Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– По-моему, мы влетели в облако тумана, – пожал плечами Лев. – Похоже, теперь мы и назад вернуться не сможем, пока он не рассеется и пока не рассветет.

– Е-п-р-с-т! – всплеснул руками Крячко. – На этой гребаной Атлантике не понос, так золотуха!

Словно отреагировав на его слова, одна из встречных волн, почему-то оказавшаяся выше всех прочих, резко подкинула нос катера, и он едва не встал на дыбы.

– Ты полегче с выражениями! – строго заметил Гуров. – Не забыл, как в Сибири мы ехали по Шаман-горе? То-то же! А здесь, думаешь, ситуация другая?

Присмиревший Станислав сердито насупился. Рулевой, догадавшись, о чем его пассажиры ведут речь, закивал, указывая на Льва.

– Вы правы, сэр, здесь что-то нечисто… – озабоченно сказал он, запуская руку в карман джинсов, и, что-то из него достав, бросил за борт в кромешную тьму.

Наблюдая за ним в отсветах мониторов, Гуров догадался – тот бросил деньги. Он нашарил в кармане несколько долларовых монет и тоже бросил за борт. Это же самое следом за ним проделал и Станислав. Наблюдавшие за ними охранники, переглянувшись, немного погодя с явной неохотой расстались с частью своих карманных финансов.

Как видно, эти парни уже не единожды пожалели о том, что именно им выпало участвовать в погоне. В самом деле, что хорошего гнаться ночью по океану на предельной скорости за шайкой опасных гангстеров?! А ведь как сейчас было бы здорово не болтаться в этой ненадежной металлической скорлупке, а находиться на надежной ярко освещенной палубе лайнера, как здорово было бы после смены поразвлечься со сговорчивыми «крю» из числа молодых малайзиек и таиландок… А что теперь их ждет здесь? Ночлег в открытом океане и дрейф в никуда по воле волн?

Как бы подтверждая их наихудшие опасения, в работе двигателя внезапно появились сбои. Еще минуту поработав с чиханьем и хлопками, он заглох. И тут же наступила противная глухая тишина. Ее даже звенящей назвать было невозможно из-за неприятного ощущения, словно в уши набили ваты, в которой глохли любые звуки.

– Все! Теперь будем ждать утра… – деловито, без тени боязни, сообщил рулевой. – Джентльмены, есть предложение установить очередность вахты. Мы в трудной, неопределенной ситуации, и кто-то обязательно должен не спать.

– Хорошая мысль! – одобрительно кивнул Гуров. – Я могу отдежурить ближайшие два часа.

Узнав, о чем идет речь, Стас также изъявил желание отстоять вахту. Охранники, совсем раскисшие и деморализованные происходящим, вяловато уведомили, что готовы дежурить столько, сколько решат другие. Несмотря на уверения, что в такой обстановке уснуть едва ли кто из них сможет, уснули они чуть ли не самыми первыми, привалившись друг к другу.

Сидя на «банке» – скамейке катера, обтянутой искусственной кожей, под которой был положен пласт поролона, Лев размышлял о причудах оперской судьбы. Хоть хвали ее, хоть хули, а она таковой оставалась в любой ситуации, при любых обстоятельствах. Вот и здесь – как ни надейся на сонливо-безмятежное ничегонеделание, судьба все равно что-нибудь да подкинет на засыпку. С какого, спрашивается, бодуна им со Стасом подфартило ввязаться в круговерть всех этих вовсе не самых радостных событий? А оно взяло и повернуло по-своему…

Его размышления прервал внезапно донесшийся откуда-то издалека чуть слышный хриплый рев, в котором звучала плотоядная алчность и нестерпимая жажда чьей-то крови. Оглядевшись в кромешной темени, Гуров немедленно достал пистолет и снял с предохранителя. Заранее было понятно, что этот пугач, вынырни из недр океана какой-нибудь реликтовый монстр, едва ли сможет его остановить. Но уж если убить чудовище было бы невозможно, так хотя бы напоследок следовало испортить ему аппетит. Не в добровольном же порядке прыгать ему в пасть, подобно кролику, загипнотизированному удавом?! Впрочем, ничего подобного больше не повторилось. Ватная тишина по-прежнему давила в уши.

Когда фосфоресцирующая минутная стрелка на часах Гурова описала второй круг, он разбудил Станислава. Коротко обрисовав обстановку, Лев ссутулился в позе извозчика, опершись локтями о колени, и вскоре погрузился в беспокойный, поверхностный сон.

Когда он вышел из сонного забытья, то с удивлением обнаружил, что уже рассвело, туман почти рассеялся, а в километре от катера над океаном чернеет острыми клыками скал каменная громадина, скорее всего, вулканического острова. Над серединой острова лениво клубилось черное облако, космы которого тянулись в разные стороны, окутывая основания пиков.

Дежуривший в этот час Тэд, ткнув рукой в сторону скал, лаконично отметил:

– Земля!

…Они шли на веслах, поскольку запустить двигатель им так и не удалось. Где-то далеко впереди сквозь сизовато-серую дымку все еще не до конца развеявшегося тумана чернел катер преследуемых. Даже с нескольких кабельтовых можно было разглядеть, что те тоже усиленно налегают на весла, стремясь первыми достичь суши. Работая в паре со Стасом, Гуров отсчитывал такт движения своих весел:

– И – раз! И – два!..

Повинуясь мощным рывкам лопастей этих первобытных движителей плавсредств, катер шел хоть и не слишком ходко, но куда резвее, нежели в тот момент, когда за весла садились охранники. Те гребли, то и дело взметая фонтаны брызг из-под кое-как заглубленных весел. Учитывая, что в катере было нечетное число людей, пришлось выстраивать довольно сложную систему замен. Когда в паре со Львом оказался один из секьюрити, он понял, что с таким напарником можно выписывать только зигзаги.

И тем не менее, несмотря ни на что, катер неуклонно приближался к мрачным утесам острова, неприветливо высящимся над серыми свинцовыми волнами океана. Судя по тому, что катер беглецов существенно опережал преследователей, его пассажиры были буквально одержимы желанием оторваться и уйти.

По мере приближения острова, который, словно вырастая из глубин океана, все выше и выше уходил в небо, постепенно закрывая своим угрюмым пейзажем затянутую серой мглой небесную синеву, люди подсознательно начали ощущать непонятную внутреннюю тревогу. Особенно остро на приближение негостеприимной суши реагировали оба охранника. Они с почти суеверным ужасом взирали на черные зубцы скал, словно сошедшие с мистических картин Альбрехта Дюрера.

Льва тоже поражало многое из окружающей обстановки. Почему-то, несмотря на утро, ни с какой стороны горизонта не было видно утренней зари. Не было видно и намека на восходящее солнце, из-за чего трудно было определить, какое это время суток – утро, полдень или, может быть, вечер. Почему-то не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка, а волны на поверхности воды вздымались как-то механически, безжизненно и глухо – без всплесков, без намека на журчание…

Наблюдая за катером беглецов, Гуров увидел, как он причалил к высящимся над водой черным скользким каменным глыбам и из него на берег выбрались шестеро мужчин, один из которых держался за плечо. Некоторое время они стояли неподвижно, наблюдая за своими преследователями, после чего, видимо посоветовавшись, что-то начали доставать из карманов и из-за пазухи.

«Оружие готовят! – догадался Лев. – Видимо, боя не миновать». Судя по всему, этого же мнения придерживался и Крячко. Достав из кармана пистолет, Стас вскинул оружие и, прищурившись, лаконично определил:

– Хорошая «пушка»! Ща подойдем метров на сто и положим их как щенков.

Теперь на веслах, уже без надежды на какую-либо замену, сидели оба секьюрити. Ирландец взял у одного из них его служебный «файв-севен» и, передернув затвор, тоже приготовился к бою. По мере приближения катера к берегу с каждым мгновением нарастало напряжение с обеих сторон – все ждали первого выстрела. Вот уже до берега осталось не больше кабельтова, вот они уже на расстоянии убойной дистанции пистолетной пули… на расстоянии точного, прицельного вы стрела…

Несмотря на ватную, всепоглощающую тишину, Гуров ощущал, как во всем его теле с каким-то звенящим пением бежит по напряженным сосудам кровь. Еще мгновение! Еще!! Еще!!! Это была война нервов, война характеров, битва внутренней силы духа. Неожиданно на берегу раздался отчаянный вопль, и один из преследуемых, истерически затопав ногами и мотая всем телом, с диким криком ринулся куда-то прочь, в какую-то расщелину между двух угловатых теснин, почти до самого низа затянутую черными клубами вулканического дыма. Все прочие, немного помедлив, один за другим поспешили следом.