Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

— Сберкнижку мне открыл мужчина, который хотел на мне жениться, но потом передумал, — глядя в глаза Агафонову, сказала Татьяна. — Чтобы искупить свою вину, он открыл счет на предъявителя, и этот же самый мужчина давал мне два года подряд по триста рублей в месяц. Перстень тоже он подарил. Как зовут этого мужчину, я не знаю, потому что он, как мне кажется, представился выдуманным именем. Паспорта его я не видела.

— Ты хотела выйти замуж за первого встречного? — издевательским тоном переспросил Агафонов. — Ну-ну! Еще что ты планировала сделать? Таня! Я выведу вас всех на чистую воду! Ты можешь облегчить свою участь, если дашь мне ответы на два вопроса. Первый: зачем Каменева сбросила ребенка с четвертого этажа? И второй: как у Свиридовой оказался твой перстень? Как я понимаю, на каком-то этапе ты перестала доверять Каменевой и сначала закрыла счет на предъявителя, чтобы не дать ей возможность бесконтрольно пользоваться твоими деньгами. Вы были повязаны смертью Алексеева, так что она вполне могла безнаказанно запустить руку тебе в карман.

— Хорошо! — обворожительно улыбнулась девушка. — Чтобы нам расстаться друзьями, я расскажу кое-что. В августе этого года я улетела в Москву. Я эту поездку не планировала и к ней не готовилась. Просто так получилось, что в пятницу вечером меня без паспорта и без билета посадили в самолет. Вернулась я только в воскресенье ночью. Каменева во время моей отлучки с ума сходила. Она даже представить не могла, куда я пропала. Приехав, я сказала ей, что наши отношения подошли к концу и дальше каждый из нас должен пойти своей дорогой. Каменева сочла это предательством, хотя отношения между нами никогда не были такими, чтобы она могла что-то нафантазировать о нашей совместной жизни. Поверьте мне, я знаю, чем отличается баловство от реальности. Каменева впала в депрессию, стала замкнутой и начала вынашивать какие-то несбыточные планы. Она убедила себя, что если бы у нас была отдельная комната, то я никуда бы от нее не делась. Днем, когда я была на работе, она увидела, что дверь в комнату к Изместьевой открыта. Ребенок ползал на полу, мать его спала мертвецки пьяная. Тут у Каменевой в мозгах что-то переключилась, и она решила завладеть комнатой Изместьевой. План ее был такой: без ребенка Изместьеву из комнаты бы выселили. Я бы у знакомого врача достала справку, что забеременела, и Осипова предоставила бы мне отдельное жилье. План этот был реалистичным: Осипова бы никуда не делась и переселила бы меня в комнату Изместьевой, а потом туда, за компанию, переселилась бы Каменева. Все вроде бы здорово, кроме одного: я не собиралась жить с Каменевой в отдельной комнате. Какая бы хорошая справка ни была, беременность должна была бы закончиться родами. У нас в общежитии переселение в отдельную комнату незамеченным произойти не может. Мухлеж с беременностью тут же бы всплыл, и разразился бы такой скандал, что никакая Осипова бы не помогла. Когда я узнала, что это Каменева сбросила ребенка из окна, я стала ее опасаться. Кто его знает, что у нее на уме? Взбесится и меня прикончит из ревности. Как вы правильно догадались, Свиридова видела Каменеву, выходящую от Изместьевой, и начала ее шантажировать, вымогать у нее деньги. Я вырваться из этого порочного круга не могла: на мне, как груз, тянущий на дно, висел Алексеев. Если бы я отказалась дать Каменевой деньги для Свиридовой, то она вполне могла бы пойти в милицию и написать заявление, что это я убила Алексеева, а она только помогла его вынести на лестничную клетку. У меня сложилась самая незавидная ситуация: Осипова бы открестилась от того, что дала мне таблетки. Каменева в этот вечер была на работе. Что получилось бы? Получилось бы так, что я, неизвестно из каких побуждений, заманила к себе Алексеева и умышленно отравила его. Чтобы откупиться от Свиридовой, мне пришлось вначале снять почти все деньги со счета на предъявителя, а потом снять часть денег с другого счета. Свиридова, получив всю сумму, какую требовала, выдвинула новые условия и попросила за молчание еще пятьсот рублей. Я платить отказалась, и тогда Каменева украла у меня из чемодана перстень и отдала его Свиридовой. Я бы промолчала, но тот человек, который подарил мне его, захотел снова встретиться. Но я не могла появиться перед ним без его подарка и сказала Каменевой: «Перстень должен быть у меня. Как ты его вернешь, меня не касается, но если его не будет, то…» Какие последствия наступят, я не сказала, но было понятно, что про убийство ребенка я молчать не буду. Каменева договорилась со Свиридовой, что выкупит перстень. Денег у нее не было, и она просто задушила вымогательницу, но перстень не нашла. Я вам это все рассказываю не для протокола, а по-дружески. Будет несправедливо, что вы столько трудов положили на раскрытие этих преступлений, а я решила отмолчаться.

— Ну-ну! — пробормотал все еще ожидающий подвоха Агафонов. — Нам все равно надо записать показания, независимо от того, откажешься ты от них потом или нет.

Не успел он заполнить анкетные данные допрашиваемого лица, как дверь в кабинет распахнулась, и вошли Мустафин с незнакомым мужчиной. Спутнику начальника милиции было лет сорок. Он был худощавым, с впалыми щеками на гладко выбритом лице. В профиль мужчина походил на средневекового ландскнехта, побывавшего во многих кровавых битвах.

— Меня зовут Игорь Моисеевич, — представился гость. — Я из Комитета государственной безопасности. Где материалы допросов гражданки Викторовой?

— Какие материалы? — нахмурился Агафонов.

— Сергей Николаевич! — вмешался в разговор Мустафин. — Отдай товарищу все, что он просит.

Агафонов скрипнул зубами от злости, но был вынужден подчиниться. Представитель КГБ быстро изучил протокол допроса, с нескрываемым недовольством посмотрел на Викторову. В его взгляде Агафонов отчетливо прочитал: «Ты что, не могла нам об этих проблемах сообщить? Мы бы давно все решили без шума и пыли».

— Нетто! — неожиданно выкрикнул Игорь Моисеевич.

— Человек и пароход? — спросил ничего не понимающий Агафонов.

Контрразведчик усмехнулся:

— Пока только человек, мой сотрудник.

В кабинет вошел молодой мужчина с кожаной папкой под мышкой.

— Дай мне бланк подписки, — распорядился Игорь Моисеевич. — Гражданку Викторову отведи в автомобиль.

Татьяна встала и, ни слова не говоря, вышла из кабинета.

— Вам нужно подписать расписку о неразглашении сведений, ставших вам известными при работе с гражданкой Викторовой, — сказал Игорь Моисеевич. — Интересы государственной безопасности требуют от вас не задавать никаких вопросов и действовать так, как