Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– А самого Шульца в списке этих экспертов, случайно, не было? – с интересом спросил Гуров.

– Его – нет. Дядечка, похоже, и впрямь был человеком исключительной честности. Так что привлекать его к подобным делишкам, видимо, даже не пытались.

– Похоже, из-за своей честности он и пострадал, – заметил Лев. – Видимо, его проницательные коллеги догадались, что, узнав об афере, он не будет молчать.

– Скорее всего. Чем-то другим трудно объяснить это убийство. И вот что интересно. Ювелиры эти, конечно, ребята ушлые, но то, что тот же Краснов мог вот так вот просто в течение нескольких часов задействовать профессионального киллера, найти подходящее оружие, спланировать операцию по времени. как-то это мне сомнительно. Не тот масштаб.

– Думаешь, Краснов – только промежуточное звено? – проницательно взглянул на Крячко Гуров. – Доложил «кому следует», а непосредственной организацией занялся кто-то покруче? У кого имелись соответствующие связи и «рычаги»?

– Не исключено, – ответил Стас. – И даже вполне вероятно. Вероятнее, чем то, что организатором всего этого выступил сам Краснов. В конце концов, ведь не он главный «рулевой» во всем этом деле. Он – только пешка. Исполнитель. Один из многих, кого привлекали для достижения «нужных» результатов. У меня в списке семь фамилий, и, вполне возможно, этот директор мне еще не всех назвал. Так что Краснов – один из многих, и совсем не из тех «многих», кто имеет эксклюзивные возможности и может за пару часов организовать убийство с привлечением профессионального киллера.

– Да я, собственно, и не спорю, – сказал Лев. – Краснов и держится так, будто ни сном ни духом не подозревает ни о каком убийстве. По крайней мере, когда я в последний раз его видел, мне именно так показалось. Да и Шаповалов этот тоже. Трясется, невооруженным глазом видно, что боится чего-то, но при упоминании о Шульце – ноль эмоций. Его фамилия, кстати, не фигурирует среди этих семи?

– Шаповалов? Нет, такой нет.

– Странно. Чего же он тогда так боялся? Может, его к изготовлению этих «редкостей» привлекли, а не к экспертизе? Если совесть не совсем еще потерял, вполне мог справедливыми укорами мучиться.

– Может быть. Или знал что-то о предполагаемой афере с бриллиантами. А что мне действительно интересно, так это то, насколько в курсе всего этого был собственник «Ювелир-мастера». Кратов, кажется, его фамилия? Какое у тебя сложилось ощущение, когда ты с ним беседовал?

– У меня сложилось ощущение, что он стопроцентно в курсе, – уверенно ответил Гуров. – Все делается с его ведома и полного согласия, но сам он не расколется и не признается в этом никогда.

– Все на наймитов сольет?

– Само собой. Он даже в разговоре со мной уже озвучил эту генеральную линию. Все, что касается вопросов производства и реализации, он доверяет профессионалам. Вот так-то.

– Да, до него нам, похоже, не добраться. Придется довольствоваться рыбкой помельче.

– А между тем как раз Кратов – тот самый уровень, который мог бы оперативно «разрулить» ситуацию с убийством, – задумчиво проговорил Лев. – Да и покупка этих бриллиантов – его личная инициатива. Не здесь ли кроется самый главный подвох? Говорит, что хотел купить для себя, а на самом деле. На самом деле – как знать?

– Да, дельце то еще, – вздохнул Стас. – Давненько таких головоломок не было. Уже, считай, целый преступный синдикат раскрыли, а с убийством и подделками так до сих пор ничего и не понятно.

– Вот-вот. Дубликаты – ничего не стоили, Шульц – безобиден, как дитя, никому не мог навредить. Мотивов – ноль. Тем не менее стекляшки украдены, а ювелир убит. Да не как-нибудь, а с таким «почетом», будто он как минимум главарь мафии. Дельце то еще, это ты правильно сказал.

В то время как друзья и коллеги просматривали документы и обменивались мнениями, оперативные мероприятия в фирме «Ювелир-мастер» шли своим чередом, и около двенадцати часов дня Стасу позвонил майор Чернов с сообщением, что обнаружены клише.

– Здесь три, – доложил Чернов. – Фаберже, Хлебников и Овчинников. Самые известные, как я понимаю.

– Видимо, да, – согласился Стас. – Я в украшениях плохо разбираюсь.

– Да тебе ни к чему, ты и так красивый, – пошутил Чернов. – Печатки сейчас нужны или не к спеху? А то могу человека отрядить, он привезет.

– К спеху, к спеху, – взволнованно ответил Крячко. – Отряжай своего человека. Мы, собственно, только его и ждем, чтобы допросы начать.

– Понял, сейчас отправлю.

Закончив разговор, Стас положил трубку на стол и с довольным видом стал потирать руки.

– Тэ-э-кс, господа присяжные заседатели. Дело вступает в решающую фазу. Операция «поймай ювелира» подходит к своему грандиозному финалу.

– Что, нашли?

– А как же! Я же говорил – эти из-под земли достанут. Сейчас человек от Чернова приедет, доставит нам эти экспонаты, и можем приступать. Как делиться будем? Кому кто?

– Я, наверное, Красновым займусь, – сказал Гуров. – Все-таки старый знакомый. А ты, как человек, накопивший серьезный опыт в общении со всевозможными представителями всевозможных администраций, займись дирекцией «Ювелир-мастера». У тебя там, кажется, тоже знакомые есть.

– Но не в дирекции. Я скромный. Высшие звенья – твоя специфика.

– Хочешь для начала с Вадиком побеседовать?

– А почему нет? Во-первых, на мой взгляд, его проще «расколоть» будет, молодо-зелено, нужной закалки еще нет. А во-вторых, имея его показания, проще будет разговаривать и с самой дирекцией. Клише, явные махинации в документах и откровенный рассказ одного из сотрудников, согласись, это – база уже солидная. Возражать тут будет сложно.

– Соглашусь, – просто ответил Гуров. – Значит, договорились, тебе – Вадик, мне – Краснов.

– Рад снова встретиться с вами, Дмитрий Абрамович.

После того как оперативник, посланный майором Черновым, доставил клише, Гуров и Крячко отправились в изолятор и вновь заняли две до боли знакомые комнаты для допросов.

Приказав охране привести Краснова, Гуров достал из папки подписанное ювелиром экспертное заключение о подлинности браслета, который недавно «приобрел» Стас, и теперь встречал противника во всеоружии.

Но и Краснов, похоже, пребывал в полной «боевой готовности». Человек явно неробкого десятка, он ничуть не утратил самоуверенности после ночи, проведенной в СИЗО.

– В самом деле? Вы рады? – с апломбом проговорил он. – А я вот что-то не очень. За что меня арестовали? На каком основании? Почему мне не дали возможности связаться с адвокатом? Что вы себе позволяете? Сейчас что, девяностые годы, чтобы хватать человека без суда и следствия?

– Присядьте, пожалуйста, – спокойно ответил Лев на эту тираду, которую Краснов, как древний трибун, произносил стоя. – Пока вы не арестованы, а задержаны до выяснения обстоятельств. И чем быстрее мы эти обстоятельства проясним, тем раньше сможем получить исчерпывающий ответ на вопрос о том, придется ли действительно вас арестовать или в этом нет необходимости.

– Разумеется, нет, – продолжал возмущаться Краснов, опускаясь на стул. – Для чего нужно обязательно держать меня здесь? Я что, прячусь, готовлюсь сбежать за границу? К чему эти жесткие ограничения? Если вам нужно поговорить со мной, можно просто дать знать об этом, и я приду сам. Вам это должно быть известно лучше, чем любому другому. Вспомните, мы ведь уже встречались с вами. Вы сказали, что хотите поговорить об аукционе, и я тут же откликнулся, буквально на следующий же день явился к вам в кабинет. И вот – достойная награда за мою готовность сотрудничать. Признаюсь, даже не ожидал от вас. Приличный, вроде бы, человек. – смерил он Гурова пытливым оценивающим взглядом, будто и правда хотел определить для себя: приличный или неприличный?

– Все так, Дмитрий Абрамович, – с тем же спокойствием проговорил Гуров. – Я хорошо помню, с какой готовностью вы откликнулись на мою просьбу побеседовать об аукционе. Но сейчас мне бы хотелось поговорить о другом. Взгляните, пожалуйста, на этот документ. На нем стоит ваша подпись. Вы можете как-то прокомментировать это? – И протянул Краснову заранее подготовленное экспертное заключение.