Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Смотрел, кто и сколько ему на лапу даст, чтобы шум не поднимал, – объяснил Гуров.

– А вот это, мужики, совсем хреново! – с этими словами Тамара достала из сумки сложенный вчетверо лист бумаги и бросила его на стол.

Гуров и Романов смотрели на него, но, предчувствуя что-то совсем уже страшное, не решались взять в руки. Наконец Гуров не выдержал и посмотрел – это была сводная таблица результатов анализов мочи, и он, увидев, что именно там написано, только присвистнул.

– Лева! Что еще? – севшим голосом спросил Романов.

– Гонорея! Почти у тридцати человек, всех, кто в секцию ходил. Причем и девчонок и парней, – ответил Лев.

Саша буквально взвыл! Он метался по кабинету и пытался ругаться, чтобы облегчить душу, но даже мат у него был бессвязный. Тамара молча налила полный фужер коньяка, перехватила его по дороге и почти силой вложила в руку. Он залпом выпил коньяк, после чего вернулся в свое кресло и обессиленно затих.

– Видимо, эти половозрелые, но умственно недозрелые придурки не ограничились своими сверстницами, а еще и к проституткам наведывались, – предположил Гуров. – Может, даже кто-то один оскоромился, но поскольку в этой компании девочки по рукам ходили, то началась цепная реакция. Проститутки в городе есть?

– Да, есть у нас несколько шалав – к ним обычно китайцы ходят, – потухшим голосом сказал Саша.

– Значит, теперь будем еще и их обследовать: и китайцев, и проституток, – заявила Тамара. – Борькиных мы постоянно проверяем – они же заняты в сфере обслуживания и пищевом производстве, но ради такого дела придется перепроверить.

– Проституток нужно немедленно изолировать до полного излечения, – сказал Романов.

– Чего их изолировать? – удивилась Тамара. – Это сейчас элементарно лечится! Припугнуть как следует, объяснить, что за умышленное распространение венерических заболеваний срок светит, и они сами работать не будут, пока контрольные анализы не сдадут. Хуже то, что беременные девочки тоже больны. Господи! Кастрировала бы этих уродов! – не сдержалась она.

– Тамара, вы бы поехали и отдохнули, а то у вас очень утомленный вид, – предложил Гуров. – Только сначала прикажите, чтобы Зайцева на гонорею проверили! Если только она у него есть, он наш! Связь с несовершеннолетними – это такая статья, что он на зоне, если до нее, конечно, доживет, сам в петлю полезет!

– А что? Это идея, – поддержал его Романов.

– Вот сейчас в больницу вернусь и распоряжусь, – пообещала она. – Какой к черту отдых, когда еще не все мазки исследованы – вдруг, кроме гонореи, еще что-нибудь найдется, – нервно рассмеялась она. – Да и с флюорографией еще копаются, но уже сейчас могу сказать, что дымили эти идиоты, как печные трубы.

Она встала, с сожалением посмотрела на коньяк и вышла.

– Что делать, Лева? – спросил Романов, и в его голосе послышалась прямо-таки смертная тоска.

– Ждать протокол допроса Виктора Назарова, больше нам сейчас ничего не остается, – ответил Гуров. – Он, конечно, все будет на других валить, а себя выгораживать, но его показания уже можно считать основанием для задержания остальных фигурантов. Позвони Кедрову, пусть он распорядится на всякий случай пару камер в ИВС приготовить – не со взрослыми же этих идиотов держать.

– Думаешь, надо? – вздохнув, спросил Романов.

– Саша! Я всегда считал, что колонии для малолетних – это кузница уголовных кадров, но в данном случае – без вариантов, – серьезно сказал Лев. – Конечно, я понимаю, что предстоят еще многочисленные допросы, очные ставки, экспертизы, чтобы определить степень вины каждого, но и того, что они натворили, им с головушкой хватит, – и начал перечислять: – Разжигание межнациональной розни, вандализм, вступление в половую связь с несовершеннолетними, попытка похищения человека по неустановленным мотивам, к тому же иностранца, хулиганские нападения на иностранцев опять-таки по национальному признаку, что можно квалифицировать и как покушение на убийство. Ну уж а сопряженное с разбоем нанесение Тугоухову тяжких телесных повреждений, приведших к смерти потерпевшего, причем причинение смерти по неосторожности здесь не прокатит, говорит само за себя. А там еще и по мелочи наберется.

– Господи, какой скандал будет! – помотал головой Романов и позвонил Афоне, а выслушав его, сказал Льву: – Уже сюда едет, а приказ из машины отдаст.

Появившийся Кедров выглядел таким довольным, словно его в звании повысили. Он торжествующе потряс папкой и заявил:

– Все! Раскололся, как гнилой орех! Я его по всем эпизодам допросил…

– Один или помогал кто? – спросил Гуров.

– Ну, мы с Черновым, – несколько умерил свою радостную оживленность Афанасий Семенович. – Зато больше никаких неясных моментов не осталось!

– Давайте сюда протокол, – попросил Гуров.

Он начал его читать, а устроившийся у него за спиной Романов смотрел через плечо. Действительно, парнишка, всячески выгораживая себя, так и сыпал фамилиями и фактами, углубляясь иногда в такие подробности, которые по большому счету были и не нужны. Но, главное, фамилия учителя физкультуры встречалась там через слово.

– Прав ты был, от Зайцева он узнал, что Батюшкины у родителей! – заметил Романов.

– Это с самого начала было ясно, тут другое важно, – сказал Гуров. – Зайцев, в свою очередь, узнал это от Сафонова. Но! Когда об этом стало известно, никого из его приспешников в кабинете уже не было. И что же у нас получается? – спросил Лев, повернувшись к Кедрову. – А получается у нас то, что либо кто-то из ваших людей, Афанасий Семенович, на две стороны работает, либо… Либо вы сами проговорились!

– Я? Сафонову? – возмутился Кедров.

– Да нет, Сафонову вы, конечно, ничего говорить не стали бы, но… Скажите, а Геннадий Архипович не спрашивал у вас, почему я так взъелся на его родственника? – спросил Лев.

– Так вы же сами ему сказали, что в подробности я его посвящу, – удивленно напомнил Афанасий Семенович.

– И когда вы ему обо всем рассказывали, то упомянули о том, что с детьми, слава богу, все в порядке и они на прииске, так? – уточнил Гуров.

– Ну да! – кивнул Кедров.

– Вот вам и ответ! – вздохнул Лев. – А уж когда Гена Сафонову мозги вправлял, то мог и сам об этом сказать. Кстати, Афанасий Семенович, вы не в курсе, как его воспитывали?

– Да избил он его так, что, кажется, челюсть сломал и вроде бы ребра, – не скрывая злорадства, сообщил тот. – Во всяком случае он дома лежит и никуда не выходит.

– Ну, по грехам и муки! – хмыкнул Гуров. – А теперь скажите мне, что знает Виталий Сергеевич? Вы ему что-нибудь рассказали?

– Нет, ничего я ему не говорил! – помотал головой Кедров. – Он тогда в управлении на Витьку долго смотрел, а потом плюнул и ушел!

– Вот и хорошо! И ничего никому не рассказывайте, потому что мы еще только в самом начале пути и нам предстоит работать и работать! – предупредил его Гуров.

– Лев Иванович! Я все понимаю – тайна следствия, – заверил его Афанасий Семенович, приложив руку к груди.

– Так, Афоня! – сказал губернатор. – Лева сейчас напишет список тех придурков, которых нужно немедленно задержать и отправить в СИЗО…

– Нет, Саша! – остановил его Гуров. – Сначала на допрос в управлении с соблюдением всех, – подчеркнул он, – процессуальных норм, чтобы потом в суде нас по стенке не размазали, затем – в ИВС, и только потом – в СИЗО.

– Да зачем это надо? Обойдемся без формальностей! – отмахнулся от него Романов.

– Чтобы потом их адвокаты все управление с дерьмом смешали? – возмутился Лев. – Ты думаешь, их родители не постараются своих детей вытащить? Выгонят их с работы или нет, но они последнее с себя снимут и продадут, чтобы этих уродов спасти. Они им лучших адвокатов наймут, которые к любой запятой цепляться будут! А вот те простые ребята, которые у них на побегушках были, ответят и за себя, и за них, потому что у их родителей таких денег нет! Если же вы собираетесь этих подонков просто попугать и спустить дело на тормозах, то так и скажите! Только куда девать двух пострадавших китайцев? Умершего Тугоухова? Люсю? Погибшую жену Виталия? – перечислял Лев и предложил: – Кстати, позвони ему! Поинтересуйся, как он отнесется к тому, что убийцы его жены будут на свободе гулять! И как люди отнесутся к тому, что эти сволочи от наказания ушли!