Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Господин полковник, вынужден с сожалением констатировать, что на форуме люди были излишне доброжелательны и снисходительны в описании ваших человеческих и профессиональных достоинств, – совершенно спокойно ответил Всеволод. – А по поводу всего остального я вам скажу только одно: «Учите матчасть». То есть изучайте документацию. И тогда вы поймете, что я не имею к смерти этих людей никакого отношения.

– И все-таки подумайте над моими словами. Время для этого у вас будет. Вас сегодня этапируют в Москву по месту совершения преступления, и там мы продолжим нашу беседу, но уже под протокол.

– На каком основании? – поинтересовался Всеволод.

– Я имею право задержать вас на сорок восемь часов без предъявления обвинения, и я этим правом воспользуюсь, – заявил Гуров.

Он вышел из комнаты и увидел в коридоре Степана.

– Каков наглец! – не сдержался Лев. – Невозмутим, как айсберг!

– Зря вы с ним так, – покачал головой Савельев. – А насчет экспертизы проекта и самого строения я уже в Москву позвонил. Пусть другую группу экспертов пригласят – уж больно Лазарев уверенно говорил о том, что прежние выводы – бред. А он не дурак!

Гуров и сам понимал, что поддался эмоциям и сделал ошибку, но самообладание Лазарева вывело его из себя.

– Ты лучше насчет самолета договорись – поездом нам Лазарева не довезти, – буркнул он. – Меня в Москве, естественно, отследили, уже знают, куда мы вылетели, и местные уголовники с нас глаз не спускают. И своих бойцов у Раковых забери – нечего им там прохлаждаться. Нам надо подозреваемого здесь живым до аэропорта довезти, да и в Москве автозак с усиленной охраной нужно будет к трапу подогнать, а то ведь отобьют его у нас.

– У моих не отобьют! – уверенно заявил Савельев. – И насчет транспорта я уже договорился – военным вертолетом полетим, в Москве на военном аэродроме сядем, и хрен нас кто-нибудь выследит.

– Ты еще с Лефортово договорись, – добавил Лев. – Лазарев ни в одном ИВС или СИЗО пяти минут не проживет, а там есть надежда, что, глядишь, хоть до суда дотянет.

– Надеетесь доказать его вину? – спросил Степан.

– Извернусь, но докажу! Меня еще никто так мордой по столу не возил, и прощать ему такое я не собираюсь! – твердо произнес Гуров. – Пусть даже все остальные смерти произошли не по его вине, но за четыре он ответит!

– А что мы с Раковыми делать будем? Знаете, я склонен верить Всеволоду. Зачем ему было все это выдумывать? Сказал бы, что убил жену в состоянии аффекта, и все.

– Давай смотреть на вещи реально, – предложил Лев. – Предположим, мы докажем, что Катя и Леонид – убийцы Даши, и они получат срок. Всеволод сядет – костьми лягу, но так и будет. Что дальше? Совершенно не приспособленный к жизни Игорь останется один-одинешенек. Да еще с бешеными деньгами! Его такое будущее ждет, что врагу не пожелаю!

– Значит, ради блага Игоря мы закрываем глаза на то, что Раковы убийцы, я вас правильно понял? – уточнил Степан.

– Не передергивай! То, что они убийцы, надо еще доказать! Где мы сейчас улики и свидетелей найдем? Да и кто этим будет заниматься? Мы? Так я не знаю, что нас в Москве ждет, вдруг очередной аврал. Местные? Им своих «висяков» мало? А так, по крайней мере, Игорь будет сыт, обихожен, ну, и так далее.

– Интересные у вас принципы, нужно будет взять на вооружение вашу систему двойных стандартов, – пробормотал Савельев.

Сборы были недолгими – только вещи в гостинице в сумки покидать, а потом в машину и на военный аэродром.

Все время полета Лазарев сидел расслабленный, с закрытыми глазами и ни на что не отвлекался. В Москве он совершенно спокойно сел с парнями Степана в обычную машину, которую подогнали прямо к вертолету, и она уехала. Савельев и Гуров остались стоять на бетоне, и Лев простонал:

– Господи! Как же я сегодня буду спать! Какая тяжесть с моей души упала! Отдохну как следует, мысли в порядок приведу, а завтра с новыми силами уже под протокол допрошу Лазарева. Я из него всю душу выну, но докажу, что это он все не только спланировал, но и осуществил!

– Отдыхайте, конечно. Вон ваша машина. – Степан кивнул на стоявшие неподалеку задрипанные «Жигули». – А мне еще отчитываться надо.

Дома Тамара встретила Льва гневным взглядом:

– Гуров! А ведь ты действительно идиот! Ты каким местом думал? Ты же не того взял! Куда вы его хоть дели-то, а то вылетели на военном вертолете, и здесь вас встретить не смогли.

– Не лезь в дела следствия! – огрызнулся обалдевший Гуров. – Куда надо, туда и отвезли!

– Ничего! Сами найдем! Все ИВС и СИЗО уже предупреждены! – уверенно сказала она. – А ты, Гуров, молись на все углы! Молись! Если с головы Лазаря хоть один волос упадет, Зубр тебе этого не простит!

С трудом переварив услышанное, Лев растерянно спросил:

– Тома! Он что, из ваших?

– А вот теперь я тебе скажу: не лезь! – отрезала она. – Иди сам себе накладывай!

Она развернулась, ушла в зал, где села в кресло, включила телевизор и больше не обращала на Гурова внимания. Когда он вышел из кухни, она, не поворачиваясь, сказала:

– Джип твоей жены нашли, вон, под окном стоит! Побили его немного эти уроды, так наши его выправили, даже следа не осталось.

– Спасибо, – ответил озадаченный всем происходящим Гуров. – А с моей чего?

– Подумаем! – сварливо ответила она.

Понедельник – четверг. Дни с шестого по девятый

Утром Гуров, позавтракав под испепеляющим взглядом Тамары, отправился на джипе жены в СИЗО «Лефортово». Предъявив удостоверение, он прошел и очень удивился, когда его почему-то отправили к начальнику оперчасти.

– Не понял! – возмутился Лев, войдя в кабинет. – Что не так? Распоряжение не прошло?

– Прошло, – тусклым голосом ответил подполковник. – Только нету больше твоего Лазарева.

– Его что, куда-то перевели? – Гуров сразу подумал, что уголовники уже и здесь пустили корни, как в других СИЗО.

– Не шуми, – устало ответил тот. – Он сам перевелся. Сразу на тот свет. У него в каблуке ботинка яд был. Что за хрень – непонятно. Картина отравления ни на что не похожа. Его в какую-то лабораторию кромсать повезли, чтобы понять, чем он траванулся. Вот такие дела, Гуров.

Едва подполковник начал говорить, у Льва, который много чего в жизни и на службе повидал, подкосились ноги, и он, нащупав стул, рухнул на него.

– На, водички попей. – Подполковник протянул ему стакан, который Гуров взял дрожащей рукой и, обливая себе рубашку, действительно отпил немного. – Вижу, тебе тоже несладко, а вот у меня от этого чирей во всю задницу! Мне теперь отписываться и отписываться! Начальству крайний нужен! А ходить за ним далеко не надо – вот он я!

Лев с трудом поднялся и, забыв попрощаться, вышел. Мысль о том, чтобы поехать к Александрову, ему и в голову не пришла – тот уже наверняка обо всем знал. А вот Гуров не знал, как будет ему в глаза смотреть. Такого сокрушительного провала в его жизни еще не было! Счастье великое, что записи того разговора в Воронеже в природе не существует. Выйдя из СИЗО, он сел в джип, но понял, что ехать куда-нибудь не в состоянии. Опершись локтями о руль, положил голову на стиснутые кулаки и судорожно пытался придумать, что же теперь делать, но в голове не было ни проблеска мысли. Наверное, он сидел так довольно долго, потому что дверца открылась, и уже знакомый ему коренастый мужчина спросил:

– Чего стряслось?

– Лазарев ночью отравился, – кратко ответил Лев – а чего скрывать? Все равно ведь узнают.

Мужчина ему ничего не ответил и ушел. Гуров посидел еще немного и поехал домой – куда же еще ему было деваться? Тамара уже собрала свою сумку и теперь ждала только его. Увидев Гурова, она молча достала смартфон, набрала номер и протянула ему. Конечно же, это был Зубр, и он был настолько взбешен, что не говорил, а рычал:

– Гуров, ты не представляешь, какого ты человека угробил. Ты его дерьма не стоишь! У тебя пять дней осталось. Не найдешь преступника – сам за Лазарем уйдешь. Я ему жизнью обязан, а долги свои всегда плачу честно! Знай я раньше, что у него есть враги, они бы часа не прожили! Помни! Он никогда не ошибался! Если он тебе сказал, чтобы ты документы читал, так читай! А то скачешь, как молодой козел! Хотя ты козел и есть! Только старый! – И Зубр отключился.