Дорогое утешение - Евгений Евгеньевич Сухов

На лавочке оставалась только морозоустойчивая старушка, самая старшая из них. Остальных, судя по всему, распугала надвигающаяся стужа. Попрощавшись с ней как со старой знакомой, майор вышел на улицу.

⁂

Виталий Викторович дошел до трамвайной остановки, на которой уже стояло несколько человек. Ждать трамвая пришлось недолго — дребезжащим сигналом вагоновожатая распугала пешеходов, беспечно перешагивающих через трамвайные пути, и остановила сцепленные два вагона ровно на остановке.

Щелкунов вошел во второй вагон, оказавшийся почти пустым, и поехал до Академической слободы. Благополучно проехав три остановки, он вышел, прошел скорым шагом два квартала и свернул на улицу Достоевского. Здесь, в старом двухэтажном деревянном доме с ушедшим под землю первым этажом, проживал с семьей молодой хирург Анатолий Васильевич Щербатов, внук профессора Духовной академии протоиерея Вячеслава Николаевича Щербатова, арестованного вместе с ректором академии и остальными преподавателями десять лет назад и сосланного на Соловки, где он безвестно и сгинул.

Поздоровавшись и представившись хозяину дома, майор задал ему те же самые вопросы, что до этого озвучил санитару клиники Ипатьеву и перевязочной сестре Игнатьевой. И получил те же самые ответы: никто во время дежурства помещение клинической больницы не покидал, в том числе и хирург Горюнов.

— А потом, ведь дежурные и не должны отлучаться, — с некоторым нравоучением произнес Щербатов. — Это будет даже не нарушение трудовой дисциплины, а профессиональное преступление! Им вверили здоровье и жизни людей, они за них отвечают. Помощь медперсонала может понадобиться в любую минуту. А где их тогда будут искать? Такой поступок будет расцениваться примерно так, как если бы караульный покинул свой пост.

Разговор с ассистентом Горюнова крепко разочаровал Виталия Викторовича. С полным неверием, что ему все же удастся добыть сведения, которые могли бы поколебать алиби Горюнова, он отправился на трамвае в Заречье — в ту часть города, что расположена за рекой Казанкой.

Медицинская сестра Анастасия Ивановна Лубянко, дежурившая в клинике в вечер убийства Константина Полякова, жила близ Алафузовского театра в Кировском районе. Это приметное здание появилось в Заречье в 1900 году, и своим внешним видом оно очень сильно напоминало петербургский Александринский театр. Помимо буфета, зала и помещений, относящихся к народному театру, в доме размещалось училище для рабочих, имелась довольно богатая библиотека, а также столовая и детский сад, куда в 1904 году была отдана родителями — оба они работали на Алафузовской льнопрядильной фабрике — их трехлетняя дочь Настя Лубянко.

А то, что коллеги называли ее Заря, на то имелись веские причины, не лишенные забавности…

Через год после революции, в восемнадцатом году, когда из города прогнали белочехов и каппелевцев и был подавлен контрреволюционный мятеж, Настя, только что окончившая курсы медсестер, сыграла в городском Зареченском театре (так после революции стал называться Алафузовский театр) «Коммунистическую Зарю». Это была пьеса местного автора Анатолия Кочак-Заскорузлого. Суть пьесы сводилась к тому, что на смену затхлому и изжившему себя царизму (в образе престарелого бородатого мужика в картонной короне и мантии, пошитой из портьеры, которого сыграл местный сторож) и частнособственническим инстинктам (в виде пузатого капиталиста в бумажном цилиндре и с сигарой в зубах, эта роль досталась автору пьесы) идет новый, прогрессивный социалистический уклад. Его яркий образ представляли молодые парни в робах со стругаными досками на плечах. А вдалеке, рядом с поднимающимся картонным солнцем, покрашенным ярко-желтой краской, появлялась симпатичная Настя Лубянко в красной косынке и блузке, олицетворяющая юную Коммунистическую Зарю…

Более двадцати лет Анастасия Ивановна отработала медицинской сестрой в местной поликлинике, а с началом войны и закрытием поликлиники вместе с ее персоналом была переведена в военный госпиталь, созданный в здании Зареченского театра.

По окончании войны и закрытии военного госпиталя Анастасию Лубянко приняли на работу старшей медсестрой во вновь открывшуюся городскую клиническую больницу. Добираться до нее, правда, было далековато, но зато там платили аж на девяносто рублей больше, чем в госпитале, а тем более в поликлинике. Она продолжала работать в клинике, отнюдь не жалуясь на судьбу, но в один из ноябрьских вечеров к ней домой вдруг заявился майор милиции Щелкунов и стал задавать странные вопросы…

⁂

Они сидели в тесной кухоньке, и со стороны могло показаться, что двое давно знакомых людей мирно и непринужденно беседуют. Виталий Викторович не давил, слушал Анастасию Ивановну с подчеркнутым интересом, и та, поощряемая вниманием милиционера в большом чине, растягивала разъяснения на два полноценных абзаца, которые могли уместиться в отчетах в две строчки.

— …да, я в тот вечер дежурила. Обязанностей у медсестер знаете сколько? Ой-ёй, — протянула она, закатив глаза. — Ну, что сказать… В тот вечер я, как всегда, надзирала за больными и прооперированными, выполняла назначения врачей, то есть ставила им капельницы, делала уколы, раздавала лекарства, брала анализы, мерила температуру, проверяла давление и все это записывала в журнал, — охотно рассказывала вежливому милицейскому майору Анастасия Ивановна. — Так что следить за кем-либо мне за неимением свободного времени было просто некогда, да и незачем. У нас каждый свою службу знает и выполняет ее как положено. Лентяев и бездельников среди нас не наблюдается… Не держат их у нас! Если что, так сразу — с вещами и на выход! На их место дюжина других найдется!

Неспешный разговор струился легким обволакивающим туманом и пока касался каких-то необязательных вещей, совершенно не имеющих отношения к делу.

— А санитары, они находятся под вашим присмотром? — поинтересовался Виталий Викторович.

— Под моим, под чьим же еще, — ответила Анастасия Ивановна. — Я же старшая медсестра! Про этих я точно могу сказать: во время тогдашнего дежурства они из клиники не выходили.

— А врачи Щербатов или Горюнов, они клинику тоже не покидали? — как бы мимоходом поинтересовался майор и замер в ожидании ответа.

— Нет, не покидали, — твердо ответила Анастасия Ивановна.

— Ну, может, отлучались куда? — теряя надежду, поинтересовался Виталий Викторович. — Знаете, как бывает порой… Кто-то зашел, например знакомый врач, решили поговорить.

— Во время дежурства отлучаться никому не положено, — последовал ответ. — На это имеются четкие инструкции, которые никто не имеет права нарушать. У нас все строго!

Майор кивнул и собрался было уходить, как Анастасия Ивановна тронула его за руку:

— Хирург Горюнов где-то в районе шести часов или в половине седьмого заперся у себя в кабинете и просил его не беспокоить. Потом он где-то через четверть часа присоединился к нам…

— А в эти пятнадцать минут Горюнов выходил из кабинета? — быстро спросил Щелкунов.

— Нет.

— Нет или вы просто не видели? — внимательно посмотрел на медицинскую сестру Виталий Викторович.

— Не видела, — немного подумав, ответила Анастасия Ивановна. И добавила: — У него операция была сложная. Вот он и