Логово «ВЕПРЯ» - Василий Веденеев

Валерий Иванович почувствовал, как у него легко, почти незаметно закружилась голова и противно засосало под ложечкой — топтуны — это непременно сводки наружного наблюдения, видеосъемка, фотографии, записи переговоров, в общем, документы оперативные, которые легко потом перевести в процессуальную форму. Значит, кто-то уже документировал тайное, собираясь не только сделать его явным, но и иметь этому веские доказательства, которые при желании можно предоставить кому угодно?! Прокуратуре, думским фракциям, средствам массовой информации…

Нет, мысли о судебном разбирательстве можно сразу же отбросить: в тех играх, которые они затеяли с Шабалиным, до суда никогда не доходят, — слишком уже это невыгодно любой из противодействующих сторон, а вот коли положат собранные доказательства на стол президента, то реакция будет непредсказуемой! Впрочем, отчего непредсказуемой? Предвидеть его решение, возможно, и не составит особого труда предугадать, как именно поступят с генералами.

Головокружение прошло, зато возникла ноющая боль в правом подреберье — в сущности, Моторин был весьма нездоровым человеком, а при сильных нервотрепках все недуги разом ополчались на него, и стоило огромного труда усмирить их. Но сейчас нельзя терять зря времени и ложиться в диспансерное отделение госпиталя, как это он обычно делал. Ситуация требовала немедленного действия, если он не желал спустя некоторое время положить голову на плаху.

— Вот, возьми, — Михаил Иванович быстро выдернул из папки серенький конвертик и сунул его в руку Моторина. — Тут удалось снять одного человека в горах. Уж не из твоего ли он ведомства?

— Я все самым срочным образом проверю и головы им поотрываю, — промокая платком выступившую на лбу испарину, заверил Валерий Иванович.

— И не думай! — сверкнул глазами Шабалин. — Завалить все хочешь?! Выясни, кто там активничает в Южных Предгорьях и кто тут нам яму начал рыть, а потом аккуратненько перекрой им кислород. Не мне тебя учить, как это делается.

Моторин вдруг подумал, что если он проделает все, как нужно и в самые сжатые сроки, то кислород свободно могут перекрыть ему: у генерал-полковника имелись возможности убрать с доски отыгранную фигуру, а становиться таковой Валерий Иванович не хотел. И еще он подумал, что сегодня Шабалин заставил его пережить унизительный страх, разговаривая с ним, как с провинившимся слугой, а не как с соратником. При случае, Моторин ему непременно это припомнит и вернет! А случай представится, не может такого быть, чтобы он не представился. Сейчас главное купировать создавшуюся опасную ситуацию, пока она не разрослась, а потом притихнуть, затаиться и выжидать.

— Мои люди тоже займутся этим вопросом, — небрежно бросил Михаил Иванович. — А твое дело быстро подсказать: кто?!

— Пусть позвонят Ашоту Аветяну, — выжав из себя улыбку, ответил Моторин. — Он будет в курсе.

— Не тяни!

Шабалин отошел и заговорил с кем-то из знакомых, а Валерий Иванович, незаметно массируя правый бок, поплелся на свое место в зал заседаний.

Прежней близости и доверию между ним и генерал-полковником теперь точно уже никогда не бывать: какая близость и доверие, если ты всего лишь на положении информационного придатка? Ты скажи кто, а мой человек займется! Поди же ты, Моторин уже, стало быть, и не хозяин больше в своем ведомстве, а всего лишь пешка в руках вояк? Хорошо же, придет и его черед!

Очень хотелось открыть полученный от Шабалина конверт и посмотреть на фото, но Валерий Иванович заставил себя потерпеть до возвращения в свой кабинет, где никто ему не помешает и ненароком не спросит: что это такое любопытное он разглядывал? Лучше, пока тут льют воду с трибуны, подумать, кто же из его подчиненных проявил удивительную проницательность? Кстати, может быть, это даже совсем не его люди нащупали тщательно сокрытое от чужих глаз? Но какое-то внутреннее чувство подсказывало: нет, это его бойцы вцепились бульдожьей хваткой. И дай Бог, чтобы они ни о чем не догадывались, а посему не поставили его в известность о начатой операции лишь по причине гипертрофированного стремления к самостоятельности и неверия в него как руководителя, готового санкционировать их действия. А отнюдь не по причине серьезных подозрений, павших и на генерала Моторина. Однако в этом случае они могли заручиться поддержкой на более высоком уровне?!

Нестерпимо захотелось плюнуть на все, встать и уйти с совещания, уехать на дачу, забиться там в тихий уголок и с головой укрыться одеялом, создав свой тесный, никому не ведомый мирок. Вот бы еще научиться никого туда не пускать! Да только возможно ли это?

И вдруг как ударило током — Чуенков! Именно его отдел вел направление по Южным Предгорьям, и туда Виктор Николаевич отправил своего любимчика. Как его, кажется, Бахреев или Бахарев? Да, точно, Юрий Бахарев. Помнится, он хорошо владел фарси и английским, имел опыт оперативной работы в горячих точках и вполне мог влезть туда, куда ему влезать совсем не следовало.

И Чуенков! Ах, этот Чуенков — скрытный, всегда предельно вежливый, осторожный, умеющий ловко обходить любые острые углы и чуявший расставленные ловушки чуть не за версту. И людей он подобрал под стать себе, таких же, как он, тихушников, в самый неожиданный момент готовых вцепиться в горло. Не эта ли «сладкая парочка» Чуенков — Бахарев и начала мутить воду: один тут, а другой там?

Ну, если это они, все еще не столь страшно, как показалось в первый момент: Бахарева можно срочно отозвать, а Чуенкова заставить долепить собранные материалы и взять их под жесткий контроль. Одновременно пусть проводит свои мероприятия Шабалин. Вот ситуация и придет в норму…

Венеция, издавна привлекавшая туристов со всех концов мира, Азимову понравилась, хотя он больше любил горы, чем море и, честно говоря, предпочел бы ждать встречи в Швейцарии, но… Сейчас инициатива не в его руках и приходилось подчиняться правилам игры, навязанным неизвестным пока партнером. Обращаться со своим делом к официально действовавшим на рынке фирмам лидеры оппозиции не рекомендовали, поскольку им хотелось одновременно и сэкономить, и соблюсти конфиденциальность, а отдуваться за все опять приходилось Мирзо — его и здесь не оставляли нравоучениями и понуканьями.

В общем, дела шли ни шатко ни валко. Тягучей патокой тянулось время ожидания, однако Азимов не торопил его: глупо торопить время, отпущенное тебе Всевышним для пребывания на прекрасной и грешной земле. Тот, кто понял сущность бытия, никогда не торопился, поскольку все в руке Аллаха, и лишь неразумный сломя голову несется вперед. Такие, кстати, чаще всего и ломают себе шеи.

Город жил своей обычной жизнью, и Мирзо попытался, насколько мог, подладиться под ее ритм, чтобы как можно меньше выделяться. Хотя, среди разноплеменной толпы туристов, заполнявших отели и площади, магазины и рестораны, нетрудно затеряться кому угодно, казалось, все стремились попасть сюда, прокатиться в гондоле по каналам, осмотреть достопримечательности, купить пару цветных буклетов на отличной глянцевой бумаге и потом с гордостью сообщать всем, что побывал в Венеции и видел эту жемчужину архитектуры.

Мирзо тоже совершил прогулку по каналам, посмотрел на мостик вздохов, на Дворец дожей, покормил голубей на площади Марка и посетил музеи. Но нигде его не оставляла мысль: когда же, когда?! Сколько еще ждать?

Как всегда это случается, день исполнения желаний пришел совершенно неожиданно. Когда Мирзо вернулся с утренней прогулки, портье соообщил, что им интересовался некий господин Фосс. Это имя Азимову совершенно ничего не говорило. Он, поблагодарив портье, поднялся к себе в номер и даже не подумал, что это может быть как-то связано с его ожиданиями.

Однако спустя примерно полчаса раздался телефонный звонок, и, когда Мирзо снял трубку, он услышал незнакомый баритон.

— Синьор, Азимов?

— Да. С кем имею честь?

— Беспокоит Пауль Фосс по поручению вашего знакомого.

— О каком знакомом идет речь? — осторожно уточнил Мирзо.

— Он назначил вам встречу в этом городе. Припоминаете?

— И когда она должна состояться? — ответил вопросом на вопрос Азимов.

— Если не возражаете, сегодня.

— Не возражаю. Когда и где?

— Через час я буду ждать вас на площади Святого Марка, у колонны со львом. Меня узнать легко: я высокий брюнет в сером костюме.

— А мой знакомый?

— Все будет так, как должно быть, — заверял Пауль. — Итак, до встречи.

Мирзо пригласил к себе Абдулло-бобо и пересказал ему суть разговора с Фоссом. Помощник заверил, что он немедленно пошлет на площадь одного из своих людей, а на свидание направится сам вместе с Азимовым под прикрытием еще двух боевиков.

— Ты просто планируешь настоящую боевую операцию, — бледно улыбнулся Мирзо, — хотя на самом деле будет одна болтология и ожесточенный торг.