Кровь за кровь - Виктор Доценко

Знаешь, Петюня, кто это? — внезапно спросил у него Гарик, но тот смущенно захлопал глазами. — Это Бодлер, юноша! Бодлер! Ты мало читаешь, юноша… А читать надо!

— Боюсь я… — плаксиво проговорил Петр, растерянно вертя в руках бумажник. — Понимаешь, боюсь! Чувствую, мы у них на глазу! Давай мотанем куда-нибудь в другой город. — Парень нервничал всерьез, и это вконец вывело из себя Гарика.

— Ну что ты скулишь? Тебя-то это меньше всего касается: чуть что — ты в стороне… Это меня каждый раз «списывают».

— Так я о тебе, шеф, и волнуюсь: я же пропаду без тебя! — говорил Петр тихо и жалобно, что несколько растрогало Гарика.

«Хоть и врешь ты, Петюня, а мне все-таки приятно! — подумал Гарик. — Но оставаться тебе в этом состоянии нельзя ни в коем случае: страх — плохой помощник. И чего он закапризничал? Все было как обычно. А может, именно потому, что слишком уж гладко? В общем, непонятно… А вдруг Петр прав и кто-то вспомнил совсем еще молодого студента? Трешник оттащил… И как по-глупому попался?! На следующий день пошел в то же самое место: загребли с поличным». — Гарик поморщился, вспоминая свой провал десятилетней давности.

Тогда он учился на третьем курсе ГИТИСа, на актерском отделении. Однокурсники относились к нему с большим уважением и даже любовью: веселый, отзывчивый (всегда выручит в трудную минуту деньгами, обижался, когда ему пытались возвращать долг), Георгий Дживоргян, или, как его звали однокурсники, Гоша, любил блеснуть перед ними: устраивал различные, как он говорил, пикники, причем всегда за свой счет, по любому поводу сорил деньгами — будь то на подарок кому-либо или на общественные нужды.

Особой его страстью был преферанс, а играл не очень хорошо: чаще проигрывал, но любой проигрыш выплачивал тут же. Собственно, именно карты и толкнули его на кривую дорожку. Хотя денег родители присылали вполне достаточно, но однажды Гоша познакомился с мужчиной, который мгновенно стал его кумиром. По натуре они чем-то были похожи: беззаботно относились к жизни, к деньгам, были контактны, и оба любили преферанс. Как-то Гоша проиграл по-крупному, и наличных денег не хватило, чтобы рассчитаться. А карточный долг — долг чести! Новый знакомый выручил его, но только до вечера. Всеми правдами и неправдами пытался Гоша раздобыть денег, но какие у студентов средства?

Не собрав и половины требуемой суммы, Гоша пришел на встречу с новым приятелем. К удивлению Гоши, упреков не было, а было предложение! В тот момент оно показалось Гоше интересным и заманчивым: он тут же согласился. Это же целый актерский этюд! И какой! Не просто с заученными фразами на маленькой сцене, а по — настоящему, с импровизацией, и сценой является — жизнь. Тщательно отрепетировав, — а Гоша изображал тогда пострадавшего растяпу, терявшего деньги, — они начали «работать».

Все шло удачно, и вскоре волнение и неуверенность прошли: деньга сыпались, как из рога изобилия. Все проходило без сучка без задоринки, но… Гоша считал и считает до сих пор, что по нелепой случайности его узнал один из прежних потерпевших…

Суд, учитывая его первую судимость, а также ходатайство коллектива курса, где учился подсудимый, определил наказание лишением свободы сроком на три года.

Озлобившись на весь свет, Гоша, вместо того чтобы извлечь урок из наказания и попытаться встать на честный путь, выбирает другой: нарушителя и отказника (так называются осужденные, отказывающиеся от работы). Отсидев до звонка свой срок, Гоша вышел на волю с твердым решением жить так, как ему хочется.

В институте восстановиться не удалось, и он стал проводить время на студиях различных жанров: в кино подрабатывал в массовках, эпизодах, в театре — на различных подсобных работах, в художественных — позируя перед молодыми студийцами…

Дни, месяцы бежали беззаботно, а потому быстро. Легкая жизнь, словно мираж в пустыне: тянет, заманивает все сильнее и сильнее. Девочки, карты, рестораны — все это требует денег, и Гоша, превратившись в Гарика, начинает потихоньку готовиться к тому, чем занимался до осуждения и за что был осужден. Гарик понимал, что нужен толковый напарник, и подыскивал его очень тщательно. Перебрал многих своих знакомых, но… один не внушал доверия своим видом, другой не подходил по возрасту, третий не мог и двух слов связать…

Петра он нашел случайно, точнее сказать, сам Петр наткнулся на Гарика. Случилось это в Киеве. Когда Гарик со своей новой подругой выбрался из такси, чтобы поужинать в одном из центральных ресторанов города, к ним подошел молодой парень с бледным лицом и ввалившимися глазами, одетый в видавший виды костюм. Дрожащим голосом он попросил выслушать его. С брезгливой гримасой на лице приятельница Гарика просила не обращать внимание, на всяких там… Она так и сказала: «на всяких там…» Но что-то заставило Гарика выслушать парня, который поведал им, что оказался обворованным на вокзале и остался без денег и документов. И если у Гарика есть возможность выручить его, так как на билет в общем вагоне не хватает всего рублей восемь, то он обещает вернуть эти деньги по почте.

Улыбнувшись, Гарик полез в карман и тут же задал вопрос, до какого города необходимо добраться этому парню. «До Москвы!» — ответил тот. Тогда Гарик, желая дать ему денег еще и на пропитание в пути, спросил о стоимости билета. Неожиданно парень замялся, но тут же спохватился и назвал сумму, которая не соответствовала действительности. Извинившись перед подругой, Гарик отвел парня в сторону.

— Что же вы, юноша, на таком пустяке прокололись?

— Простите, не понял… — растерялся парень.

— Цену билета хотя бы узнал, — усмехнулся Гарик и тут же добавил: — Один работаешь?

— Я не понимаю вас… — залепетал парень.

— Что ты ваньку валяешь: я тебе не из уголовки! — вспылил Гарик. — Ладно, — тут же остыл он, — вот тебе червонец: посиди где-нибудь в кафе, а в десять часов сюда подходи — дело есть! Но на билет больше не проси, понял?

— Хорошо… — пожал парень плечами, словно не понимая, что от него хотят.

Гарик не ошибся в новом знакомом: Петр оказался на редкость толковым парнем. Отсидев два года за воровство, он занялся самым простым видом мошенничества, основанным на доброте и жалости людей, готовых прийти на помощь постороннему человеку в беде, но это давало мало, и Петр с большой радостью согласился работать с Гариком.

Репетировали долго, тщательно, обговаривая всевозможные мелочи, которые могут возникнуть в «работе», как они говорили. После того как с первого же раза им удалось «нагреть» растяпу на четыреста рублей, Петр, уверовав в своего нового приятеля, безоговорочно принял его покровительство и стал называть не иначе как уважительным «шеф»…

Уже три года они работали вместе. Все было настолько отлажено, а взаимопонимание настолько полным, что риска почти не было. Только дважды «объекты» не захотели молчать и прямо указали на то, что деньги они подобрали (один раз пакет еще был у Гарика, и он тут же вернул его со словами, что хотел пошутить, и, естественно, «пострадавший» Петр тут же ему поверил, и стал благодарить за возвращенные деньги, и предлагать четвертую часть находки, отчего Гарик, конечно, «благородно» отказался. Во втором случае, когда пакет оказался уже у «объекта» и он сказал об этом, Петр, взяв пакет в руки, поблагодарил человека и тут же исчез. Гарик, бросив «объекту» в лицо несколько уничижающих слов, спокойно удалился)…

Сейчас Гарик понял, что Петр действительно напуган и его необходимо как-то успокоить. Говоря ему о романтике и о других глупостях, Гарик кривил душой: деньги, и только деньги — вот ради чего он занимался этим и шел на риск.

— Хорошо, — решительно сказал он Петру, — я проверю — накололи нас или нет…

— Каким образом? Уж не в милиции ли? — усмехнулся Петр.

— Молод ты и неопытен, — со вздохом ответил Гарик, потом выразительно посмотрел на него и недобро усмехнулся. — А узнаю, конечно, в милиции…

— Шутишь? — не поверил Петр.

— Нет, не шучу. — Глаза Гарика стали серьезными.

Его молодой напарник застыл в изумлении, широко раскрыв рот. Это показалось Гарику настолько забавном, что он рассмеялся, вынул из кармана пятидесятирублевую купюру и залепил ею раскрытый рот Петра. Затем повернулся и пошел прочь, бросив по дороге:

— Замри на время и через три дня ежедневно ожидай меня с трех до пяти там же…

Петр кивнул в ответ головой, и пятидесятирублевая бумажка, отлепившись от губ, стала медленно падать на землю, причудливо кувыркаясь в воздухе. Петр проводил ее взглядом до самой земли, но послышались чьи-то шаги, он быстро поднял купюру и сунул в карман.

Телетайп мерно отстукивал строчки текста: «Срочно примите меры к розыску и задержанию преступника, который под видом оказания помощи в приобретении товаров широкого потребления с помощью «куклы» совершает мошеннические действия… Его приметы: рост — средний, глаза — карие, широкоплечий, с небольшой сутулостью… Производит впечатление интеллигентного и воспитанного человека…»