Прокурор - Анатолий Безуглов

Наскоро переодевшись, она выскочила на улицу. Оставлять девочку одну она не побоялась - та всегда спала спокойно и крепко.

Такси удалось остановить моментально - шофер свой, из таксопарка, где она работала.

Когда Надя сказала: "В "Кооператор", водитель усмехнулся:

- Ты что, Урусова, богачкой стала? Или от дружка прячешься?

Надя ничего не ответила.

"Кооператор" находился за городом. За рестораном установилась определенная репутация: его посещали те, кто боялся веселиться гласно. Одни - по причине сомнительных доходов, другие прятались от своих жен и мужей. Третьих привлекла сама репутация этого заведения. Конечно, забредали на его огонек и такие, кто не ведал всего этого. И все же люди, считавшие себя порядочными и морально чистыми, в "Кооператор" не ходили.

"Неужели нашел другую? - спрашивала себя Надя, когда машина неслась по городу. - А его клятвы? Лишь красивые слова? А если снова засосала уголовщина?.."

Такси промчалось мимо парка культуры и отдыха. Гремела музыка, под гирляндами огней гуляли празднично разодетые курортники и местные.

Надя вспомнила, сколько волнений связано с танцплощадкой: что вот, наконец, подойдет тот, который...

Подходили. Приглашали. И уходили, протанцевав пару танцев. Тот, который... так и не появился.

"Может, я сама виновата? - казнила себя Надя. - Виктор молодой, здоровый, красивый... Всякое повидал. А я..."

Близости между ними еще не было. И, возможно, напрасно: он ведь не мальчик... А может быть...

Машина выскочила на загородное шоссе. Чем ближе был ресторан, тем сильнее охватывали сомнения - зачем она едет? Если Виктор с женщиной унижаться?

"Пусть с женщиной, - решила она, - пусть! Хоть буду знать точно... Тогда больше на порог не пущу..."

- Не выключай счетчик, - попросила Надя шофера, когда машина остановилась у скромного на вид здания.

Она вошла в зал и робко остановилась, ища глазами Виктора.

На небольшой эстраде стайка девиц, почти в чем мать родила - минимум материи на груди и бедрах - фривольно отплясывала чарльстон, демонстрируя налитые ляжки. Все вокруг излучало интим и тоску по добротной роскоши. Никакого модерна. Ковры, хрусталь люстр, огромные китайские вазы, фонтанчик с бронзовыми ангелочками. И ретро-танец...

Наконец Надя нашла, кого искала. Она подошла и опустилась на свободный стул у столика, который стоял напротив Виктора. Он заметил ее не сразу: казалось, весь был поглощен зрелищем вихляющихся женских тел. За столиком Виктора сидели еще двое - мужчина и женщина. Мужчина - спиной, женщина - вполуоборот.

Надя смотрела на жениха и беззвучно плакала.

Наконец Виктор увидел ее. Встретившись взглядом с невестой, он застыл. Затем, смутившись, суетливо поднялся, сказал что-то своим приятелям и подошел к Наде.

- Прошу, иди домой... Буду через час, - торопливо прошептал он ей на ухо.

Дружок Виктора обернулся - типичное кавказское лицо. Женщина тоже бросила на нее любопытный взгляд, но тут же отвернулась.

Надя машинально встала, как в полусне, миновала пространство, заполненное разморенными музыкой, алкоголем и едой людьми. В спину ей надрывался чарльстоном оркестр.

Выйдя на улицу, она села в поджидавшую ее машину сзади шофера и тихо произнесла:

- Назад...

И всю дорогу крепилась, чтобы не разрыдаться.

В своей комнате Надя дала волю слезам. Потом долго сидела на стуле в каком-то оцепенении.

Выстрелом прозвучал для нее негромкий щелчок замка. Надя вся напряглась, словно затылком видя, как Виктор стоит в дверях.

- Надя... - позвал он.

Она не повернулась. А так хотелось! Ведь она выиграла. Он пришел...

Виктор шагнул к ней, твердо взял за плечи и повернул к себе.

- Представляю, что ты подумала, - сказал он. - Дуреха...

Обида улетучилась, все забылось вмиг. Надя уткнулась лицом в его плечо. И услышала, как гулко и торопливо билось его сердце.

- Дуреха, - ласково повторил он. - Эх ты... - нежно и с укором.

Надя обхватила шею Виктора. Что-то бормотала. Не то "прости", не то "люблю". Что-то внутри нее звало его. В ту бездну непреодолимого желания, за пределы радости.

Виктор ответил на этот зов. Он уже сам не мог сдержать себя...

...Буря, пронесшаяся в них, медленно успокаивалась. Они лежали рядышком, ощущая тела друг друга. Она - потрясенная. Он - еще больше.

- Ничего не понимаю, - наконец произнес Виктор.

Надя молчала. Он сел, пристально посмотрел в ее загадочно улыбающееся лицо.

- Фантастика! - взъерошил волосы Виктор. - Знаю, девушка может иметь дело с парнем и остаться девушкой... Но чтобы родить и остаться девушкой!..

- Ты у меня первый, - тихо сказала Надя.

- Павлинка не твоя! - воскликнул он.

- Никогда так не говори! И даже не думай, - попросила Надя. - Я боялась рассказать раньше...

- Чего?

- Опасалась, что ты не будешь ее любить...

- Да какая разница, чья она? Я за Павлинку... - начал было Виктор.

- Она мне больше, чем родная, - сокровенно и радостно вырвалось у Нади. - Понимаешь, Вить, она по-настоящему моя!

- Может, все-таки объяснишь?

- Была у меня подруга... Забеременела... Родить не имела права. Нельзя ей было, ясно?

- Случается, - медленно произнес Виктор, внимательно глядя на Надю и боясь пропустить хоть одно ее слово.

- Время аборта пропустила. Боялась... К каким-то бабкам ходила, зелье всякое пила... Не помогло. Может, от этого Павлинка и родилась семимесячной. Крошечная, жалко смотреть... Ну, мать, подруга моя, в отчаянии. Что делать? Хоть руки на себя накладывай... Я испугалась: или себя порешит, или девочку... Тут как раз отец мой приехал в Южноморск. На своем самосвале. Ты же знаешь, он шофер...

- Ага, - кивнул Берестов.

- За удобрениями приехал. На складе не было, сказали, что надо обождать... Отец жил у меня. Ну, немного загулял. В смысле, по пивным барам... Что меня стукнуло, не знаю. Говорю той подруге: давай девочку. Выдам за дочь... В общем, завернули мы ее потеплее, приехали ко мне. Отец дрыхнет... Села я за руль его самосвала и помчалась домой, в деревню. А самой страшно до ужаса: вдруг не довезу, вдруг умрет? Ведь недоношенная... - Надя замолчала.

- А дальше? - поторопил Виктор.

- Довезла, - улыбнулась чему-то далекому Надя. - Уже когда в деревню въезжала, другой страх охватил: мать прибьет. Меня. Крутая она у нас... Единственная дочь принесла в подоле... - Она снова замолчала.

- Ну и как?

- Как видишь, жива, - негромко засмеялась Надя. - Перво-наперво Павлинку доставили в роддом. Врач сказал: часом позже - потеряли бы девочку... Мать потом, конечно, накинулась на меня. Как смела? Почему скрыла? Сам знаешь, в деревне на этот счет строго. Позор!

- Представляю, - улыбнулся Виктор.

- Вот так было дело... Веришь или нет, теперь самой кажется, что это я ее родила...

- А кто мать?

Надя подскочила, словно ее подбросило пружиной.

- Витенька, давай сразу договоримся, - схватила она его за руку, - не спрашивай. Никогда! Не нужно это тебе! Никому не нужно! Понял?

- Ладно, ладно... Чего уж тут не понять, - ласково погладил он ее по голове. - Павлина Викторовна Берестова... Звучит?

- Ага, - согласилась она, уткнувшись лицом в его грудь. - И еще дай слово...

- Какое? - насторожился Берестов.

- Перестань якшаться со всякими проходимцами. - Ее голос прозвучал глухо, словно она говорила в него, чтобы просьба достала до самого сердца. - А я помогу тебе устроиться в таксопарк. Директор ко мне хорошо относится. Скажу, муж. Возьмут! А этих - брось!

- Ты о ком? - осторожно спросил Виктор, хотя сам знал.

- Тревожно мне... Не нравится наш главный художник... А начальник СЭЦа - вообще!.. - Она вдруг заговорила шепотом, словно боялась, что кто-то подслушает: - На фабрике о нем нехорошие слухи ходят. Честное слово! Да у меня самой глаза есть... Откуда у Анегина каждый год новая машина? Костюм не костюм, золотой перстень - как булыжник... Девчонок смазливых набрал к себе в цех, подарки им делает, как принцессам! Ясно, конечно, за что... Но ведь на одну зарплату, даже начальника цеха, так шиковать не будешь...

- Верь всяким сплетням! - перебил ее Виктор.

- Народ зря говорить не станет... Это милиция не все видит, а люди все! Держись подальше от Боржанского и Анегина, прошу тебя...

Слова Нади камнем ложились на душу.

- Я человек подчиненный: привезти-отвезти... - пожал плечами Виктор.

- Ну, ладно, - вздохнула Надя. - А что это за девица? Та, в ресторане?

- Первый раз сегодня видел.

- Не с тобой, значит? - осторожно спросила Надя.

- Ты что, Надюха! - ответил Виктор. - Конечно, нет! Я люблю только тебя...

Она шмыгнула носом. Но все же не успокоилась.

- А кавказец кто?

- Так, знакомый, - неопределенно сказал Виктор. - Пригласил меня, посидели...

Берестов соврал. Кавказца, а вернее Гургена Ашотовича Мурадяна, пригласил он сам. Так решил Боржанский.