Наследник царских кровей - Марина Серова

– А когда он возвращается?

– Не знаю, он перезвонит.

– Это очень важно и срочно. Могу я узнать номер мобильного телефона Михаила Петровича?

– Нет. Если господин Копылов сам не снабдил вас своим номером, то я этого, разумеется, сделать не могу.

Против подобной логики не попрешь, но я начала терять терпение и ответила довольно резко:

– А что вы можете?

– Передать сообщение, которое оставите вы. – Ни один мускул не дрогнул на лице секретарши. Она отвечала ровным, спокойным, но уверенным тоном. И не повелась на мою провокацию.

– Хорошо, дайте мне ручку с бумагой, я напишу для Михаила Петровича записку.

Секретарь подала требуемое, я кратко представилась и попросила срочно со мной связаться. Никита во время разговора с девушкой, молча хлопая глазами, стоял в сторонке. Мы вышли из офиса и переглянулись.

– Странно все это. Не находишь?

– Думаешь, врет?

– Не знаю, но если Копылов и уехал, то что-то слишком вовремя.

– Меня изумило поведение секретаря: она вела себя так, будто впервые меня видит. На самом деле мы встречались не раз.

На выходе из здания я внимательно посмотрела вверх, прикидывая, куда выходят окна адвокатского офиса. После несложных вычислений удовлетворенно фыркнула и кивнула ожидавшему Никите в сторону парковки.

– Он ждал нас, видел из окна и велел секретарше выпроводить.

– Ты уверена?

– Процентов на восемьдесят. Конечно, есть вероятность, что Копылов действительно отсутствует, тогда он свяжется с нами сразу, как приедет.

– Может, устроим засаду? Подстережем его у выхода! – азартно воскликнул мальчишка.

– Не станем пока. Если допустить, что Копылов уклонился от встречи с нами, он будет настороже и может покинуть здание через другой вход. В таких центрах их как минимум два, а то и больше. Тогда смысл нашей засады сводится к нулю, только время потеряем. Подождем, вдруг он честный человек и сам позвонит. А если на связь господин Копылов не выйдет, попробуем поймать его здесь в будний день с утра.

– Да, правильно, не может же он отменять все свои встречи, чтобы от нас сбежать.

– Точно. Куда направимся? Нужно проведать отца в больнице.

– Может, сначала на кладбище? Я хочу сказать, папа все равно еще в коме… – Мальчик сбился и замолчал, словно подавился невидимым комком. Но я отлично поняла недосказанную мысль.

– Хорошо. Если хочешь, сначала поедем на кладбище.

– Хочу.

– Тогда давай зайдем вон в тот цветочный магазинчик, выберешь букет.

– А можно? В том смысле, что я и так некоторым образом оказался на твоем содержании. Это удобно?

– Никита, в моем бюджете покупка букета или обед в кафе не пробьет бреши. Мы с тобой оговорили, что расходы оплачиваю я, а вы с отцом их возместите вместе с оплатой гонорара, когда закончится вся эта история. Так что давай не возвращаться больше к теме расходов, просто говори, если что-то нужно. Идет?

– О’кей, Женя, а когда закончится эта история, мы с тобой больше не увидимся?

– Ну, мои услуги довольно дороги. Так что обычно я решаю проблему заказчика, он оплачивает счет, и каждый из нас идет своей жизненной дорогой. – После этих слов мальчишка сжал губы и понуро опустил голову. – Но нам ничто не мешает видеться время от времени, все-таки в одном городе живем.

– Да, а еще нужно разгадать загадку классификации твоего турмалина, – обрадовался Никита.

– Вот видишь, так что один повод встретиться уже нашелся. Разве что ты станешь страшно богатым и на весь мир знаменитым ювелиром и не найдешь времени для бодигарда Евгении Охотниковой, – решила немного подтрунить я.

– Никогда! – горячо вскричал мальчишка. – Я никогда тебя не забуду. И всегда буду рад увидеть.

– Ты вроде как прощаешься. Нам еще долго вместе быть. И в конечном итоге я выставлю вам с отцом огромный счет, – дурачась, протянула я, разведя в стороны руки.

Стараясь поддерживать разговор в подобном шутливом тоне, я как могла отвлекала подростка от печальных мыслей.

Мы купили букет из ярких желтых роз. Никита отказался от какого-либо оформления, заявив, что мама всегда любила просто розы без обертки. По дороге на кладбище он украдкой смахивал слезы, то отвернувшись к окну, то прикрываясь от меня букетом. Но шмыгающий нос выдавал мальчишку с головой. Я наклонилась к бардачку, достала бумажный платок:

– Возьми, Кит. Когда в детстве ты разбивал коленку, тебе, наверное, говорили, что мужчины не плачут?

– Ага, – он шмыгнул носом.

– И это правильно, простая ссадина того не стоит. Но боль души нельзя отключить волевым усилием. Если хочется, поплачь. Не нужно меня стесняться.

– И станет легче?

– Нет. Может, со временем и полегчает, но не сразу, врать не буду.

Никита, разумеется, помнил, в какой части кладбища расположена могила бабушки с дедушкой, так что скромный земляной холмик мы нашли сразу, особо не блуждая. На деревянном кресте – табличка с именем и фамилией, рядом три скромных венка от экономки, повара и горничной. Кругом рассыпана свежая земля. Мальчишка, кажется, скрипнул зубами, так сильно он сжал челюсти. Я внимательно оглядывала весь периметр. Нас вполне могут здесь ждать, просчитать желание ребенка побывать на могиле у матери несложно. А мест для засады киллера сколько угодно. Наши кладбища в этом смысле уступают заграничным: деревьев и кустов масса. Но отказать Никите только из соображений безопасности я не решилась, мальчику и так тяжело.

– Ее пришли провожать в последний путь три чужие тетки, – горько всхлипнул ребенок, – ни меня, ни папы не было рядом.

– Это не ваша вина. Зато теперь ты здесь. Простись сейчас. И женщины были не такие уж и чужие: тетя Маша знала маму с детства. А остальные, раз пришли, искренне ее любили.

– Здесь так мрачно.

– Со временем вы с отцом все исправите, наведете порядок. Поставите красивый памятник, обложите надгробье мрамором. Не обижайся, я не рискну оставить тебя здесь одного. Постою рядом. – Мне хотелось добавить: в случае чего, успею твою голову пригнуть, – но не стала. Просто внимательно осматривала периметр.

Никита постоял, молча всхлипывая, наклонился положить букет. Потом передумал, опустился на колени и рассыпал цветы по могиле.

– Мы ведь еще приедем?

– Конечно. Пойдем?

– Да.

Мы тихонько шли по кладбищенским аллеям, я обнимала Никиту за плечи, продолжая зорко смотреть по сторонам. Мальчишка не прекращал всхлипывать и утирать бегущие по щекам слезы, уже не стесняясь моего присутствия.

Солнце клонилось к закату, уходящий день практически не продвинул нас в расследовании и не принес ответов на интересующие нас вопросы. Была ли авария случайностью, или это злой умысел? На бизнес-разборки вроде не похоже, но всякое бывает. Нужно будет подробнее расспросить Никиту, не было ли у отца проблем. Может, ему угрожали? Или перешел дорогу мстительному конкуренту? Могли ли у семьи быть долги? На эту мысль наводит факт блокировки кредитки. Или мальчика хотят лишить денег, самостоятельности и таким образом к чему-то принудить? Интересно, а кто наследник? Автоматически Никита, или существует завещание? В последнем вопросе лучше всех осведомлен адвокат, но от встречи он явно уклонился. Думаю, не стоит рассматривать Копылова как союзника, скорее наоборот. И хоть доказательств пока никаких, одни догадки, нужно быть настороже.

Был еще ранний вечер, но мы с Никитой рассудили, что в больницу лучше отправиться с утра. Нужно поговорить с лечащим врачом Николая, мальчишка захочет проведать отца. А сейчас мы не застанем никого из начальства. Поэтому я направила свой верный «фольк» в сторону улицы Грибоедова. Никита больше не плакал, хранил мрачное молчание. Я решила его немного отвлечь разговором:

– Как тебе моя машина? Ты вообще техникой увлекаешься? Или драгоценные камни и украшения все время отнимают?

– Хорошая машина, неплохие технические характеристики, но мне больше спортивные авто нравятся. Хотя ты права, я не очень увлекаюсь техникой, изучение ювелирного искусства отнимает все свободное время.

– Тогда откуда пассаж про технические характеристики?

– Я же не «ботаник» и не в вакууме живу. Мальчишки о машинах целыми днями болтают.

– И что говорят?

– Насколько я помню, в «фольке» есть одно слабое место – ручки все время ломаются. А так отличная машина.

Я фыркнула.

– Что? – удивился моей реакции мальчик.

– Только сегодня забрала машину с СТО, ну, ты помнишь, я говорила.

– Ага.

– Мастер то же самое сказал. И ручку передней пассажирской двери ремонтировали. Так что правы твои друзья. Никит, скажи, ты по-прежнему считаешь аварию, в которую родители попали, случайной? Или изменил мнение?

– Я теперь уже ни в чем не уверен. Хотя предположить, кому это надо, не могу. Просто нет вариантов. Отец партнеров по бизнесу не имел, долевых партнеров, я имею в виду. Таких, кто выиграл бы материально от его отсутствия.