Отравление в Уичфорде - Энтони Беркли

— Здорово! — воскликнул Алек.

— Значит, ты понял, что я имею в виду. Вот тебе схема, на которой будет основываться позиция обвинения, и я готов прозакладывать сотню фунтов против одного, что глупый сирый судья окажется на стороне прокурора. А ты знаешь, ч го судьи, как правило, — старые и глупые люди. Почти всегда. Здравый смысл на скамье присяжных тоже столь же редок, как желанен. Под здравым смыслом я разумею понимание того, что люди есть люди и они поступают соответственно своей природе, а не так, как должны бы поступать. А это дело как раз того сорта, когда судья спешит отделаться от остатков здравого смысла, которым природа, может быть, и наградила его от младых ногтей.

— Ты все это принимаешь довольно близко к сердцу Роджер.

— Да. Я прочел так много отчетов о судебных процессах, так много резюме по их поводу, что количество злонамеренной глупости в зале суда меня просто поражает Некоторые судьи, по-видимому, прилагают невероятные усилия, чтобы сознательно лишить себя всякой способности понимать человеческую природу, а ведь знание психологии должно быть первейшим условием для каждого, желающего заняться юриспруденцией. Господи, я не в силах об этом говорить спокойно. И с удовольствием как следует выругался бы. Есть, конечно, немало судей, которые могут мыслить гуманно. Нет, я не собираюсь проклинать все судейское племя, однако, к сожалению, они решительно в меньшинстве.

— Понимаю. Да, в том, что ты говоришь, есть резон. Но, господи помилуй, неужели ты хочешь сказать, что юристы вывернут это дело наизнанку?

— Дорогой мой Алек, они даже не поймут, что выворачивают его. Закон базируется на аксиомах. Прелюбодеяние — всегда преступная страсть. Все верные жены — безупречны. Все неверные жены желают смерти своим мужьям. Каждый человек или ходячая добродетель, или вместилище всех пороков — вот в чем суть их неизменною взгляда на вещи. Предположить, что данные аксиомы, возможно, основаны на ложных предпосылках, — с их точки зрения, смехотворно. Бесполезно и даже хуже чем бесполезно утверждать, например, что добродетельная и верная супруга может быть гораздо более вредным членом общества, чем грешная и неверная, или что прелюбодеяние не синоним намерения превратить неудобного мужа в удобный труп. В частной жизни или беседе адвокат или судья еще могут зайти так далеко и помыслить, что не все так просто, но в залах судебных заседаний перед лицом британских присяжных, и руководствуясь своим умом законника, они просто не захотят тебя понимать.

— Надо будет как-нибудь устроить тебе диспут с таким вот законником, слегка усмехнулся Алек.

— Не стоит. В этом споре он о меня ноги вытрет, конечно, ведь это его работа. Но только подумай еще раз на что могла бы надеяться миссис Бентли и кто поверит оправданиям, если она появится в суде и скажет, что она в Аллена никогда не была влюблена? Что она совершила грех прелюбодеяния не из-за безумной любви, не из набившей оскомину "преступной страсти", а просто ей муж надоел до чертиков и она хотела немножко поразвлечься? Господи, какая уж тут надежда! Да они бы ей и не поверили, даже на секунду. А если бы поверили, то конечно сочли ее еще "более испорченной и распущенной женщиной, чем она есть". Но они бы ей не поверили. А между прочим, если вникать в причины прелюбодеяния, то в девяти случаях из десяти именно это желание "немного поразвлечься" и является поводом к неверности.

— А ты, по-видимому, чертовски много знаешь об этом предмете, Роджер. Изучал его специально?

— Прелюбодеяние? Разумеется, это мой бизнес. В наше время нельзя писать романы без очень глубокого знания этого феномена, его причин, средств к излечению от греха и всех его последствий, мой милый Александр. Не думай, что я защищаю прелюбодеяние, я совершенно не собираюсь этого делать. Всем нам известно, что это очень скверно и, что еще важнее, совершенно неразумно с экономической точки зрения. Но от того, что я осуждаю его в принципе, это не означает, будто я должен солидаризироваться с законом, отказываясь признавать, насколько легко и в силу каких весьма тривиальных причин мы, бедные, легкомысленные человеческие существа, можем быть втянут в орбиту сего греха. А среди этих тривиальных причин самая сильная, самая частая и самая наиболее понятная (но только не в суде) — отсутствие чуткости и понимания в одном из супругов и наличие этих качеств в третьем Участнике треугольника. Во всяком случае, мы это видим в данном деле. Но ни судья, ни присяжные просто не способны будут понять ничего в психологической ситуации, в которой оказались миссис Бентли и Аллен, что и привело без малейших намеков на любовь или безумное увлечение к неверности. Миссис Бентли и Аллен совершили прелюбодеяние из желания повеселиться, свойственного обоим жизнелюбия, тяге к приключениям, понимания друг друга и скуки. И для миссис Бентли, если бы данный аргумент был высказан в суде, или попытка Аллена в суде чем же объяснить свой грех, равносильно тому, чтобы эту женщину бросили на растерзание львам. Ты, я, другой здравомыслящий человек могут попять, что отсутствие любви со стороны миссис Бентли к Аллену и с его стороны к миссис Бентли выбивает почву из-под ног обвинения (разумеется, если нет другого мотива для убийства), но суд воспримет этот аргумент как свидетельство, абсолютно подтверждающее ее вину. Итак, я сказал все.

— Да, ты действительно сказанул, — восхищенно подтвердил Алек. — "Мистер Шерингэм прочитал нам краткую лекцию на тему о прелюбодеянии". Но, серьезно, Роджер, все это чрезвычайно интересно — то, что касается миссис Бентли. Никогда в жизни я не думал об этом в таком духе, но, мне кажется, ты совершенно прав. И мне еще больше хочется доказать ее невиновность. Какова наша программа на завтра?

— Еще не знаю, — задумчиво отвечал Роджер, — ведь мне надо повидаться еще с двумя персонажами, братьями Уильямсом и Альфредом. Первый, как я уже говорил, кажется мне довольно истеричным и неумным субъектом, и вряд ли я затрачу на него много времени. Однако братец Альфред…

— Да? — спросил Алек, выбивая пепел из трубки.

— Ну, братец Альфред меня тоже интересует. Весьма и весьма!

Глава 19

Которая знакомит нас с братьями Бентли

Следующее утро Роджер провел в Уичфорде. Он воспользовался возможностью после завтрака отвести миссис Пьюрфой в сторонку, чтобы дать ей более ясное представление о цели их с Алленом приезда в город. Не упомянув ни словом о своей уверенности в невиновности миссис Бентли, он просто сказал, что является специальным корреспондентом газеты "Дейли курьер" и что его задание — по возможности находить и представлять общему вниманию новые подробности дела. Он чувствовал себя обязанным объяснить свои частые отлучки и отношение к ее дому как гостинице. Миссис Пьюрфой, улыбаясь, просила его не беспокоиться ни о чем таком: приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. То, что он гостит у них, — уже для всех большое удовольствие, а что касается Алека, то, в отсутствие ее других детей, он хороший компаньон для Шейлы.

Позже, когда выяснилось, что доктор Пьюрфой еще надолго задержится в местной больнице, где он делал операцию — впрочем, это случалось почти каждый день, — Шейла потребовала предоставить ей автомобиль, и все трое отправились в поездку по окрестностям. Усиленные попытки с ее стороны побольше узнать, о чем они говорили вчера ночью после ее ухода, получили суровый и жесткий отпор.

— Послушайте, — сказала внезапно Шейла, которая отчаялась добиться желаемого, — послушайте, Роджер, а что вы можете сказать насчет второй горничной, служившей у Бентли? Ведь они обе видели отравленную бумагу. Вчера мне сказали, что она уволилась, но ее легко отыскать. Не помню, как ее имя, но…

— Вы имеете в виду Нелли Грин? — подсказал Роджер, сидевший рядом с Шейлой на переднем сиденье. — Так что насчет нее?

— Ну, вы такую суматоху развели вокруг Мэри Блауэр. Не хотите ли увидеть и другую?

— А также и кухарку, — задумчиво подтвердил Роджер. — Что ж, строго говоря, наверное, не помешало бы, однако то, что они говорили в муниципальном суде, не показалось мне сколько-нибудь существенным. Ну, рассказали о том, как жили муж и жена Бентли, повторили рассказ Мэри Блауэр об отравленной бумаге для мух и всякое такое прочее. Нет, наверное, не стоит доставлять себе излишнее беспокойство.

— Ладно, если окажется, что кто-нибудь из них и есть убийца, то не возмущайтесь, что я вам ничего не говорила. А что насчет этой Сондерсон? Такое впечатление, что, узнав от нее все нужное, вы ее выронили из руки, словно раскаленный уголек.

— Да, это именно так, — подтвердил весело Роджер, и ваши слова напомнили мне, что я приглашен сегодня к ней на чай. Вы не можете позвонить примерно часа в четыре и сказать, что я срочно вылетел в Сингапур на встречу с одной "кошечкой" в юбке или на Кэйп Код для чего-нибудь подобного?