Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Ну. как. со многими, – мялся Краснов. – А, собственно, какое отношение все это имеет к краже тех стекляшек? Ведь вы, если не ошибаюсь, именно по этому поводу вызвали меня сюда?

– Да, именно по этому. Мне необходимо установить, кто мог быть заинтересован в том, чтобы присвоить подделки.

– Думаете, это я? – Во взгляде Краснова читалась неприкрытая издевка.

– В данный момент я просто собираю информацию. В том числе и о тех, кто на торгах выступал в роли покупателя. «Ювелир-мастер» входит в этот список, и вы, как человек, сотрудничающий с этой фирмой, возможно, могли бы рассказать о ней что-то интересное.

– Вряд ли. Я уже сказал, мы пересекались довольно редко, и ничего такого, как вы выразились, «интересного» я об этой фирме не знаю.

– Жаль. Я надеялся, что наше общение будет более конструктивным.

– Весьма сожалею, что не оправдал ваших надежд.

Помня, что на двенадцать часов назначена встреча с Шаповаловым, Гуров не стал форсировать события и устраивать Краснову «допрос с пристрастием». Но он прекрасно понял, что тот сотрудничает с «Ювелир-мастером» гораздо теснее, чем стремится представить.

«Послушаем, что скажут нам в самом «Ювелир-мастере», – думал он, выписывая Краснову пропуск, – а потом уж будем решать».

Едва лишь за Красновым закрылась дверь, в кабинете почти тотчас же появился Шаповалов, тоже оказавшийся весьма дисциплинированным гражданином. Ювелиры явно не хотели проблем с представителями ведомства, в котором работал Гуров.

Беседу с ним полковник тоже решил начать с событий в шоу-рум, но у Шаповалова память оказалась еще хуже, чем у Краснова.

– Не знаю, я. не помню, – испуганно озираясь, бормотал он. – Я был занят в это время, не следил.

– Кроме вас и господина Краснова в составе экспертной группы присутствовал Аркадий Шульц. Вы были знакомы с ним раньше?

– Да.

– Вы не в курсе, почему он не присутствовал на повторной экспертизе, уже после того, как состоялся аукцион?

– Нет, не знаю. Может быть, заболел. Или занят был. Не знаю.

– Кроме господина Комарова на коллекцию претендовали еще несколько покупателей. Среди них была московская фирма «Ювелир-мастер». Вам приходилось сотрудничать с этой организацией?

– Мне?.. Я. не знаю. Не помню. Я.

Бедный Шаповалов трясся от страха и не знал, куда девать руки, которые почему-то сразу стали ему очень мешать. Наконец он немного пришел в себя и уже спокойнее проговорил:

– Сотрудничать с этой организацией мне не приходилось.

– А что так вас взволновало? – участливо спросил Гуров. – С этим названием связаны какое-то негативные факты?

– Нет. просто. Вы так неожиданно спросили. а тут еще эта кража. Ведь неизвестно, кто их украл, эти подделки. Каждый думает, что подозревают именно его. Поэтому я волнуюсь.

«Догадывался, что могут спросить о чем-нибудь «неприятном»? – подумал Лев. – Именно для этого подготовил «отмазку»? Знал, что в определенном случае не сможет выдержать и выдаст себя? Или кто-то подсказал ему, что он не сможет? А заодно подсказал и то, что следует говорить, «если спросят». Случайно ли, что Шаповалов назначил время аккурат сразу же после Краснова? Не для того ли это сделано, чтобы более сильный духом коллега поделился ощущениями и дал нужные рекомендации, как следует себя вести? Похоже, с «Ювелир-мастером» ребята сотрудничают на пару. Только вот в чем суть этого сотрудничества?»

Думая об этом, он прекрасно понимал, что от самих ювелиров об этой сути точно не узнает. Краснов, человек, по-видимому, более опытный в подобных делах, держался увереннее и хоть что-то отвечал. Но Шаповалов, подходящего опыта явно не имевший, демонстрировал лишь растерянность и испуг.

Чтобы драгоценное время не пропадало зря, Лев решил отпустить пугливого ювелира и наведаться в «Ювелир-мастер».

Анализируя свою не особенно содержательную беседу с Красновым и Шаповаловым, он выделил два довольно интересных момента.

Во-первых, ему уже в который раз пришлось услышать о том, что момент, когда Литке положил чехол с подделками в барсетку, ускользнул от внимания. Об этом упоминали все до единого, с кем он разговаривал, включая и самого Литке. Эта странная солидарность во мнениях могла говорить либо об общем сговоре, что выглядело бы полной нелепостью, либо о том, что все действительно были сосредоточены на настоящих камнях и эпизоду с демонстрацией дубликатов не придали значения.

А для того, чтобы незаметно присвоить футляр, лучшей обстановки, чем подобная невнимательность, нельзя и придумать. Вор находился там же, он полностью контролировал ситуацию и, улучив момент, сделал то, что ему было нужно. Вопрос только – зачем? И на этот вопрос ответа пока не было.

Вторым пунктом, весьма заинтересовавшим его, было полное равнодушие ювелиров при вопросах о Шульце и чрезвычайное волнение при вопросах о «Ювелир-мастере». Здесь была явная нестыковка.

Если афера с кражей состоялась по инициативе ювелиров, Шульц не мог остаться в стороне. Он обязательно входил бы в этот план, либо как соучастник, либо как нежелательный свидетель. И в этом случае убийство вполне логично связывалось со всеми предыдущими событиями. Шульца могли убрать или за то, что он сам оплошал, выполняя некое «секретное

задание», или за то, что он некстати явился на сцену, когда это задание выполнял кто-то из заговорщиков.

Но при вопросах о Шульце эти самые «заговорщики» демонстрировали просто олимпийское спокойствие, и это вызывало у Гурова недоумение.

В очередной раз испытывая досаду от этого донельзя запутанного расследования, в котором он пока блуждал, как в лабиринте, Лев отправился в офис «Ювелир-мастера». Координаты фирмы он записал еще утром, когда просматривал сайты и теперь взял курс на Мытищи. Офис и производственная база компании «Ювелир-мастер» располагались в одном здании. Подъезды хорошо охранялись, и, чтобы попасть на территорию, ему пришлось несколько раз предъявить удостоверение.

Казалось бы, трижды объяснив, кто ты такой и зачем сюда явился, можно было не беспокоиться о том, что тебя продолжат подозревать в диверсии, однако, войдя в здание, он вновь столкнулся с неусыпной бдительностью охраны.

– Вы к кому? – поднявшись с места, обратился к нему дюжий парень, дежуривший в стеклянной будочке возле турникета.

– К директору, – коротко ответил Гуров, в четвертый раз доставая из кармана удостоверение.

Парень посмотрел на фотографию, потом на полковника, потом еще раз на фотографию, затем внимательно прочитал все, что было написано в документе, после чего снова сравнил портрет и оригинал.

– Вам назначено? – поинтересовался он после всех этих процедур, похоже, еще не уверенный, стоит ли беспокоить начальство.

Гуров, уже порядком утомленный бесконечными идентификациями его личности, решил, что сейчас самое время рассердиться.

– Послушай, юноша, – пронзительно глядя в честные глаза парня, проговорил он. – Я тебе сейчас документик показывал, ты внимательно читал? Ты не в курсе, что это за профессия – оперуполномоченный уголовного розыска по особо важным делам? Или просто хочешь, чтобы я сам назначил твоему директору встречу у себя в кабинете, а тебя привлек за то, что ты препятствовал мне осуществить следственные действия?..

– Нет, я. Извините, я сейчас. Сейчас сообщу, что вы пришли. – Испуганный парень схватил трубку телефона внутренней связи и нервно стал тыкать в кнопки. – Ира? Тут. тут к Константину Васильевичу. Он сейчас у себя? Что? Нет. Нет, это по-другому делу. Из уголовного розыска. Полковник. Гуров. Гуров! Глухая ты, что ли?! Так у себя директор? Хорошо. Хорошо. Ладно.

Слушая этот монолог, Лев думал о том, что бдительному стражу, отмечавшему абсолютно каждого, кто входил или выходил из этого здания, вовсе не обязательно было специально интересоваться, у себя ли сейчас Константин Васильевич. Наверняка он знал, что директор на месте, и звонил лишь для того, чтобы предупредить и подстраховать от внезапного инфаркта.