Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Все согласились, и Гуров, подумав, тоже. Он решил, что грех не воспользоваться случаем попробовать настоящую китайскую кухню – тому, что подавалось в китайских ресторанах в Москве, он не очень-то доверял.

– А завтра утром я вылечу домой, – сказал Лев. – И предупреждаю сразу – никаких гостинцев и подарков, потому что они мне боком выходят.

– Знаем, слышали уже, – вздохнули мужики.

Все разошлись, но Гуров задержался и спросил у Романова:

– Саша, у тебя час свободного времени найдется?

– Для тебя – даже больше, а что? – поинтересовался тот.

– Понимаешь, тот бывший уголовник, Кондрат Силантьевич Захаров, о котором я говорил, мне уже во второй раз здорово помог. Вот я и подумал, не съездить ли нам с тобой к нему, чтобы сказать спасибо.

– Поехали, – просто согласился Романов.

Они сели в машину, и Кузьмич спросил:

– Куда едем, Саныч?

– К Кондрашке, – ответил Гуров.

Кузьмич повернулся к ним, посмотрел обалделым взглядом, пожал плечами, но ничего не сказал. А вот Саша спросил:

– А первый раз когда был?

– Когда он со своими друзьями шуганул тех бандитов, что нас с Самойловым возле его дома ждали, – объяснил Лев.

Они подъехали к дому Тихого. Кузьмич постучал в калитку, крикнув появившейся Клавдии, чтобы гостей принимала. Та открыла калитку и обомлела – ну, кто же в Новоленске не знал губернатора в лицо? Цыкнув на собаку так, что та с перепугу не с первого раза попала в свою конуру, женщина заохала, запричитала и начала приглашать в дом, но первой туда ринулась сама. Гости были в сенях, когда услышали, как она шипит на мужа:

– Иди переодеться! К нам губернатор приехал! И с ним твой Гуров!

– Клафа! Ты с ума сосла? Какой купелнатол? – раздался удивленный голос Тихого.

– Иди, я сказала! – крикнула она, и послышался звонкий шлепок.

Когда они вошли в комнату, Тихого там не было, а вот Клава стелилась перед ними мелким бесом:

– Садитесь, гости дорогие! Хозяин сейчас выйдет, дремал он.

Все старательно сделали вид, что ничего не слышали, а она продолжала:

– А я пока на стол накрою.

– Хозяйка, ты бы не затевалась – мы ненадолго, – сказал ей Романов.

– Как же гостей-то не угостить? – всплеснула она руками и скрылась в кухне.

– Я тебе помогу, все быстрее будет, – сказал Кузьмич и пошел за ней.

Саша со Львом сидели и весело переглядывались, слушая то, что происходило в кухне.

– Не сосед ты мне больше, Кузьмич! – плачущим шепотом причитала Клава, но при этом мгновенно переключалась на хозяйственные дела и тут же возвращалась обратно, а вот водитель мудро молчал, понимая, что лучше не встревать. – Сало достать – сама солила, удачное получилось! И колбасу домашнюю! Лук в сетке возьми и почисть! Враг ты мне смертельный по гроб жизни! Да куда ж ты такими ломтями режешь? Это же лук, а не хлеб! Ты что же, не мог предупредить, кого везешь? Нет, мясо копченое бери! То, что справа! И рыбу, что рядом! Умирать буду – не прощу! Осторожно помидоры доставай! Передавишь же! Так меня опозорить на весь белый свет! Рассол в кувшин налей – вдруг кто запивать будет? Огурцы вдоль на четвертушки режь! Такие гости в доме, а на стол поставить нечего! Подвинься, пироги достану! Стыд головушке! Что обо мне люди говорить будут! Не трогай майонез! Нечего квашеную капусту им поганить! Масло лей! Ну, кажется, все! Можно нести! Ну, Кузьмич! Я тебе это припомню!

Из кухни появилась улыбающаяся хозяйка, умудряясь нести сразу несколько тарелок, а за ней так же нагруженный Кузьмич. Она еще немного пометалась по комнате, доставая тарелки, рюмки и все остальное, а потом широким жестом показала на стол, словно покрытый скатертью-самобранкой, и радушно пригласила:

– Кушайте, гости дорогие! И водочка своя, домашняя! На кедровых орехах настаивала!

– Клава, ты на нас все свои припасы извела или домашним все-таки что-то оставила? – спросил Романов. – Я же тебя просил не затеваться!

– Александр Александрович! Да как же можно, чтобы гости из нашего дома голодными вышли? – всплеснула руками она. – А хозяин где? Неужто опять задремал?

Она мигом скрылась в другой комнате, и уже оттуда послышался ее гневный шепот:

– Ты чего здесь застрял? Чего людей ждать заставляешь?

– Калстук никак не моку сафясать! – объяснил Тихий.

– Они не к твоему галстуку пришли, а к тебе! – возмутилась она.

Буквально через секунду вытолкнутый ее твердой рукой в комнату ввалился хозяин дома, без галстука, но в костюме и белой рубашке, а Клава задержалась там.

– Стлафстфуйте, кости толокие! – Тихий даже немного поклонился.

– И тебе не болеть, Кондрат Силантьевич! – сказал Романов, поднимаясь и протягивая руку. – Вот заехали тебе спасибо сказать за то, что Льву Ивановичу, да и всему городу помог!

– Та я сто? Я нитефо не стелал! – сказал Тихий, отвечая на рукопожатие. – Плосто посол и покулял! Та и не отин я пыл, а с тлусьями!

– Ну, всем остальным сам мою благодарность передашь, а теперь рассказывай, как живешь? Может, надо чего? – спросил Саша, снова садясь за стол. – Ну, жена у тебя и мастерица, каких поискать! – восхитился он. – Мигом стол накрыла, да какой!

– Она у меня хосяйка снатная! – довольным голосом сказал Тихий, разливая водку. – Тафайте са столофье фсех плисутстфуюстих!

Все выпили, стали закусывать, а там и принарядившаяся Клава появилась. Разговор за столом шел обо всем понемногу, гости отдали должное угощению, по достоинству оценив мастерство хозяйки, за которую Романов предложил выпить, а она даже зарделась от удовольствия. В общем, просидели они действительно где-то с час, а потом губернатор, поблагодарив хозяев, стал прощаться, сославшись на дела. Тихий с женой пошли проводить их до машины и, заметив, что все соседи высыпали во дворы или прилипли к стеклам – ну, не каждый же день в гости к бывшему уголовнику сам губернатор приезжает? – расплылись от счастья. Да, будет теперь разговоров и расспросов! А Саша еще и подлил масла в огонь, прилюдно пожав Тихому руку и громко сказав:

– Спасибо тебе еще раз, Кондрат Силантьевич! Очень ты нам помог!

– Та сто там! – скромно потупился тот. – Если тефо нато путет, мы фсекта помосем! Мы се фсе понимаем!

Когда они уже ехали в машине обратно в администрацию, Гуров сказал:

– Ну, Саша, Тихий теперь для тебя горы свернет. Если возникнут проблемы, есть к кому обратиться. Да и черти, сам знаешь какие, тебе подмогой будут – не все же мне к вам сигать час и минуту.

– Хитрый, Лева, не хуже черта! – рассмеялся Романов. – Значит, ты мне Кондрата с рук на руки передал!

– Убил двух зайцев: и его отблагодарил, и тебе помощника нашел.

– Не произноси при мне это слово! – поморщился Саша. – Я и так теперь при слове «заяц» вздрагивать буду!

Вечер в ресторане прошел прекрасно. Интерьер был изысканным и дорогим, причем все было привезено из Китая, а не сделано в соседней подворотне. Музыка – тихой, ненавязчивой и очень приятной. Блюда настолько экзотическими, что к радости всех присутствовавших Гуров несколько раз перепутал рыбу с курицей и наоборот. А что делать, если он никогда не пробовал настоящую китайскую кухню?

Расплата пришла на следующее утро, когда он почувствовал боль в левом боку. Если бы он верил в такие вещи, то решил бы, что сам себя сглазил, пожаловавшись Орлову на свою поджелудочную. Но он был реалистом и понимал, что сам во всем виноват – нечего было вчера так увлекаться сначала у Тихого, а потом в ресторане.

Изо всех сил стараясь не показать, насколько ему плохо, потому что Саша мигом упек бы его в больницу и даже слушать ничего не стал бы, он, сославшись на отсутствие аппетита, скромно позавтракал чаем с сухариками и пригоршней таблеток. Всю дорогу до Москвы сначала в вертолете Романова, а потом уже в самолете он сидел, сцепив зубы, и старался не стонать. К счастью, в аэропорту его встречал Стас, которого направил туда так кстати поверивший Гурову Орлов. Крячко было достаточно одного взгляда, чтобы понять, как же хреново его другу, и он не только довез его до дома, но даже поднялся с ним в квартиру с сумкой в руках. Дома Лев переоделся и, снова напившись таблеток, лег на диван. Стас тем временем вызвал врача, а потом сел рядом с другом и потребовал подробности. Чтобы отвлечься от мучившей его боли, Лев стал рассказывать, и Крячко, услышав о военных и других подвигах Степана, сначала оторопел, а потом воскликнул: