Логово «ВЕПРЯ» - Василий Веденеев

Угораздило же его великовозрастную дуру найти себе этакого современного Митрофанушку. Что в нем есть, так только накачанная фигура, смазливая рожа, да хитрая загребущая жадность, а ума ни на грош! И его дочь увлеклась этим ничтожеством из далекого Томска. Как же, сибирский город университетов, подумать только! Видал Куприян тамошних, с позволения сказать, профессоров. Век бы их не видеть, поскольку они едва дотягивали до уровня захудалого московского инженеришки, не говоря уже о кандидатах наук. Но раньше страна нуждалась в научных кадрах на местах, где якобы развивали науку и пачками клепали докто ров и почем зря выдавали на гора профессоров-скороспелок. Вот и его зятек из семейки такого же профессора. Сколько раз Куприян говорил жене — пусть молодые уедут в Томск, пусть там папаша жениха их кормит, поит, обувает и одевает! Наверняка, лучше быть профессором в Томске, чем в Москве. Тут еще не таких ученых сушеными сотню на фунт кладут! Глядишь, при папаше и сынок скоро в люди выйдет, тоже научится доить университет и абитуриентов. Так нет, разве их выпрешь из Москвы?! Проще удавиться!

Зять — этот здоровый дурак — бросил учиться в институте и занялся коммерцией. Конечно, пришлось немного ему помочь, и вскоре молодые приобрели квартиру и пусть не новенькую, но иномарку. Однако душа у Куприяна не знала покоя, и он отчего-то постоянно ждал несчастья. Да и как не ждать, если дочь замужем за самодовольным дураком, не желающим ничего слушать и ничему учиться? А разве можно прожить без доброго совета и наущений тестя?

Кончилось все печально: богоданный зятек влетел в пренеприятнейшую историю и еще вдобавок получил пулю в бедро — а ты не накалывай людей и вовремя отдавай долги! Дочь радовалась, что продали машину, всякую бытовую технику и даже фирмочку зятя и расплатились с долгами. Она мечтала об одном, лишь бы их оставили в покое. А Минаев грустил и искренне сожалел, что дураку-зятю не влепили пулю сразу в лоб, навсегда избавив его от этого охламона. И откуда знать идиотам, что все уладилось отнюдь не благодаря проданному «мерседесу» и прочей ерунде, а лишь стараниями тестя. Да, да, все того же тестя, который переговорил с кем нужно и замял дело не только с кредиторами, но и с ментами.

Нет, понимать и знать семейка ничего не хотела — все только постоянно требовали денег. Не просили, а именно требовали: дай! Всегда находилась ерунда, которую срочно нужно купить, словно без нее просто невозможно жить, но как и какими путями добывались эти самые деньги, чего они Куприяну стоили, никто не желал задуматься.

Сегодня тоже все пошло наперекосяк. Дочь умудрилась забеременеть от своего троглодита и теперь ходила на седьмом месяце. Естественно, с мужем она ругалась чуть ли не ежедневно и ежедневно туда летела жена — как она говорила: сохранять семью! Какую семью? Разве там вообще есть семья? В отношении дочери Минаев никогда не обольщался — она такая же дура, как и ее муженек. Едва-едва закончила школу и тут же замуж. Впрочем, ну их к бесу!

Хуже всего, что и у сиделки, ухаживающей за тещей Куприяна, сегодня нашлись неотложные дела, хотя она должна присматривать за старухой до возвращения жены. Но жена понеслась в очередной раз склеивать то, что давно развалилось, сиделка отпросилась, и Куприяну, стиснув зубы, пришлось отказаться от своих планов и отправиться вместо любовницы домой. Конечно, он позвонил и извинился, но от этого никому не легче.

Едва он вошел, сиделка, словно ошпаренная, выскочила за дверь, и Минаев подумал: возможно, у нее тоже в семействе проблемы? Впрочем, вряд ли баба она еще молодая в самом соку.

Переодевшись, он зашел в комнату тещи. Старуха сидела в инвалидном кресле и читала при свете торшера.

— Как вы? — дежурно поинтересовался Куприян.

Тещу он тихо, но люто ненавидел, и считал, что ей давно пора переехать на кладбище. Он сам ни за что не доживет до таких лет, а если и доживет, то не сможет ни читать, ни смотреть телевизор, ни жрать деликатесы. А теща все могла, и это его не то, чтобы задевало и приводило в ярость, но вызывало искреннее изумление и злобную зависть.

— Спасибо, ничего, — так же дежурно откликнулась старуха. — Идите, отдыхайте, если что-нибудь понадобиться, я вас позову.

Разговаривали они всегда на «вы», но тон тещи Минаеву никогда не нравился: словно со слугой говорит, а придраться к вежливым оборотам речи нет никакой возможности. У-у, ведьма!

Кстати, сиделка тоже хороша: за такие бабки, какие ей платили, могла бы и до утра горшки выносить. А про жену и говорить нечего — не работает, а времени на собственную мамашку не хватает!

Куприян прошел на кухню, открыл дверку шкафчика и достал початую бутылку водки. Налил половину стакана, вдохнул и одним махом влил в себя спиртное. Жарко выдохнул и сунул в рот сигарету. Прикурил, выпустил струю дыма первой, самой сладкой затяжки и почувствовал, как на душе стало немного легче.

Он спрятал бутылку и направился в гостиную — ужинать не хотелось, лучше посумерничать с сигареткой у телевизора, время от времени наведываясь на кухню к бутылочке, пока она не опустеет или пока не вернется жена. Интересно, что произойдет раньше? Почему-то Минаев не сомневался — раньше опустеет бутылка.

Включив передачу, где кто-то, скрыв свое лицо за размалеванной маской, вещал о заражениях венерическими болезнями, Куприян развалился в кресле, поставил на подлокотник пепельницу и, не обращая внимания на телевизор, задумался о своем.

Завтра из Италии возвращался Шатуновский, и Минаев собирался поехать его встретить. Он ждал приезда Георгия Кузьмича, намереваясь использовать его, как живой щит — Минаев уже знал, как решили поступить с Зотиным, и это не на шутку беспокоило. Плевать на все заверения того же Россохина, утверждавшего, что все идет по плану и нечего даже вспоминать про фотографа, который стал не только не нужен, но и опасен из-за своего длинного языка. Однако обреченный Игорек знал куда меньше Куприяна, а именно Минаев устраивал ему поездки в республику Южных Предгорий. Как уцелеть, когда сор начали выметать метлой свинцовых очередей и уже не думали о маленьких исполнителях, жертвуя ими ради головки «ВЕПРЯ» и получения гигантских барышей?

Жору надо обязательно встретить и по дороге от аэропорта, до столицы обговорить с ним сложившуюся ситуацию и заручиться его поддержкой, не вдаваясь в ненужные подробности и полностью не открываясь. А ситуация крайне обострилась — ему ли этого не знать, когда он сам выходил на проклятого фигляра адвокатишку Сережку Финка? Тоже хорошее дерьмо и продажная тварь: сдаст за понюшку табаку и не поморщится. И что самое страшное, опасения искать просто негде — ни ФСБ, ни менты не прикроют. Во-первых, у «ВЕПРЯ» там тоже есть свои люди, а во-вторых, в России нет ни законов, ни программ по защите свидетелей. Единственное спасение — закрыться Шатуновским, или немедленно бросить все и скрыться.

С другой стороны, вдруг он все излишне драматизировал, и Игорек Зотин действительно заслуживал смерти — время от времени приходилось избавляться от ставших ненужными и опасными людей. Правда, раньше это почему-то не вызывало никаких волнений: возможно, потому, что эти люди никоим образом не были связаны с Минаевым.

Господи, о каких проблемах венерических болезней здесь можно слушать? Куприян нажал кнопку на пульте, намереваясь переключить телевизор на другую программу, и тут страшно хлопнуло в комнате тещи, словно там разом рухнули потолок и стены.

Уши заложило, на зубах заскрипел неизвестно откуда взявшийся песок, на вкус отдававший штукатуркой. Минаев ошалело помотал головой и, еще плохо соображая, что произошло, вскочил с кресла и хотел бежать в комнату тещи, чтобы поглядеть, жива ли еще старая ведьма. У таких, как она, удивительный запас прочности, и ненавистная старуха вполне могла остаться цела и невредима.

Но в этот момент его пронзила страшная мысль — это произошел взрыв гранаты и ему ни в коем случае нельзя идти в комнату тещи, а нужно бежать из квартиры, пока не всадили еще одну!

Он сделал шаг к двери и услышал за спиной звон разбитого стекла. Удивительно обострившимся зрением он отметил, как на ковре появился некий небольшой темный предмет, видимо, влетевший в комнату через разбитое окно. Куприян почувствовал, будто он незримой нитью связан с этим предметом, а тот неимоверно увеличивался в размерах, распухал и не давал ему двинуться с места, заполнив собой все, абсолютно все! Темнота заполонила его существо, поглотила Минаева и лопнула, схлынув, как набежавшая на берег волна. И он уже стал ее неотъемлемой частью…

Внизу, около дома Куприяна раскинулся небольшой парк. Там на газоне, среди почти голых кустов сирени и засел человек с гранатометом. Сначала он выпустил заряд по ярко освещенному окну квартиры Минаевых, потом по другому и третьему. Из окон вырвалось пламя, где-то истошно закричала женщина, но стрелок не обратил на крик внимания, вновь прицелился и выпустил четвертую гранату.