Паук - Ларс Кеплер

— Ладно, ладно, времени мало, — бормочет Сага.

— Успокойтесь, мы её найдём, — говорит Петтер. — Мы её найдём.

— Я просто не хочу, чтобы она умерла.

Манвир прикусывает губу и выводит на экран компьютера увеличенное изображение крыла. Оно коричневато‑оранжевое, с белой полоской и жёлтым овалом у кончика.

— Фольга, бабочка, театр, — проговаривает он.

— Нужно конкретнее, — говорит Йона. — Что это за бабочка, какой вид, где водится?

— Слишком сложно, — шепчет Грета. — Это займёт слишком много времени.

Глава 32.

Ноги Франчески дрожат, пока она поднимается по лестнице, держа в одной руке разряженный телефон, а другой сжимая поручень.

Слова полицейского о серьёзной и непосредственной угрозе её жизни всё ещё звенят в ушах.

Добравшись до площадки, она отодвигает занавеску из пластиковых бусин и входит в спальню сестры. В розетке у кровати торчит зарядное устройство, она подходит и вставляет в него телефон.

За спиной дребезжат бусины.

В открытом ящике прикроватной тумбочки она замечает розовый массажёр, упаковку обезболивающих и пластиковую капу.

Её младшая сестра каждую пятницу едет к своему парню на остров на озере Меларен. Пса берёт с собой, когда может, дети мужчины приезжают к нему через выходные, а у младшего — аллергия. Тогда Оки приходится оставлять дома, и Франческа обычно вызывается за ним присмотреть.

Она гуляет с ним, выпускает в сад, вечером готовит себе простой ужин, а потом сворачивается калачиком на диване с книгой и бокалом вина, перед тем как лечь в гостевой комнате.

Её муж сейчас в командировке в Далласе, но даже когда он дома, почти ничего не делает: смотрит телевизор, рано ложится и по субботам встаёт в шесть утра, чтобы послушать по радио любимую передачу о природе. Франческа чувствует себя приятно отчуждённой в дорогом доме сестры — дом семидесятых годов: красный кирпич, лакированный бук, гранёное стекло.

Шторы на мансардном окне задёрнуты.

Она кладёт телефон на прикроватный столик. Экран остаётся чёрным.

Она не до конца понимает, что хотел сказать мужчина из Управления.

Серьёзная и непосредственная угроза?

Похоже, он собирался предложить ей полицейскую охрану.

Как психолог, Франческа привыкла к угрозам и редко испытывает по этому поводу особый страх. По работе она постоянно сталкивается с людьми с тяжёлыми травмами и знает, как устроен их разум.

И всё же с Джонни была ошибка, думает она.

Она подходит к окну и чуть отодвигает штору, чтобы увидеть тёмные листья на крыше навеса, асфальтированную подъездную дорожку и почтовый ящик на улице.

Джонни Сильван был молодым человеком, травмированным взрывом бомбы. Со временем он развил навязчивую одержимость ею.

Она вспоминает его худое лицо, реконструированные нос и челюсть, стеклянный глаз, который, казалось, смотрел слишком пристально.

Он с трудом понимал, что его внимание, которое поначалу ей льстило, вдруг стало угрожающим.

Франческа не стала заявлять в полицию, когда он швырнул стул в её кабинете; она просто передала его дело коллеге‑мужчине. Она думала, что он заслуживает второго шанса.

Но несколько недель спустя она поняла, что он за ней следит.

Она возвращается к тумбочке и пытается включить телефон. Тот по‑прежнему не реагирует.

Может быть, ей просто спуститься вниз, сесть в машину и поехать прямо в участок на Кунгсхольмене?

Тут она осознаёт, что дверь не заперта, а Оки всё ещё на улице. Сердце начинает биться чаще.

Франческа выходит из спальни и спускается по скрипучей лестнице. С каждым шагом справа, между перилами, ей открывается всё большая часть коридора: шкаф для верхней одежды, гостевой санузел, запасная спальня, где она спит, и в дальнем конце — дверь на веранду.

Самое тёмное место в доме.

Она спускается на рыжевато‑светлый паркет и замирает, прислушиваясь.

Кухня с коричневой плиткой и медными акцентами — слева.

Прямо перед собой она сквозь рифлёное стекло двери видит гостиную.

Она перебирает в уме, что мог значить звонок из полиции, и можно ли подождать, пока зарядится мобильный. Перезвонит им и всё уладит, как только телефон включится.

Франческа открывает дверь в гостиную и через фактурное стекло различает угловатый кирпичный камин, тумбу под телевизор, книжные полки и коричневый кожаный диван.

Джонни Сильван стоял перед её домом, когда полиция, наконец, арестовала его. На нём был «пояс смертника», и он спокойно сказал офицерам, что они с Франческой умрут вместе, обнявшись.

Его поместили в психиатрическую больницу, но это было больше двух лет назад.

По спине Франчески пробегает дрожь, когда она заходит в гостиную. Ей приходится заставить себя не оборачиваться в тёмный коридор.

В двери на задний двор вставлена дверца для кошки, но она боится, что собака сестры слишком гордая, чтобы ей пользоваться. Оки — двухлетний японский хин — меньше кошки, но всё же собака; его имя по‑японски означает «большой».

Франческа открывает дверь и высовывает голову в густой тенистый сад. Облупившаяся мебель, зелёный мох между камнями дорожки, трава, деревья, кусты.

— Оки? — зовёт она приглушённым голосом.

Она выходит на улицу. Сырая плитка холодит босые ступни. Она проходит мимо красной решётки и смотрит на металлический поднос со старой спиралью от комаров.

Ряд садов за домами отделён низкими заборами, стенами и живыми изгородями. Соседей не видно, но в лёгком ветерке доносится дымок древесного угля.

Франческа ступает на влажную траву и поднимает взгляд к крутым скалам, деревьям и зарослям парка. Она пробирается мимо кривых берёз к кустам смородины и там разворачивается к дому. Оценивает открытую дверь, занавески на окнах гостиной, тёмную кухню, горшки с растениями на подоконниках.

Она замечает, что улыбается, вспоминая короткий разговор с Эрландом в четверг. Они сидели за столом после ужина, и она призналась, что скучает по сексу, что христианское воспитание заставило её отстраниться. Она не уверена, что раньше видела его таким счастливым. Щёки Эрланда вспыхнули, и он, стараясь казаться спокойным и взрослым, ответил, что тоже скучал и с радостью попробовал бы снова — в её темпе.

Что‑то зашуршало возле просмолённой деревянной купели, которую сестра очень хотела купить, но почти не использует. Франческа оборачивается и раздвигает несколько веток. Раздаётся топот быстрых лап и громкий лай — из соседнего сада вылетает Оки.

Старик, который там живёт, часто угощает его фрикадельками.

Франческа облегчённо выдыхает и идёт обратно к дому. Собака мечется вокруг её лодыжек. Она запирает дверь и вынимает ключ из замка.

Оки мчится по коридору, когти стучат по полу. Пока она доходит до кухни, он уже скулит у мисок, хотя и