Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

— Ну, он от этих показаний откажется еще на следствии, — заметил Гуров. — А уж на суде — тем более.

— Пусть попробует, — отвечал Муравьев. — А мы доказательство предъявим.

С этими словами он достал из кармана маленький диктофон и нажал кнопку. Стали отчетливо слышны слова, сказанные менеджером: «Я убил Семенова, а Скрынников — его жену».

— Вот, записалось отлично, — констатировал Муравьев.

— Это ты что же, заранее решил прихватить? — удивился сыщик.

— Да нет, ничего я не решал, — отвечал дельтапланерист. — Я этот диктофон все время с собой ношу. Там песни всякие записаны, я их люблю прослушивать, Ну и потом, он мне служит вместо записной книжки, я на нем отмечаю, кто когда вылетел. Так что он просто был при мне — и пригодился. Ну, теперь что — поднимем этот, как вы выразились, кусок дерьма и потащим до дороги?

— Подождем еще минут пять, — решил Гуров. — Может, очухается. Как ты думаешь, далеко тут до жилья?

— Думаю, километра два-три.

— Значит, не меньше часа идти, — заключил Гуров. — Вот, гляди, уже очнулся.

Действительно, менеджер уже не лежал, а сидел на снегу, с ненавистью глядя на стоявших рядом людей.

— А, это вы… — процедил он, узнав Муравьева. — Любитель полетов… Стало быть, вы вдвоем сюда потащились. А я не догадался…

— Да, Молчанов, ты не догадался, — согласился с ним Гуров. — Ты многого не учел, интеллектуал ты наш. Ладно, давай поднимайся, прогуляемся немного. Ты, я вижу, любишь по горам гулять. Вот еще чуток походишь. Посторожи его немного, — попросил он Муравьева. — Я схожу пистолет поищу.

— Хорошо, посторожу, — согласился тренер. — И пусть только попробует бежать! Я ему с таким удовольствием еще раз врежу… Он, гад, мне дельтаплан сломал, так что у меня к нему свой счет.

Гуров подобрал пистолет, и они двинулись вниз по реке. Как и предполагал Гуров, идти оказалось чуть больше часа. Впереди показался мост, а за ним — огни поселка. Здесь уже действовала сотовая связь, и Гуров смог дозвониться до лейтенанта Касыгова. Было уже за полночь, он думал, что лейтенант спит, но это было не так. Касыгов откликнулся бодрым голосом и сообщил, что только что вернулся в Тырныауз. Причем не один, а с арестованным Скрынниковым. Того сняли с автобуса уже возле самого Нальчика.

— Ну, придется тебе еще раз в сторону Нальчика прокатиться, — объяснил Гуров. — Тут у меня Молчанов, надо бы его тоже доставить к месту допроса.

— Я мигом, — пообещал лейтенант.

Спустя полчаса подкатил полицейский «уазик», куда они все и погрузились. И вскоре Гуров с удовлетворением проследил, как за бывшим первым заместителем главы компании закрылась дверь камеры.

— А вы теперь куда? — спросил его Касыгов. — Может, здесь, в отделении, переночуете?

— Да, наверно, придется, — согласился Гуров. — А еще мне вот надо товарища до утра пристроить.

И он кивнул в сторону Муравьева.

— А что за товарищ? — спросил лейтенант. — Ваш помощник?

— Да, — отвечал Гуров. — Очень хороший помощник.

— Что ж, и для него диванчик найдется, — пообещал лейтенант. — А потом утром все же придется ехать в Нальчик. Пришло распоряжение начальства: обоих задержанных этапировать туда, в местный СИЗО. Там будет проходить следствие, там и судить их будут. По месту совершения преступления. Вы, наверно, тоже захотите в допросах участвовать?

— Нет, лейтенант, не захочу, — отвечал Гуров. — Понимаешь, у меня сегодня отпуск заканчивается. Завтра уже на работу надо выходить. Так что некогда мне больше вашими горными вершинами любоваться, надо в Москву ехать. Давай сделаем так: ты мне дай сейчас компьютер, я сяду и напишу свои показания. Они вам в ходе следствия пригодятся. А еще вам очень поможет вот он, Сергей Александрович.

И он кивнул в сторону Муравьева.

— Это для тебя — поистине бесценный свидетель, — объяснил Гуров. — Он тебе сейчас передаст диктофон, на котором записаны все показания обвиняемого Молчанова. Ну, и потом он сможет сам засвидетельствовать, что все это на самом деле говорилось. И при каких обстоятельствах. Думаю, этих показаний будет вполне достаточно, чтобы обеспечить этому нашему менеджеру пожизненное.

— Что, Сергей Александрович, не пожалеешь своего диктофона? — спросил он, обернувшись к тренеру.

— Жалко, конечно, своих записей, — признался тот. — Там ведь у меня последний концерт Окуджавы записан, Городницкий… Но ради такого дела — не пожалею. Нате, берите, приобщайте к делу.

— Спасибо, конечно, — с некоторой растерянностью произнес Касыгов, принимая диктофон. — И помощью товарища я, конечно, воспользуюсь. Только странно все-таки. Вы всю работу выполнили, два преступления раскрыли — и уезжаете.

— Ничего, работа наша такая, — отвечал Гуров. — Не на сцене работаем, нам аплодисменты не нужны.

…Спустя два часа Гуров наконец закончил записывать свои показания. Он позвал дежурного (Касыгов уже ушел), показал ему нужный файл, объяснил его значение. После этого вышел из здания отделения и оглянулся. Уже светало. На вершины гор легли первые лучи восходящего солнца.

— Да, среди такой красоты и умирать, наверно, легче, — вслух произнес Гуров. — Но жить все-таки лучше.

Николай Леонов, Алексей Макеев

Гуров идет ва-банк

© Макеев А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Глава 1

К высотке на Кутузовском, где в недрах этой стеклянно-металлической башни обосновались десятки – если не сотни! – офисов всевозможных компаний и фирм, подрулил шикарный черный «мерин» последней модели, какие чаще всего выбирают себе представители бизнеса, балансирующего на грани между законом и тем, что ему противоречит. Изящно выписав красивый разворот в сторону корпоративной парковки, лимузин идеально точно притормозил в нужном месте у желтой разделительной линии, условно делящей парковку на достаточно вместимые сектора, одинаково просторные и для шустрого «Фольксвагена»-«жука», и для слоноподобного, двухметровой высоты, элитарного «Ниссана».

Двое мужчин представительного вида, в дорогих костюмах, сидевших на них как влитые, почти инстинктивным поворотом головы и движением глаз за несколько секунд изучили обстановку как рядом с их «Мерседесом», так и на значительном от него отдалении. Увиденное тревоги не внушало. Справа от «мерина» сверкал полировкой иссиня-черный «Вольво» со столь же иссиня-черными тонированными стеклами. Слева вызывающе красовался ярко-синий «БМВ». В обе стороны от них тянулись ряды изделий зарубежного автопрома самых престижных марок. Лишь кое-где бедными родственниками смотрелись «Лады Приоры» и «Нивы Шевроле».

К высокому крыльцу, широко раскинувшемуся перед вестибюлем, спешили десятки человек обоего пола разных возрастов, в одежде в соответствии с требованиями придирчивого дресс-кода. Даже издалека можно было без особых затруднений определить, что собой представляет тот или иной индивидуум. Лица, имеющие властный статус, перемещались без особой спешки, непринужденно и величественно. Лица подчиненного ранга перемещались с суетливой торопливостью прислуги, одержимой непрестанным страхом опоздать, что-то забыть, вовремя не доложить, не углядеть, упустить… Наверное, даже во сне эти люди не позволяли себе расслабиться, засыпая с мыслью о том, что надо срочно сделать завтра, даже в снах видя себя на работе и просыпаясь в холодном поту при одной лишь мысли о том, что сломался будильник и теперь ужас «офисного планктона» – опоздание на работу – стал свершившимся фактом.

Навстречу потоку людей, вливающемуся в раскрытые настежь раздвижные автоматические двери вестибюля, двигался другой поток живых двуногих механизмов, не менее озабоченных исполнением своих служебных обязанностей… Из-за этого громадина офисного центра казалась циклопическим стеклянным муравейником, а люди – суетливыми козявками, таскающими пластиковые файлы-травинки и гаджеты-гусеницы в тайники своего обиталища.