Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Кого там, на хрен, несет? Проня, что ли? Сказал, не налью – значит, не налью! Убирайся, пока я не разозлился… О! Это не Проня! А кто же это?

Теперь в коридор высунулось еще две головы. Всем было любопытно узнать, кто явился в гости вместо неведомого Гурову Прони.

– Здравствуйте, господа! – добродушно сказал Гуров, останавливаясь перед ячейкой вагона, в которой обосновались четверо крепко выпивших граждан мужского пола. – Приятного аппетита!

На столике коптила старая керосиновая лампа, стояли грязные стаканы с сивухой и полная бычков консервная банка. Валялся там еще вялый желтоватый лук, но его было так мало, что и говорить о нем не стоило. Один из мужчин, казавшийся полным стариком, небритый и морщинистый, спал в уголке в засаленной телогрейке. Трое еще держались. Лохматый мужик лет тридцати в застиранном тельнике колючим взглядом придирчиво изучал Гурова. Два его собутыльника не казались такими агрессивными. Один, в мятом коричневом костюме, похожий на уволенного за пьянство бухгалтера, с редкими волосами и вялым подбородком, даже кивнул Гурову. Другой, добродушный увалень с русым чубом и тугими плечами, напоминал передовика производства со старого плаката.

– Ну, допустим, приятного аппетита, ладно, – сказал лохматый. – Дальше-то что? Ты вообще кто такой, что-то я раньше тебя здесь не видел? Ты не из Лопатина – точно! Ты кто такой?

– Прохожий я, – сказал Гуров. – Шел мимо, смотрю, огонек. Дай, думаю, зайду.

– А незваный гость, он, знаешь, хуже татарина, – доверительно сказал лохматый. – Я откуда знаю, чего ты тут вынюхиваешь? Ты, может, легавый и мечтаешь нас всех повязать?

– Значит, так, – сказал Гуров, который догадался, что разговор по пьяному делу обещает быть долгим. – Я действительно, как ты выражаешься, легавый. Вот только вязать вас в мои планы пока не входило. А есть за что?

– Оба-на! – Лохматый ошарашенно обернулся к своим приятелям. – Вы слыхали? Менты! Мы тут сидим, закусываем, о том о сем разговариваем, можно сказать, не трогаем никого… А тут менты о-па! – Он изобразил руками не вполне приличный жест. – Два притопа, три прихлопа! Это кто же тебе на нас, мент, стукнул? Да знаю я, кто это! Я ему, суке…

– Стоп! – прикрикнул на него Гуров. – Базар прекратили. Я здесь не для того, чтобы бомжей гонять. Вы тут в вагоне одни? Больше никого нет?

Лохматый не ответил, медленно поднялся, цепляясь за поручни, и посмотрел Гурову прямо в лицо.

– Хочешь проверить? Проверяй! – отчаянно выкрикнул он. – Только ты учти – мы, может быть, люди с трудной судьбой? Может, нас жизнь заставила вот, в вагоне дальнего следования?.. Ты об этом подумал?

Он попытался схватить Гурова за грудки. Гуров отпихнул его и быстро прошел в дальний конец вагона, посвечивая фонариком. В самой дальней плацкарте он обнаружил спящую женщину неопределенного возраста и дворняжку, которая помахала Гурову хвостом. От женщины резко пахло самогоном.

Гуров потрепал собаку за ухом и вернулся к собутыльникам. Лохматый решил, видимо, сменить гнев на милость и встретил Гурова полным стаканом мутной жидкости, запахом напоминающей керосин.

– Махни, мент! – щедро распорядился он. – Нам для хорошего человека ничего не жалко!

– Если ничего, то лучше поделитесь информацией! – сказал Гуров. – Мне пить врачи запретили. А вот кто тут у вас еще проживает, меня очень интересует.

– Хочешь, чтобы я корешей заложил? – с грустью спросил лохматый. – Да ни в жисть! Я, наоборот…

В его нетрезвой голове произошел какой-то невероятный сбой, и он вдруг заорал диким голосом:

– Атас! Полундра! Тревога! Поднимайся, народ! Рвем когти!

Он боднул Гурова лохматой головой, проскочил к выходу и вылетел наружу. Его криками огласилась вся округа.

Гуров плюнул с досады, и тут вдруг похожий на разжалованного бухгалтера мужчина заискивающе сказал:

– А вы правда из органов? Вы не могли бы арестовать тут у нас одного? Через один вагончик живет. Прибился к нам и живет. Настоящий бандит, между прочим. У него и кликуха – Чума. Никому прохода не дает. Чуть что – ножик к горлу. У него и пистолет есть…

Крики на улице оборвались, и тотчас в вагон запрыгнул возбужденный Крячко.

– Лева! – крикнул он. – Ты в порядке? Там в соседнем вагоне какое-то шевеление нехорошее… Этот придурок от тебя выскочил, перебудил всех… Пришлось отправить его в нокаут.

– Так! – быстро сказал Гуров, оглядывая общество за столом. – Всем оставаться на своих местах. А то придется и вас отправить в нокаут. Все поняли?

– Мы как мыши, – пообещал «бухгалтер». – Только уж вы, гражданин начальник, насчет Чумы позаботьтесь…

– У них что тут – чума обнаружилась? – удивленно спросил Крячко, когда они выскочили из вагона. – Может, нам лучше смотаться отсюда, пока не поздно? Я слышал, у чумы карантин длинный. Запрут нас здесь в вагончике месяца на три…

– Говорят, здесь Чума осел, – серьезно сказал Гуров. – Я вот думаю, не тот ли самый? Ну, помнишь, четыре убийства, три разбойных нападения и угон бульдозера по пьяной лавочке?

– Ах, черт! Неужели он здесь? – ахнул Крячко. – Только этого нам еще не хватало! Этот крендель вообще без башни. Ну, держись, Лева! Это называется, из огня да в полымя…

Только он успел это произнести, как поблизости загремело железо, лязгнула дверь и чей-то истерический голос заорал:

– Мусора позорные! Думаете, Чуму взяли? А отсосать не хотите?

Черная тень метнулась вбок через рельсы, через метровые заросли крапивы между шпал.

– Чума и есть! – с досадой сказал Крячко, передергивая затвор табельного пистолета. – И что теперь? Разорваться, что ли?

– Бей ментов!

Подобный клич не мог понравиться Гурову в принципе, а сейчас он ему не нравился вдвойне – ушибленное плечо до сих пор двигалось с трудом и отчаянно болело. Но за кличем последовало то, что не понравилось Гурову еще больше, – из окна вагончика, где только что прятался Чума, вдруг высунулся человек и выстрелил из обреза. Грохот выстрела раскатился по окрестностям, а крупная дробь срезала верхушки у чертополоха, который рос в двух шагах от места, где стоял Гуров.

– Вот так попали, на ровном месте, да мордой об асфальт! – удивился он и для профилактики выстрелил в воздух.

Стрелок в вагоне по всем правилам военного искусства сменил позицию и разрядил второй ствол обреза через другое окошко. На этот раз заряд прошел над головой Гурова и улетел куда-то в сторону станции Лопатино.

Этот выстрел оказался чем-то вроде сигнала. Из вагончиков как горох посыпались граждане обоего пола, наряженные в немыслимые обноски. Как перепуганные животные, они ринулись бежать в разные стороны.

– Вот черти драные! – разозлился Крячко. – За кем же теперь гнаться? За Чумой? Или за этими?

– Давай, двигай за Чумой! – отреагировал Гуров. – А я попробую тут разобраться…

Они бросились в разные стороны. Полковник Крячко предпочел начать преследование Чумы, который представлялся ему более реальной фигурой, нежели парочка из «Форда». Задача была нелегкой, потому что Чума действительно имел репутацию неумного, но отчаянно храброго человека. Он был готов насмерть схлестнуться с кем угодно из-за какого угодно пустяка. Было даже странно, что с таким характером ему удалось дожить до своих тридцати пяти лет.

Но у Гурова, в некотором смысле, задача была еще сложнее, потому что перед ним в разные стороны разбегался целый табор. Сгоряча Гуров пустился вдогонку за этой разношерстной компанией, а потом вдруг опомнился и остановился.

Перед ним расстилалось холодное пустое пространство. Перепуганные бомжи уже исчезли – расползлись по щелям и оврагам, забились в кусты, убежали далеко в поле. Искать их было почти так же бессмысленно, как иголку в стоге сена. Лучше было все спокойно взвесить.

Что-то в поведении здешних аборигенов настораживало Гурова. Слишком они казались сейчас напуганными. Обычно бомжи, особенно те, что сбиваются в стаи, не слишком-то паникуют, сталкиваясь с милицией. Реакция, которую сейчас видел Гуров, выглядела чрезмерной и неадекватной. Людей словно специально завели, настроили на панику. И вдруг Гурова осенило.