Наследник царских кровей - Марина Серова

Взлохмаченный, сонный Артем хмуро кивнул и, круто развернувшись, увел всех в гостиную. Теперь голоса раздавались оттуда. Сначала говорил Никита, видимо, рассказывал историю с самого начала. Судя по коротким репликам, его рассказ дополняла баба Галя. Артем помалкивал, наверно, пытался переварить информацию.

Я оставалась в комнате, разглядывая Нику. Одетая в темный спортивный костюм, девушка выглядела худой, на грани истощения. Черты лица мелковатые, в общем, ничего особо примечательного. Хотя кому, как не мне, знать, что восемьдесят процентов привлекательности женщине дают одежда, макияж, прическа. Сейчас Нику не назвал бы красивой даже большой фантазер: она продолжала дергаться всем телом, пытаясь освободиться. Лицо покраснело от злости и бесплодных усилий, по шее стекал пот.

Через некоторое время приехал Гена с операми и постановлением об аресте. Баринову, не мешкая, увезли в СИЗО. Опергруппа работала почти до утра. Мы все это время сидели в гостиной с чашками горячего кофе, который без остановки варила баба Галя. Я пыталась попенять Никите за то, что он разбудил стариков, но выяснилось, что они и не ложились. Следили за окнами Алмазовых и, когда я разрешила Никите включить свет и будить дядю, бросились в дом.

Артем очень тяжело переживал предательство жены. Как я и предполагала, он не подозревал о том, сколько вероломства и коварства скрывается под маской милой, беззащитной девушки. Ника с ее подельником и любовником, действительно оказавшимся бывшим спецназовцем, стали давать показания с первого дня заключения. Причем, как часто бывает в подобных ситуациях, валили вину друг на друга. Но следствие четко установило, что инициатором покушений была все-таки Ника, которую снедала черная зависть к родственникам мужа. Хотя Артем вполне прилично зарабатывал, она понимала, что это жалкие крохи по сравнению с богатством, которым владели Алмазовы. А потом Ника сообразила, что юридически ее муж является наследником коллекции и всего имущества, если все остальные члены семьи мертвы. Артема она убивать не планировала, по крайней мере, пока тот не вступит в права наследства. В конце концов, ей всегда удавалось виртуозно водить его за нос.

Так и закончилась эта история. По просьбе Никиты я провела с ним еще несколько дней, пока Николая не выписали из больницы. Хоть он уже не нуждался в услугах телохранителя, ребенку было бы морально тяжело оставаться одному, ведь Артем уехал в Самару на следующий день после ареста жены. В полиции потребовались показания Никиты, я охотно его сопровождала. По завершении работы Николай Алмазов выплатил мне гонорар и дополнил его щедрой премией. На прощание рассыпался в благодарностях и велел считать их с сыном своими друзьями.

Ника и ее любовник получили солидные сроки. Глубоко уязвленный Артем развелся с женой. Он по-прежнему работает юристом, стал сторониться женщин и приобрел привычку захаживать в православный храм. Довольно часто посещает брата с племянником и в каждый свой визит обязательно ездит на могилу Марины и со слезами просит простить его за то, что был слеп, не разглядел в собственной жене чудовища. Николай с Никитой поставили на могиле Марины мраморное надгробие с крестом. На могильной плите по светлому мрамору рассыпаны искусно вырезанные розы из жадеита. Думаю, отец с сыном вдвоем придумали оформление последнего пристанища любимой мамы и жены. Никита рассказывал, что сначала хотел розы из янтаря делать, но отец переубедил его. Да, в нашей стране к ним пришлось бы приставить круглосуточную охрану.

Адвоката Копылова полицейские нашли без моего участия на даче у любовницы. Его причастность к этой истории доказали легко. Это он забрал тело Марины из морга и организовал похороны. Также он заблокировал банковскую карточку Никиты. Но привлечь его не удалось. Копылов плакал, каялся, что о планах Ники не знал ничего, просто думал, что помогает. Выкрутился, в общем. Думаю, на самом деле Ника его в свои планы не посвящала, но о том, что участвует в темной истории, Копылов догадывался с самого начала.

Николай полностью поправился, правда, ему потребовалась довольно длительная реабилитация. Никита взял академический отпуск, целый год ухаживал за отцом и помогал управлять фирмой. Мы иногда, если позволяет работа, встречаемся просто поболтать, выпить чашечку кофе. Часто созваниваемся, так что я в курсе всех новостей. Дела Алмазовых идут отлично: они открыли магазины в Питере, Москве и Киеве. Строят планы по расширению сети. Никиту не оставляет мечта затмить мастерством знаменитого Карла Фаберже и со временем добиться того, чтобы их торговое клеймо стало столь же известно и знаменито.

Со временем разъяснилась загадка турмалина на моем кольце. Как рассказал Николай, он приобрел очень интересное «турмалиновое солнце» – хамелионит. Но камень портили вкрапления, не свойственные этому виду. Тогда он рискнул прибегнуть к термическому облагораживанию, но при обработке откололась пара лучей. Это досадное происшествие совершенно не испортило камень, ведь он приобрел уникальный для хамелионита сиреневый оттенок, причем стал реагировать на изменение температуры и менять цвет: если жарко – на малиновый, а если холодно – на сине-зеленый, что само по себе большая редкость. «Солнце» ушло на аукционе в США за довольно внушительную сумму, а из отколовшихся лучей, которые Николай не выставлял на продажу, была выпущена мини-серия изделий, для которой он лично разработал дизайн. А моя подруга Ольга с мужем приобрели в подарок для меня в Лондоне изделие как раз из этой серии.

Чтобы не быть голословной, мне пришлось посвятить пару вечеров другу Генке. Приятель в первый же свободный вечер заехал за мной перед ужином на роскошном «Бентли» золотистого цвета. С тетей Милой мне его тоже пришлось познакомить. На радостях от такого события тетушка отменила односторонний мораторий на разговоры на три дня раньше назначенного срока.

Ранним утром в день моего рождения в нашей квартире раздался звонок. Посыльный принес букет роз и небольшой сверток. Сгорая от нетерпения, тетя Мила еле дождалась, пока я выйду из душа.

В бархатном футляре лежал великолепный гарнитур, выполненный из колумбийских изумрудов в сочетании с алмазами. На открытке Никита писал, что в честь моих прекрасных глаз они с отцом создали новую коллекцию под названием «Эжени». И просят меня принять в дар первый экземпляр.