Паук - Ларс Кеплер

— Да, — говорит Грета, в упор глядя на Сагу. — Потому что именно это, как мне кажется, и говорит наш убийца. «Сага, я предупреждал вас, и вы знаете, что произойдёт, если вы не потушите огонь. У меня девять белых пуль, с этого момента вы несёте полную ответственность за смерть каждого».

— И он может так говорить, потому что я могла спасти обеих жертв, если бы вовремя поняла, что он сообщает, — произносит Сага.

— Фигурки были отправлены Саге до того, как произошли убийства, — уточняет Йона. — Они показывали, кто станет жертвой, пока ещё было время спасти этих людей.

— У нас двое из службы наружного наблюдения дежурят у детективного агентства, чтобы мы больше ничего не упустили, — вмешивается Петтер.

— Спасибо, — кивает Йона.

Манвир встаёт, берёт одно из детальных изображений фигурки Марго и, нахмурившись, рассматривает его.

— Что мы знаем об убийце? — спрашивает он, бросая снимок обратно на стол.

— Лишь то, что он сам хочет нам показать, — отвечает Йона.

— Мы в этом уверены? — возражает Грета.

Манвир застёгивает пиджак, подходит к доске и берёт с полки маркер. Скрипя по поверхности, он пишет:

— «Коммуникативный преступник: возможно, пытается уйти от ответственности».

— «Отсылки: Юрек Вальтер, Сага и Йона».

— «Металлические фигурки: отправлены Саге, обозначают следующую жертву».

— «Боеприпасы: патроны «Макарова» 9×18 мм; гильзы из высококачественного серебра; российские ртутные капсюли».

— «Места убийства и обнаружения не совпадают».

— «Тела растворены в каустической соде; использованы резиновые мешки для трупов».

— «Жертвы: женщина средних лет, глава Управления полиции; пожилой мужчина, священник церкви Марии Магдалины».

Манвир поворачивается к остальным. Похоже, он собирается что‑то сказать, но сдерживается и опускает руку.

— Мы имеем дело с серийным убийцей, — говорит Йона. — У него девять патронов в пистолете. Возможно, он уже убивал раньше, мы этого не знаем, но я уверен, что он убьёт снова, если мы его быстро не найдём.

— Девять жертв, — шепчет Сага себе под нос.

— Почему девять? — спрашивает Петтер.

— Это может оказаться ключом, — отвечает Йона.

— Добавить это на доску? — уточняет Манвир.

— Да.

— «Серийный убийца с девятью предполагаемыми жертвами».

Манвир снова поворачивается к ним, закрывает маркер и, подняв его, привлекает внимание.

— У нас нет ни отпечатков пальцев, ни ДНК, ни волокон, не связанных с упаковкой… Но следы пороха в крови Марго вряд ли могли оказаться там намеренно, — говорит он.

— Возможно, и нет, — откликается Йона. — Но это лишь подтверждает то, что убийца уже нам демонстрирует.

— Я по‑прежнему считаю, что нам надо внимательнее проработать версию с ртутью, — говорит Грета.

— Хорошая мысль, — кивает Йона.

— Согласно данным лаборатории, фигурки сделаны из обычного олова, как мы и предполагали. Их невозможно отследить, — продолжает Манвир, возвращаясь к доске.

— И для работы с оловом не нужно никакого специального оборудования; температура плавления настолько низкая, что достаточно обычной кухни, — спокойно добавляет Сага, пока Манвир пишет:

— «Отсутствие улик: предполагает осторожность и знание криминалистической методики».

— «Знание материалов: литьё олова, производство чистого серебра, использование каустической соды».

Они передают друг другу увеличенные изображения фигурок: грубо вырезанное лицо, борода и брови Северина; выразительный нос Марго, складка на лбу, коса, перекинутая через плечо.

— В молодости я лепил глиняные модели для анимации, — говорит Петтер. — И должен сказать, я был куда аккуратнее. Наш убийца даже не попытался подчистить работу: не сгладил неровности, не убрал наплывы.

— Знаю, я сам делал оловянных солдатиков, — кивает Манвир и добавляет на доску:

— «Не перфекционист».

Грета поднимается и прикалывает к стене две крупные фотографии фигурок. Возвращается к столу, наливает воды, делает глоток и промокает рот салфеткой.

— Посылки были отправлены из двух разных мест Стокгольма, — говорит Манвир. — Одну оставили в газетном киоске на Оденгатан, другую — на почте в супермаркете «Кооп» в Мидсоммаркрансене… Сейчас две группы просматривают записи видеонаблюдения в этих районах. Мы решили не устанавливать камеры на самих точках отправки — он вряд ли вернётся туда ещё раз, когда у него есть несколько тысяч вариантов.

— Ни на коробках, ни на скотче, ни на чём‑либо ещё в посылках нет отпечатков, — говорит Петтер. — Мы анализируем вырванную страницу, пузырчатую плёнку, детский рисунок и старую ткань, которая…

Он замолкает, потому что у всех в комнате срабатывает тревога полицейской сети.

Прибыла ещё одна посылка для Саги Бауэр.

Глава 11.

Полицейская машина с включёнными мигалками и сиреной мчится из офиса детективного агентства «Кент» на Норра Стэйшнсгатан в участок на Кунгсхольмене. Двое криминалистов уже ждут снаружи, когда машина останавливается у тротуара. Они принимают посылку, опускают её в коробку побольше и передают сапёрам.

Собака кинологической службы жадно обнюхивает коробку, затем её быстро сканируют на наличие взрывчатки и просвечивают рентгеном.

Внутри виден лишь небольшой грубо отлитый кусок металла.

Техники забирают коробку у сапёров, спешат через фойе, проходят мимо охраны и поднимаются на лифте в лабораторию, где их уже ждёт следственная группа в защитных костюмах.

Детективы напряжённо наблюдают, как один из криминалистов бережно достаёт внутреннюю посылку, адресованную «Сага Бауэр, с/о детективное агентство “Кент”», кладёт на световой стол и начинает фотографировать.

Единственные видимые отпечатки — следы перчаток, скорее всего сотрудника сортировочного пункта.

Техник скальпелем разрезает дно коробки, вытаскивает скомканный бумажный шар и, развернув, находит небольшой свёрток из белой хлопчатобумажной ткани.

— Быстрее, быстрее, — бормочет Грета.

Пока все следят за тем, как женщина раскрывает свёрток, двое её коллег уже ищут следы преступника внутри пустой коробки и на упаковочных материалах.

— Давайте же, — выдыхает Петтер. — Мы не знаем, сколько у нас времени, чтобы опознать следующую жертву, но времени, чёрт возьми, мало.

— Проверьте отпечатки, там должно быть хоть что‑то! — выпаливает Манвир. — Микроскоп, давайте, давайте.

— Теперь осторожнее, — предупреждает