Паук - Ларс Кеплер

Она попросила два часа отгула, чтобы пойти на похороны Марго. Начальник согласился — при условии, что она закончит расшифровки до ухода.

— Я могу вернуться позже и доделать, — предложила она.

— Если уйдёте, не закончив, можете вообще не возвращаться, — резко ответил он.

Сага снова повышает скорость записи. Старается не пропустить ни одной оговорки, ни одного слова‑паразита.

Лоб у неё блестит от пота.

После вчерашней вечерней смены она так и осталась в красных кожаных брюках и футболке с блестящим черепом работы Дэмиена Хёрста.

Заканчивая печатать, она сбрасывает туфли на каблуках, сохраняет расшифровки, отправляет зашифрованный документ начальнику, выходит из системы и выключает компьютер.

Она торопливо идёт к выходу, на ходу надевает ботинки и куртку.

— Уже закончили? — спрашивает Генри, появляясь в дверях своего кабинета.

— Я только что отправила вам документ.

— Но мне нужна распечатка. Бумага у меня в руках.

Сага снова снимает ботинки, возвращается к своему столу и включает компьютер.

Она входит в систему, открывает документ, нажимает «печать», забирает листы из принтера, скрепляет их степлером и стучится в его дверь.

Не дождавшись ответа, она спешит обратно, выходит из системы, выключает лампу, быстро приводит стол в порядок и снова идёт к его кабинету.

— Войдите, — говорит Генри через несколько секунд.

Она открывает дверь и заходит. Начальник сидит в кресле и листает журнал «Конносьер».

— Вот расшифровки, которые вы…

— Спасибо, можете оставить на столе, — говорит он, не поднимая глаз.

Сага кладёт бумаги, возвращается в коридор и снова надевает ботинки. Она торопится из офиса, застёгивая куртку на ходу.

На улице она дрожащими руками снимает мотоцикл с подножки, выталкивает его с тротуара на дорогу, садится и заводит двигатель.

Она едет чуть быстрее, чем следует. Почти теряет управление, когда сворачивает на Кларастрандследен. В туннеле между бетонной стеной и медленно ползущими машинами почти не остаётся места, но ей удаётся протиснуться.

Она знает: работа в детективном агентстве невыносима. Но если её уволят, полицейский психолог ни за что не даст добро на её возвращение в полицию.

Посреди Центрального проспекта по правой стороне мимо неё, в противоположном направлении, проносится поезд. Провода над головой искрят, ветер шатает её.

Сага собирается заехать домой и переодеться. Церковь находится всего в пяти минутах от её дома, и она не хочет приходить на похороны в красных кожаных штанах и футболке с черепом.

К тому моменту, как она подъезжает к дому, уже больше трёх часов. Церемония, вероятно, началась.

Она оставляет мотоцикл прямо у входа. На этот раз не проверяет камеры видеонаблюдения, как обычно, а просто вбегает в подъезд. Топчет стопку газет, лежащих на коврике в прихожей, и сбрасывает ботинки.

Сага на бегу расстёгивает брюки и мчится в спальню. Стягивает их вниз, отбрасывает в сторону. Кожаную куртку бросает на пол, хватает чёрное платье и с усилием натягивает его через голову.

Возвращаясь в коридор, она надевает чёрную куртку, берёт кроссовки вместо оставленных внизу туфель и выбегает из квартиры.

Она бежит по Бельмансгатан, левой рукой цепляясь за чёрные металлические перила. Разворачивается и взбегает по каменным ступеням, останавливаясь только затем, чтобы пропустить мимо автобус на Хорнсгатан.

Сага переходит дорогу и поднимается по лестнице к кладбищу. Юркнув между могилами, она направляется к церкви.

У входа она показывает удостоверение одному из полицейских в форме. Тот зачеркивает её имя в списке, и она быстро проходит в тёмный вестибюль.

Вернувшись из реабилитационного центра на Идё, она просила о личной беседе Северина Балдерсона, пожилого священника церкви Марии Магдалины.

Потом она часто вспоминала, как во время разговора внезапно поняла: ей необходимо снова стать полицейской, чтобы суметь простить себя. И просто встала, и ушла.

Увидев его имя в траурном сообщении о Марго, она решила, что после похорон попытается поговорить с ним ещё раз. Извинится за свои слишком поспешные письма, в которых жаловалась архиепископу на его провокационные слова о том, что Бог всемогущ и защищает всех детей.

Сага входит в церковь как раз в тот момент, когда полицейский хор начинает петь «Славна Земля». Она садится в последнем ряду, под органным хором, и снимает куртку.

Впереди, у алтаря, стоит белый гроб, украшенный красными розами. Свет свечей мерцает на побелённых арках и сводчатом потолке.

Ближайшие родственники уже простились с Марго на небольшой, более интимной церемонии. Но Йоханна осталась и теперь сидит в первом ряду рядом с Йоной.

Церковь полна офицеров в форме, у всех на рукавах траурные повязки.

Хор заканчивает петь. Свет свечей мелькает на чёрных галстуках мужчин, когда они уходят.

Молодой священник выходит вперёд. Он спускается по ступенькам в неф и останавливается. Смотрит на собравшихся и начинает говорить о жизнях, оборвавшихся слишком рано, о смертях, которые мы не в силах постичь.

Плечи Йоханны начинают дрожать. Йона протягивает ей салфетку.

Сага тихо раскрывает листок с порядком службы и видит, что церемонию должен проводить Северин Балдерсон. Так она и думала.

Но это не он.

Почему другой священник проводит похороны вместо него?

Её бросает в пот. Она не может сосредоточиться на молитвах.

Сага знает, что у неё есть маниакальная сторона. Но всё равно достаёт телефон.

Женщина рядом с ней замечает бледное свечение экрана и бросает на неё осуждающий взгляд.

Сага пытается спрятать телефон под курткой, наклоняется вперёд и ищет в Интернете Северина Балдерсона. Она находит его страницу в «Фейсбуке» и смотрит на фотографию его бородатого лица с густыми бровями.

Маленькая металлическая фигурка, пришедшая по почте, выглядит в точности как он.

Ей нужно рассмотреть её внимательнее, через лупу.

Ей нужно поговорить с Йоной.

Пронзительная мелодия последнего псалма разносится по нефу, пока Йона ведёт Йоханну по проходу. Он чувствует, как она слаба, как подгибаются её ноги. Он поддерживает её, обнимая за талию.

Скамьи полны людей в чёрном. Они сидят, опустив головы.

Они проходят через тёмный вестибюль и выходят в бледный летний свет. В кустах чирикают воробьи, на ветвях поют чёрные дрозды.

У подножия холма Йоханну ждёт чёрное такси.

— Я всё ещё не могу поверить, — говорит она.

— На это нужно время, — отвечает Йона.

Люди продолжают выходить из церкви, расходясь по обе стороны от них.

— Думаю, мне всё‑таки стоит её увидеть, — говорит она. — Чтобы окончательно понять, что она умерла. Я знаю, вы считаете это плохой идеей, но боюсь, что пожалею, если не увижу её в последний