Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Александр Александрович! Обед для вас с Львом Ивановичем я уже заказала, и еще ваши распечатки привезли.

– Анна Павловна! – удивился Романов. – Неужели я стал такой страшный, что ко мне в кабинет и войти опасно?

Она аккуратно проскользнула внутрь и, положив листки на стол, как бы между прочим сказала:

– Александр Александрович! Я тут подумала, что нелишне было бы вызвать рабочих, чтобы они обе двери в ваш кабинет обили кожей или кожзаменителем, да и звукоизоляцию положили.

– Там что, все слышно было? – насторожился Саша.

– Дословно, – кротко подтвердила она.

– Ну, извините, Анна Павловна, – смущенно пробормотал он. – Для ваших ушей это никак не предназначалось.

– Ну, что вы! Это же был рабочий момент, – деликатно заметила она.

– Шли бы вы домой, Анна Павловна, – сказал губернатор. – Вам-то чего здесь мучиться? Вы и так из-за меня в будние дни допоздна засиживаетесь, так хоть в воскресенье отдохните.

– Ну, если я вам больше сегодня не нужна, то я действительно не буду надолго задерживаться, – сказала она и вышла.

Гуров взял распечатки и попросил Романова:

– Саша, давай облегчим криминалистам жизнь, позвони Кедрову и продиктуй по телефону список тех, кто в секцию к Зайцеву ходил, пусть с них начнут сравнительный анализ крови, а то им работы на несколько суток хватит.

Пока тот разговаривал по телефону, Гуров просмотрел распечатки и невольно рассмеялся, убедившись, что опять оказался прав. И в ответ на недоуменный взгляд Романова объяснил:

– Это Зайцев позвонил Витьке Назарову и сказал, что младшие Батюшкины находятся у родителей, – а потом спросил: – Что Кедров сказал? Как там, в управлении?

– Что лаборатория будет работать до тех пор, пока не появятся результаты, – сказал Саша. – А Витька Назаров оказался настолько разговорчивым, что только успевай записывать. Афоня обещал попозже подъехать и протокол допроса привезти.

– Ладно, почитаем, насколько он был откровенен, – сказал Гуров, уже в подробностях знавший от Димы с Олей о положении дел в интернате.

Он сидел и думал о том, что ему еще предстояло сделать, а оставалось самое трудное: вычислить тех двоих, кто подделывался под китайцев. У него было стойкое подозрение, но пока ни на чем, кроме интуиции и очень слабых косвенных улик, не основанное, что это окажутся те самые люди, которые вывезли из города младших Батюшкиных, а ему требовалось подтверждение. Эти чертовы Робин Гуды по непонятной пока причине вершили свой суд, надо отдать им должное, правый, и знали, судя по всему, об этой истории намного больше, чем он сам. И путь к ним был всего один: через человека по кличке Шурган, потому что вторая, Булчут, вообще ни о чем не говорила.

– Лева! Сколько нам еще в полной неизвестности жить? – вывел его из задумчивости голос Романова.

– Максимум два дня, – подумав, ответил Гуров.

– Ты хочешь сказать, что к этому времени уже во всем разберешься? – вскинулся Саша.

– Я надеюсь, – выделил Лев, – на то, что к этому моменту смогу прояснить ситуацию в Новоленске, потому что организатор этого преступления находится явно не здесь, ниточка за пределы области тянется. И, пожалуйста, не задавай мне сейчас никаких вопросов.

Игнорируя эту просьбу, губернатор все-таки собрался о чем-то спросить, но в этот момент, к счастью, принесли обед, который оказался обильным и очень вкусным. Несмотря на это, Гуров с Романовым при всем желании не могли получить от него удовольствие, потому что Лев продолжал размышлять над проблемой, а Саша ел просто для того, чтобы были силы выслушать и вынести все, что ждало его впереди. Не успела Анна Павловна унести грязную посуду, одновременно сообщив, что уходит, как приехала Тамара.

Сейчас она выглядела так, что на нее было больно смотреть: усталый взгляд, круги под глазами, причем и от осыпавшейся туши тоже, осунувшееся лицо, остатки помады на губах, выбившиеся из прически локоны, и даже очень красивое и явно дорогое платье висело на ней, как на вешалке. Она молча кивнула, прошла к столу, села и, взяв из лежавшей на столе пачки сигарету, закурила, а потом спросила:

– Выпить есть?

– Тамара, ты нас пугаешь, – напряженным голосом сказал Саша. – В чем дело?

Он достал из шкафа бутылку коньяка, три фужера и налил всем.

– Дай передохнуть! – огрызнулась она, взяв свой, и залпом выпила. – За весь день первый раз присела!

Гуров пить не стал, а вот Романов выпил и стал ждать, что она скажет. А Тамара не торопилась, она докурила, яростно раздавив окурок в пепельнице, сама налила себе еще, снова выпила и только после этого начала говорить:

– Короче, так, у многих подростков выявлена устойчивая тахикардия и повышенная проницаемость капилляров. Для неспециалистов объясняю: синяки появляются от малейшего прикосновения. Их направили на дополнительное обследование, и оказалось, что у всех панкреатит, а у некоторых даже язва желудка.

– Я директора интерната собственными руками задушу! – взревел Романов. – Какой же гадостью там воспитанников кормят, если у них в таком возрасте уже настолько серьезные болячки.

– Да ни при чем тут еда! – рявкнула на него Тамара, и тот удивленно замер.

– Погодите! Кажется, я знаю, в чем дело, – сказал Гуров. – Я с этим уже сталкивался. Это может быть результатом систематического употребления в больших количествах энергетиков, а Фатеев сказал, что у них в спальнях холодильники были забиты всякими напитками, так не этими ли? Я прав, Тамара?

Она молча кивнула, криво усмехнулась, а потом снова налила себе коньяк и закурила. Лев понял, что их ждет еще что-то настолько страшное, по сравнению с чем все то, о чем они говорили сейчас, покажется сущей ерундой.

– Это те, которые окрыляют? – уточнил Романов.

– Они самые! – подтвердила женщина. – Они вызывают такой выброс адреналина в кровь, что люди приходят в состояние эйфории, их начинает тянуть на подвиги и всякие сумасбродства.

– Значит, интернатские под этим своеобразным кайфом были, когда на китайцев нападали? – спросил Саша.

– Можно и так сказать, – подтвердил Гуров. – Да и девчонкам, скорее всего, под влиянием напитка собственная невинность поперек горла встала. Энергия в них ключом била, как и в мальчишках, вот кое-кто и направил ее в нужное для себя русло. – Он не стал произносить при Тамаре фамилию учителя физкультуры.

– Да ладно вам в конспирацию играть! – усмехнулась она. – Можно подумать, я сама не поняла, что это Зайцев!

– Слушайте, может, его в тюремную больницу перевезти? – предложил Саша. – Ведь когда люди обо всем узнают, его просто пришибут, и толку для нас никакого не будет. А еще могут и в больнице что-нибудь сломать, если не хуже.

– Нет, Саша! Пусть на месте остается. Так надо, – объяснил Лев.

– Да ничего там с ним не случится! – отмахнулась от них Тамара. – К нему такого мордоворота подселили, что он и медведя голыми руками завалит.

– А все-таки, Лева, хорошо, что это не наркотики оказались, – с огромным облегчением сказал Романов, который и выглядеть стал более бодро и весело.

– Рано обрадовался, Саша! – хмуро сказала Тамара. – Адреналомиметики в таком количестве ни для кого даром не проходят. Энергетики даже взрослому человеку больше одной банки в месяц пить не рекомендуется! Эти напитки вызывают привыкание, понимаешь? Вспомни, как ты бросал курить. Легко тебе было? Не думаю! А ведь ты взрослый мужик с характером и силой воли! А эти сопляки? Их же ломать будет, потому что им уже постоянный допинг требуется! И если они его не получат, у них будет упадок сил, дрожащие руки-ноги, нервы взвинченные. Мне тебе рассказать механизм их действия?

– Тамара! Не умничай! – попросил снова сникший Саша.

– Эти придурки хоть и вымахали ростом со взрослого мужика, а организмы у них еще растущие, так что у них еще плюс ко всему нервное и физическое истощение, – продолжала она. – Более того! Я приказала поднять пока только за этот год все вызовы «Скорой» из интерната, и таких случаев оказалось шесть. Теперь-то я понимаю, что тогда случалось – эти кретины умудрялись мешать энергетики с алкоголем. Коктейля им, блин, захотелось! Хорошо, что откачать успели! Я бы директора интерната собственными руками за одно место подвесила! Куда он смотрел?