Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– А что? Пойду! – несколько растерянно ответил Степан, а потом уже более уверенно и радостно заявил: – Конечно, пойду!

– Все! Решили! – Романов хлопнул ладонью по столу. – Теперь следующее. Кто твой друг?

– О нем разговора не будет! – жестко ответил Савельев.

– Степан! Не дури! – попросил Гуров. – Напоминаю: я Диме с Олей своей жизнью поклялся, а я ей, как ты понимаешь, все-таки дорожу, так что говори! – Степан упрямо помотал головой. – Ну, тогда я скажу! Это майор Филимонов! – Савельев вскинулся, и Лев сказал ему: – Не прожигай меня взглядом! Я его просто вычислил, что было несложно. Вот давай рассуждать. Биография у тебя хоть и непростая, но короткая. С кем ты мог так слаженно работать в паре, восстанавливая справедливость и борясь за правое дело? Только с человеком, которому верил? Да! Но и с тем, с кем ты уже сработался! Причем, заметим, вы оба скрывали свои лица. Ну, с тобой все понятно – прав был дядя Вася, у тебя особая примета, да и человек ты в городе известный, а вот второй? У него какая была причина лицо скрывать? А только та, что его тоже могли узнать и огреб бы он тогда неприятности по самое не хочу. А, собственно говоря, за что? Ну, ходили вы ночью по городу, одетые, как китайцы, но это дело вкуса, воздухом дышали и звездами любовались, а тут на вас налетали какие-то отморозки. Вы отбиваетесь от них и… Что сделали бы на вашем месте обычные люди? Правильно, пошли в полицию! Или хотя бы дождались ее. А вы вместо этого с места происшествия скрывались до ее прибытия, хотя никакой вины вашей ни в чем не было. Вывод? Твой напарник не хотел светиться, потому что сам там служит – как бы иначе он смог опознать Тихонова? Но встречаться со своими коллегами он не мог, потому что там же работал и Сафонов, напрямую причастный к этому делу. И кто же это мог быть? Кто-то из Астрахани? Но я просмотрел все личные дела, и никого оттуда в полиции не было, все сплошь местные. Значит, Астрахань отпадает. Москва? Тем более! Остается армия. Когда я смотрел личные дела сотрудников, то отметил, что Филимонов служил на Северном Кавказе в то же время, что и ты. Он родом из-под Якутска, так что взять себе прозвище Булчут для него было совершенно естественно. Ушел он из армии капитаном, развелся с женой, детей у них не было, и вернулся на родину, где пошел служить в полицию в Якутске с сохранением звания, так что майора он получил уже там. Потом перевелся в Новоленск, где живет в общежитии. А теперь самое главное! Его, единственного из всех офицеров полиции, не было в управлении, потому что он 18 апреля вылетел из Новоленска в Якутск, вот потому-то в ту ночь ты и был один! Как видишь, все просто.

Степан упорно молчал, а вот Кедров потрясенно воскликнул:

– Это что, мой Юрка Филимонов?

– Ваш, Афанасий Семенович! – подтвердил Гуров.

– Ну, я ему, паршивцу!.. – начал было Кедров, но Романов перебил его:

– Ты ему будешь в ноги кланяться! Господи! – воскликнул он и размашисто перекрестился. – Услышал Бог мои молитвы! Наконец-то в управлении толковый офицер появился! Афоня! Вызывай его сюда!

Кедров бросился звонить, а все остальные как-то оживились, словно свежего воздуха глотнули, огромная глыба упала с их плеч и они смогли распрямиться. Да и Савельев, поняв, что его другу ничего не грозит, вздохнул с облегчением. А вот Борис, хитро посматривая на Степана, предложил:

– А не перекинуться ли нам в картишки, пока мы Филимонова ждем? В очко, например. Саша, дай нам какую-нибудь колоду, у тебя вроде в столе валялась.

– Делать вам нечего, – покачал головой тот, но колоду достал и бросил на стол, а вот остальные мужики незаметно переглянулись, и глаза у них заблестели.

– Прошу, молодой человек! – предложил Борис, показывая на карты.

Савельев их взял, взвесил на руке, немного потасовал, а потом, положив на стол, с усмешкой сказал:

– Борис Львович! За такие шутки в Монте-Карло бьют канделябрами по голове! В колоде обычно по четыре туза и десятки. Иногда встречается по пять, тоже можно понять. Но вот чтобы по шесть – это уже перебор! Проверять будем?

– Паразит! – с искренним восхищением воскликнул Борис. – Мужики! Какой талант пропадает! Степа! Мы с тобой как-нибудь вечерком сядем и оторвемся!

– Борис Львович! А вы не пробовали для разнообразия играть честно? – с интересом глядя на него, спросил Степан.

– Мой мальчик! Это так скучно, что почти извращение! – скривился тот.

– Боря, а почему мне кажется, что раньше ты очень любил ездить поездом из Владивостока в Москву? – невинно спросил Гуров. – А вот обратно возвращался самолетом, чтобы время не терять, и опять в путь.

– Иваныч! – укоризненно сказал Борис. – Это были грехи молодости. И потом, быль молодцу не укор!

Обстановка разрядилась, мужики приложились к водке, в том числе и Степан, его стали расспрашивать о службе, когда раздался стук в дверь, а затем вошел мужчина лет 30—35, самой обычной внешности и сказал, обращаясь к Кедрову:

– Товарищ генерал! Майор Филимонов по вашему приказу явился!

Мужики уставились на него во все глаза, но тот под их взглядами был непробиваемо спокоен, а Романов, показывая на стул возле своего стола, сказал:

– Иди сюда, Юрий! Садись и рассказывай все с самого начала!

– Что именно, господин губернатор? – поинтересовался тот.

Подумав, что нечего резину тянуть, Гуров решил вмешаться:

– Майор! Мы с тобой не встречались, поэтому скажу, что я полковник Гуров Лев Иванович. Мы все знаем, причем не от Степана – он о тебе ни звука не издал, как и Батюшкины. Это я тебя вычислил. Гарантирую на тысячу процентов, что никаких неприятностей ни у Степана, ни у тебя не будет. Поэтому рассказывай все, что связано с этим делом!

– Все нормально, Булчут! – подтвердил Степан.

Филимонов собрался начать, но тут встрял Василич:

– Сначала я. Майор, знаешь, кто я?

– Так точно, товарищ генерал! – вскочив, ответил тот.

– Сядь! Не маячь! Стар я уже голову задирать! – буркнул тот. – Скажи, ты чего из армии ушел?

– Морду набил одному кренделю. За дело, – ответил Филимонов.

– Понятно! Если за дело, то шум поднимать не стали и тебе предложили тихо уйти, – покивал Фатеев. – Давай дальше! Не заставляй меня тебе постоянно вопросы задавать!

И тот начал говорить короткими, рублеными фразами:

– Ни денег, ни жилья, ни работы. К родителя жены ехать было нельзя – голова на голове живут. Я предложил ехать к моим – она отказалась. Развелись, я вернулся к родителям. У нас там с работой тоже не очень, вот я и пошел в Якутске в полицию. Работал в райотделе, жил в общежитии, майора дали досрочно за то, что задержал бандитов, которые инкассаторов ограбили. Один. Потом взял одного наркодилера с поличным. Он на допросе мне в лицо смеялся. На следующий день я узнал, что его отпустили, а документы о задержании уничтожены. Я пошел к начальнику отдела – он мне дальняя родня. Тот сказал: «Ты у нас новый. Порядков не знаешь. Но, если жизнь дорога, забудь обо всем. Не лезь в эти дела. Лучше на кладбище сходи. Посмотри на могилы тех, кто пытался с ними раньше бороться. Поговори с теми, кто калеками стал и теперь ночными сторожами работают. Они все вовремя остановиться не захотели. Так хоть ты будь умнее». А я так не могу. Они же детей убивают. Нашел повод, проставился. Мужики захорошели, вот я и попросил рассказать об их порядках. Оказалось, что все обо всем знают, только на самом верху люди прикормлены. Тогда я стал сам потихоньку разбираться. Поговорил с теми, о ком начальник рассказывал. С теми в райотделе, кто не ссучился. Очень много интересного и полезного узнал. Только меня кто-то сдал или просто проболтался. Начальник меня вызвал и сказал, что я заигрался. Что мне надо срочно из города уматывать. Посоветовал сюда – здесь место было. С переводом помог и посоветовал тихо сидеть. Я здесь про Зайцева узнал, а он в Якутске был в розыске, как пропавший. На фотографию посмотрел – не он, а все данные его. Я самозванца сфотографировал и по базам пробил. Оказался Тихонов, а он в розыске за наркотики. Я думал, его здесь просто на время спрятали. Стал за ним наблюдать. Оказалось, он на новых хозяев работает. Потом Шургана случайно увидел. Узнал сразу, только глазам не поверил. Одет очень дорого, машина – джип. Он меня тоже увидел, обрадовался. Подойти хотел, но я запретил. Велел незаметно за мной идти. Потом в тихом месте мы с ним поговорили. Я узнал, что он теперь Савельев – был-то Воронин. Я ему все рассказал и попросил помочь. Он согласился. Все!