Одиссей против хорьков. Веселое введение в финансовые рынки - Георг фон Вальвиц

Ло понимает, что торговля могла бы идти намного оживленнее, если бы объем денежных средств был выше. И он выдвигает торговцам гениальное предложение: он откроет банк, выпускающий не подлежащие выкупу ноты, стоимость которых будет обеспечиваться не только драгоценными металлами, но и землей. Так и появляются бумажные деньги – банкноты.

Амстердамские купцы достаточно умны, чтобы не повестись на бизнес-модель Ло. Бумажные деньги существуют за счет доверия к людям, их выпускающим, а с этим у Ло, как нетрудно догадаться, определенный дефицит. Тем не менее в Париже не обладают подобной проницательностью, а нужда в деньгах там сильнее. У Людовика XIV в результате непрестанного ведения войн и ошибочной убежденности в том, что на Версале сошелся клином белый свет, накопились изрядные долги. Долги для государства – что шоколад для детей: то, что кто-то изрядно переборщил, становится ясно лишь спустя какое-то время. С 1690 года национальная валюта обесценилась в 40 раз. Всей Европе очевидно, что задолженность Франции слишком велика.

Джон Ло видит в этом удачную возможность проявить себя. В 1708 году он представляет монарху свою концепцию не обеспеченной драгметаллами валюты. Тот отказывается, поскольку Ло – не католик. После кончины Короля-Солнца Ло вновь пытает счастья, на этот раз у атеиста – регента герцога Орлеанского, с которым он, по слухам, познакомился в игорном доме. Герцог, падкий на все возможные формы расточительства, оказывается перед выбором: переходить либо на режим строгой экономии, либо к выпуску бумажных денег – и принимает решение в пользу весьма нетрадиционного по тем меркам варианта. Второго мая 1716 года Ло, имея в распоряжении капитал в размере шести миллионов фунтов, основывает учреждение, впоследствии получившее название «Королевский банк», обладающее правом выпуска банкнот. В действительности банкноты эти являются чеками на инвестированное в банк золото и серебро и в принципе могут в любой момент быть вновь обменены на металл. Высший свет быстро оценил практическое преимущество бумажных денег перед их предшественником, луидором. Довольно скоро банкноты начинают принимать повсеместно.

Однако вложенные денежные средства отнюдь не хранятся в банке, а идут на погашение государственного долга и покрытие текущих госрасходов. Чтобы в головы населения даже не закрадывалась мысль о том, что новая валюта ничем не обеспечена, Ло учреждает Луизианскую, или Восточную, компанию, известную также как Миссисипская. Компания обретает ряд монопольных привилегий на осуществление торговли с заморскими французскими владениями и сулит большой доход за счет разработки якобы колоссальных золотых месторождений в Луизиане. Продавая акции Восточной компании, государство может уже сегодня взимать средства, расход которых будет впоследствии покрыт за счет новых поступлений (золота). Это повышает репутацию банкнот, поскольку за счет продажи акций в Королевский банк стекаются немалые суммы; в качестве дополнительного обеспечения учреждение всегда может сослаться на те бумаги, которые оставляет в собственном распоряжении. Они и впрямь могли бы быть обеспечены, если бы у берегов Миссисипи действительно обнаружили золото и акции в самом деле возымели бы какую-то цену (а вместе с ними и банковский капитал). По крайней мере, на тот момент казалось, что за банкнотами стоят почти что неиссякаемые золотые запасы.

Джону Ло удается добиться значительного повышения курса бумаг. Благодаря временному искусственному снижению предложения стоимость акций Восточной компании растет. Добившись этого, он выставляет на продажу новые акции. Однако полученные таким образом деньги идут вовсе не на поиски золота в Луизиане – что весьма разумно, ведь никакого золота там нет, – а на санацию государственного бюджета. Ло получает пост министра финансов и становится самым влиятельным после регента человеком в стране.

За счет резкого повышения курса вдруг образуются огромные богатства. Это вызывает невероятный ажиотаж. На старой бирже царит переполох, торги вскоре перемещаются под открытое небо, на Вандомскую площадь и к Отелю де Суассон. Стража стремится сохранить тишину хотя бы в ночное время. Ло, постоянно сулящему разработку все новых луизианских месторождений, удается пробудить интерес к покупке у широких кругов населения, сбывая все больше акций по все более высоким ценам. Приток денег – благословение для государственной казны. Экономика, прежде страдавшая от недостаточного финансирования, вдруг оказалась наилучшим образом обеспечена ликвидными средствами. Дешево доставшееся богатство влечет за собой снижение налогов, и страна чудесным образом вновь начинает процветать. Но, увы, подобный подъем никогда не длится долго, и уже в 1719 году такой экономически подкованный наблюдатель, как Вольтер, деликатно заметил, что биржевой бум имеет больше общего с фантазией, чем с реальностью, добавляя, что «в Париже и впрямь с ума посходили»[3].

Скепсис вполне уместен, когда начало и конец предприятия не вполне ясны, а середина непрестанно претерпевает изменения. В 1720 году система Ло рушится. Принц Конти, раздосадованный тем, что испытывает трудности с покупкой акций, отправляет гонца в Королевский банк с поручением обменять его банкноты обратно на золото. И хотя Ло отдает распоряжение выплатить Конти причитающуюся ему сумму, вмешивается герцог Орлеанский и удерживает деньги в пользу казны. Не самая лучшая идея, поскольку в банк тут же устремляется весь Париж, обуреваемый желанием избавиться от акций и банкнот. Ажиотаж меняет русло. Каждому вдруг становится ясно, что Королевский банк не в силах сдержать свое обещание в случае необходимости обменять ассигнации обратно на золото. Бумаги стремительно обесцениваются. В период с сентября 1719 по декабрь 1720 года официальный курс золота менялся 28 раз. Популярности бумажных денег это не способствовало, положение ухудшалось. В июле 1720 года начинаются массовые беспорядки. При попытке взять штурмом Королевский банк гибнут 15 человек.

Джон Ло – безрассудный мошенник, которому посчастливилось стать министром. У него достало смелости создать иллюзию с тяжелейшими реальными последствиями. Но мир обязан ему изобретением бумажных денег, введенных во Франции в качестве законного платежного средства во время его пребывания у власти, в 1717 году. Ло оплачивает долговые обязательства другими обязательствами (банкнотами), которые, в свою очередь, обеспечиваются очередными обещаниями (луизианским золотом). Во всей этой истории об обязательствах, которые невозможно будет ничем покрыть, о богатой экономической фантазии и слепой жадности бумажные деньги фигурируют как шанс для государства выплатить суммы, занятые в звонкой монете, с помощью всего-навсего фикции.

Но то наблюдение, что нехватка средств душит экономику, и мысль о том, что эту преграду можно преодолеть при помощи выпуска банкнот, не лишены оснований. С нынешней точки зрения наивной выглядит попытка установить доверие к бумажным деньгам, обеспечивая их при помощи безнадежно обесцененных акций. Их удается надежно ввести в оборот, лишь если есть уверенность, что денег не будет выпущено чересчур много. Для грамотного осуществления перехода от золота к бумаге Ло – не самый лучший министр, а Филипп Орлеанский – однозначно не самый лучший правитель. Джон Ло не обладает ни скепсисом, ни хладнокровной расчетливостью, ни скромностью, которая в мире финансов важна не меньше, чем дерзость, которой у него хоть отбавляй.

И вот его идеи довольно быстро вновь уходят в ту почву, которая их породила. Попытки внедрить бумажные деньги продолжаются, но практически всегда принимают дурной оборот: в какой-то момент ассигнаций оказывается выпущено больше, чем имеется в наличии драгметалла. Редко можно встретить учреждение, которое в силах было бы противостоять подобному искушению. Лишь 250 лет спустя в центральных банках золото и деньги окончательно будут разведены в разные стороны. Вот сколько времени требуется на то, чтобы вновь реабилитировать хорошую мысль, приведшую однажды к финансовой катастрофе. Сегодняшний мир нельзя себе и представить без необеспеченных денежных средств.

Последнюю на нашей памяти попытку обменять бумажные деньги на золото по установленному обменному курсу предприняли, по иронии судьбы, те же французы в 1971 году, осознав, что в целях финансирования войны во Вьетнаме Америка принялась печатать слишком много долларов и ее обещание в любой момент обменять доллар обратно на металл стало еще более невыполнимым, чем было раньше. Поскольку французы не прочь позлить американцев, они потребовали от них сдержать данное слово. И хотя из собственной истории им было ясно, что золотого запаса Америки они при этом так и не увидят, им по крайней мере доставляло удовольствие унизить своих лучших друзей. Американцы на требования Франции отреагировали точно так же, как в свое время герцог Орлеанский – на посланника принца Конти, и, отказавшись производить обмен, полностью перешли на бумажные деньги.