Паук - Ларс Кеплер

К их приезду сапёры уже проверили посылку электронным зондированием и подтвердили, что взрывчатки нет. Рентген и металлоискатель показали внутри небольшую металлическую фигурку.

Йона поднимает посылку, хватает её и бежит за остальными, догоняя их как раз в тот момент, когда они входят в конференц‑зал, где собирается оперативная группа.

Двое криминалистов в защитных комбинезонах и лицевых щитках спешат к ним, но Йона просто кладёт посылку на ближайший стол. Сага срывает коричневую ленту, кидает её на пол. Один из техников аккуратно поднимает ленту пинцетом и опускает в коробку для улик.

Йона открывает коробку, достаёт смятый комок фольги и разворачивает. Внутри — маленький свёрток из бумажных полотенец.

С предельной точностью, почти механически, техники накрывают два стола защитной плёнкой и расставляют оборудование.

Из свёртка Йона вытаскивает свёрнутую в трубочку фотографию, перевязанную красной резинкой.

Он кладёт фигурку на ладонь, и из‑под неё выскальзывает крыло бабочки, закручиваясь по спирали и мягко падая на стол.

Один из техников подскакивает и подхватывает его пинцетом.

Йона держит фигурку между указательным и большим пальцами. Он видит, что это женщина, но черты лица различить трудно.

Сага переступает через удлинитель, сдёргивает чёрный ПВХ‑чехол с тяжёлого цифрового микроскопа, бросает его на пол и подключает кабель к ноутбуку на стоящем рядом столе. Йона кладёт фигурку на предметный столик и настраивает освещение, фокус, увеличение.

Группа собирается вокруг экрана.

На крошечной металлической женщине — низкие туфли, юбка и свитер. Выдающийся подбородок, тонкий нос и поджатые губы.

— Это Франческа Бекман, одна из психологов Центра кризисов и травм, — громко говорит Сага.

— Вы уверены? — спрашивает Йона.

— Да.

— Слышите? — спрашивает Петтер по конференц‑связи, которую они организовали с восьмым этажом. — Это наш психолог Франческа Бекман из Центра кризисов и травм.

— Я вас услышал, — отвечает Рэнди с восьмого этажа.

— У меня есть её личный номер, — говорит Сага, доставая телефон и передавая контакт Манвиру.

— Петтер, скажите Рэнди, чтобы выяснил, где она живёт, — говорит Йона.

— Я сейчас ей позвоню, — говорит Манвир и подносит телефон к уху.

— Она живёт в Бромме, — сообщает Петтер. — Талиавеген, девять…

Он резко умолкает, когда Манвир поднимает руку и включает громкую связь.

— Франческа Бекман, — раздаётся в динамике голос.

— Это Манвир Рай из «Управления по борьбе с преступностью». Выслушайте меня, вашей жизни угрожает серьёзная и непосредственная опасность…

— Спросите её, где она, — говорит Йона.

— У меня почти сел…

Голос Франчески обрывается на полуслове.

— Алло? Франческа?

Манвир пытается перезвонить, но телефон, по всей видимости, разрядился.

— Этого, не может быть, — говорит Петтер.

— Она была дома или на работе? — спрашивает Сага.

— Понятия не имею, — отвечает Манвир, глядя на неё в упор.

— Чёрт, — шепчет Сага, проводя рукой по волосам.

— Почему бы просто не отправить тактический отряд к ней домой? — спрашивает Петтер.

— Я сообщу командованию, — говорит Грета и спешит к группе офицеров у дальнего стола.

— Они не могут отследить звонок? — спрашивает Сага. — Скажите, чтобы они отследили её телефон!

— Можете дать мне геолокацию телефона Франчески? — спрашивает Петтер.

— Не знаю, мы пытаемся, — отвечает Рэнди по громкой связи.

Петтер яростно трет глаза. Под мышками его тёмно‑синей футболки расползаются пятна пота.

— Это слишком долго, — говорит Йона. — Я отправлю две патрульные машины к её дому в Бромме.

Он связывается с региональным командованием, пока Манвир отдаёт распоряжения команде на восьмом этаже обзвонить работодателя Франчески, её коллег, родственников и друзей, чтобы выяснить, где она.

— Её муж работает в апелляционном суде на Риддархольмене, — продолжает Манвир, глядя в телефон.

— Я ему позвоню, — говорит Петтер.

— У них два взрослых сына, живут в Тэбю. Её сестра Жанетт живёт в Хёгерстене, работает в отделе по связям с общественностью в «Сканска». Оба сына — студенты Королевского технологического института…

— Вы пытались дозвониться ей ещё раз? — спрашивает Сага.

— Всё это время пытался, — отвечает Манвир. — Сразу сбрасывает на голосовую почту.

— Её муж летит в Даллас, — кричит Петтер. — Сыновья не отвечают. Никто не берёт трубку, — добавляет Грета. — Попробуйте ещё раз, ещё раз.

В другом конце зала командир группы в отчаянии колотит по столу.

— Мы не можем просто позволить ей умереть! — кричит Сага.

— Мы её найдём, — успокаивает её Манвир.

— Нам нужно разгадать загадку, — говорит Йона.

— Быстро освободите стол… нам нужно больше места, — говорит Сага.

— Подвиньте всё, — бросает Петтер. — Принесите стулья.

Один из техников вбегает со стулом, спотыкается о кабель микроскопа. Тяжёлый прибор падает на пол, стекло разлетается осколками.

— Говорят, что не могут отследить телефон, — сообщает Рэнди по громкой связи.

— Чёрт! — так рявкает Петтер, что слюна летит по столу.

— Тихо, — говорит Сага.

Грета, раздраженно хмуря лоб, возвращается к ним.

— Четыре минуты, — бормочет Йона.

На столе он раскладывает смятую фольгу, бумажное полотенце, пластиковую пробирку с крылом бабочки, красную резинку и фотографию. Снимок загнулся по краям, и Йоне приходится прижимать его пальцами.

— Нам нужно думать, — говорит Сага, вставая рядом.

Судебный техник возвращается с метлой и начинает подметать стекло вокруг разбитого микроскопа.

— Немедленно оставьте это, — резко бросает Сага.

— Всем замолчать! — орёт Петтер.

Небольшая фотография размером с игральную карту — это старая, подкрашенная от руки афиша театра. На ней мужчина в одежде, напоминающей наряды Англии XVI века: бархатный дублет, пышные бриджи, белые чулки и туфли с крупными пряжками.

Кроме бордового камзола и золотых колец на пальцах, цвета выцвели.

Манвир перекидывает галстук через плечо и наклоняется ближе.

— Кто‑нибудь что‑нибудь из этого понимает? — спрашивает Грета, заправляя за ухо прядь седых волос.

— Переверните, — говорит Йона.

На обороте всего одна строка: «Мария Тюдор» Виктора Гюго, Королевский драматический театр, Стокгольм, 1882 год.

— Он что, собирается убить её в театре? — с недоверием спрашивает Грета.

— Слишком просто, — говорит Сага.

— С каждой жертвой он закручивает гайки, всё становится сложнее, — замечает Манвир, нахмурившись.

— Кто‑нибудь знает эту пьесу? — спрашивает Йона.

—