то я теперь этим не занимаюсь…

— Нет, нет! Я же говорю, связано с твоей п-профессией. Ты же у нас с-сыщица великая, оказывается. А скрывала от меня, поганка эдакая!

— Пожалуйста, без оскорблений! — прикрикнула я. Не хватало еще, чтобы всякие там сутенеры меня обкладывали…

— Ладно, не обижайся. Дело в том, что я кое-что знаю по делу Кирилла Дементьева, которым ты занимаешься. Более того, знаю, кто является главным действующим лицом. Ты понимаешь, о чем я говорю, да?

— То есть ты знаешь, кто его убил? — вырвалось у меня.

Мухин явно выдавил из себя усмешку и повторил:

— Разговор нетелефонный. Но поделиться с тобой информацией я могу.

— Как ты узнал, чем я занимаюсь?

— Т-танюша, с-солнышко, давай все при встрече, — заюлил Мухин. — А т-то слишком много сразу х-хочешь узнать… Так не пойдет.

— Ладно, — подумав, ответила я. — Где и когда?

— Д-давай уж как в прошлый раз. У «Пеликана» часов в одиннадцать утра.

— Хорошо. Буду, — кратко ответила я и отключила связь.

Положив трубку, я изменила свое решение заснуть, прижавшись к Маркелову. Я прошла на кухню, сварила себе кофе и закурила. Глядя на темные глазницы окон в доме напротив, я начала раздумывать о том, что же может знать Мухин об этом деле? И каким образом он вдруг стал таким осведомленным? Однако после любовных плясок с господином Маркеловым никаких мало-мальски путных версий в голове не выстраивалось.

Кофеин, однако, действовал на мозг ободряюще, и заснула я в ту ночь только спустя часа два после внезапного звонка сутенера.

Утром меня разбудил поцелуй Маркелова. Он уже был одет и наклонился ко мне, чтобы попрощаться. Я с трудом открыла глаза. Когда я наконец поняла, что же происходит, он уже выпрямился и стоял передо мной, блистая монументальной красотой.

— Я постараюсь тебе помочь, — вяло процедила я. — Если нетрудно, поставь будильник на десять. Я хочу еще поспать.