Энциклопедия логических ошибок: Заблуждения, манипуляции, когнитивные искажения и другие враги здравого смысла - Иммануил Толстоевский

Оскорбление: «Идиот, ты неправ!»

Уловка: «Ты неправ, потому что ты идиот».

Но, на мой взгляд, это попытка перескочить через ступеньку. Ведь к оскорблению тоже что-то привело. Мало кто способен ни с того ни с сего подойти к случайному человеку и нахамить (соцсети, разумеется, не в счет). Почти у любого оскорбления есть контекст, то есть «до» и «после». И в этом контексте оскорбление служит какой-то цели – либо подорвать репутацию оппонента, либо вынудить его прекратить общение, чтобы показать публике, что он «уходит от дискуссии». Формально это не аргумент ad hominem, а хамство ad hominem, но в этой книге и так слишком много формального.

•••

Перейдем к варианту С, который «формально» и есть ad hominem… (Вариант D все равно никто не выберет, давайте не будем обманывать друг друга. У тех трех–пяти человек, которые искренне так думают, Нобелевка уже есть.) Допустим, мы принадлежим к культуре, где «масон» – ругательство, потому что «масоном» быть плохо. Тогда это непосредственная попытка очернить репутацию. Так поступают довольно часто – просто потому, что это действенно. Как мы уже разбирали и в контексте истории про пастушка-шутника, и в предыдущей главе, фокус на источнике часто необходим, а иногда – полезен (в качестве адаптации). Мы делаем быстрые выводы, учитывая прошлое и ряд общих категорий. Никто не рассчитывает, что изолгавшийся журналюга на этот раз напишет святую правду, поэтому мы пожимаем плечами – мол, свеча лжеца пиарщика горит до выборов[284], – и переключаем канал. Жизнь слишком коротка, чтобы надеяться, что в гнилом источнике чистая вода, а гнилой человек прав.

Больше того, тот же механизм задействуется не только для того, чтобы наказать лжецов, но и для того, чтобы «защитить» нашу собственную группу от чужих идей. Для доброго католика само по себе масонство – уже беда, а признать правоту масона по какому бы то ни было вопросу – серьезнейший челлендж[285].

И, напротив, сводить любой спор к «масонству» оппонента – великолепная возможность подновить чувство «мы», чувство групповой идентичности. А если оппонент действительно прав по важному вопросу, его слова потом все равно переварят внутри группы, а историю перепишут: «На самом-то деле мы с самого начала это утверждали, вы у нас собезьянничали».

•••

Надеюсь, вы не фанатик секты или группы. Вот несколько советов, как использовать ad hominem в личных целях. Во-первых, помнить, что это мысленный ярлык, и не слишком полагаться на достигнутые результаты. Если оппонент вдруг окажется прав, у вас должно быть пространство для маневра – например, чтобы заявить: «Ну, даже сломанные часы дважды в день показывают правильное время». Надо учитывать, что уловки сами по себе большой риск: пользуясь ими как инструментом, вы можете незаметно для себя стать их инструментом. Это касается и публики, и выступающих.

Во-вторых, лучше избегать подростковых нападок и не бросаться бессвязными оскорблениями: ведите себя так, будто вы вынуждены озвучивать обвинения, подрывающие доверие к оппоненту.

– Господа, как насчет заявлений оппозиции, что бюджет управления по делам религии намного больше бюджета министерства здравоохранения?

– Эти как заезженная пластинка – никак не могут смириться, что Турция мусульманская страна. Вы же знаете, мы всегда смотрим вперед, хотим вести Турцию в будущее и не любим бить ниже пояса. Поэтому я не хотел бы напоминать, что носители менталитета, которые сегодня при каждой возможности критикуют нашу веру, в недавнем прошлом превращали мечети в конюшни[286]. Жаль, что якобинцы не меняются…

•••

Третий и последний совет: в некоторых учебниках выделяют отдельную логическую уловку – оскорбительная аналогия (abusive analogy): унижать соперника не напрямую, а через аналогию. Рассмотрим сравнение:

Лидер оппозиции, который внезапно выиграл выборы и сел в кресло, похож на школьника, который не готовился к уроку, думая, что его не спросят, но был вызван к доске.

«Сравнение» не совсем правильное слово: аналогия учитывает лишь одно свойство и обращает внимание на параллель, связанную с темой. Политик и школьник из этого примера необязательно должны быть похожи во всех отношениях. Проводится параллель между их замешательством и неподготовленностью, вот и все. Уловка этим и хороша: вы не оскорбляете, публика сама выстраивает нужную связь.

•••

Бонусные баллы начисляются за саркастическую аналогию:

Премьер-министр, демонстрируя навыки верховой езды на праздновании победы при Манцикерте[287], ничуть не уступал нашим предкам, приехавшим из Средней Азии на лошадях.

Здесь апелляция к человеку работает сразу на нескольких уровнях. Высмеивается не только искусство наездника, намек тоньше: премьер, который пытается разыграть националистическую карту, по-настоящему никак не связан с этой средой. Повседневная политика опирается не на рационализм, а на культ лидера, поэтому такая критика – наносящая урон авторитету, но не выглядящая как низость – бьет наповал. Впрочем, политики это заслужили: любишь розы, терпи и шипы; любишь пиар, терпи и шпильки от соперников.

БУДЕТ НА ЭКЗАМЕНЕ. ГРАММАР-НАЦИ

В наше время это единственные нацисты, которых принимают в приличном обществе. Они тычут оппонентов носом в самые пустяковые ошибки правописания, игнорируя суть. А уж если встречаются два граммар-наци, перепалка может быть бесконечной.

– Все знают что турецкий – бедный язык.

– Перед «что» ставится запятая. Вы даже неумеете правильно писать на языке, который критикуете!

– «Не» с глаголами пишеться отдельно, поучите меня еще.

– «Пишеться», а-а-а, немогу больше!

Как вы, наверное, догадываетесь, ad hominem такого типа особенно оправдан в беседах про образование. А если мы соединим это с унизительной аналогией?

– Какую последнюю книгу вы прочли?

– Я нечитаю книг и мне нормально.

– Это точно. Прямо как запах пота: вам нормально, а окружающие чувствуют.

Если честно, этот нацизм я нахожу довольно-таки полезным. Речь, конечно, не о том, чтобы с лупой выискивать опечатки в постах, второпях набранных на смартфоне. Таких ленивых и мелочных граммар-наци мы живо исключаем из партии. Я о систематических ошибках.

Такие фильтры полезны – особенно в соцсетях, когда нужно как можно быстрее вынести суждение о собеседнике (буду ли я с ним спорить, буду ли я его слушать, добавлю ли я его в друзья…).

Правописание – продукт договоренностей, но письменная речь человека, за столько лет не научившегося писать «не» с глаголами раздельно и различать «-тся» и «-ться», просто вопиет о его среде, начитанности и уровне потребления омега-3. Примерно как умение пользоваться ножом и вилкой. Конечно, исключения всегда есть, но обычно эти фильтры довольно безошибочны.

87. «Знаем мы, кто за ними стоит». Апелляция к выгоде[288]

Вместо обсуждения темы фокусироваться на целях человека, ставя под сомнение его объективность.

Особый вид перехода на личности – делать упор не на его компетентность, ум или образованность, а на его возможную выгоду. Скажем, в споре о минимальной оплате труда аргумент «Конечно, ты хочешь, чтобы ее подняли, чего еще ждать от профсоюзника?» будет в тему (он объясняет, почему возник спор), но весомым его не назовешь (он не объясняет, почему, собственно, рост минимальной оплаты труда – это плохо).

•••

Это особенно эффективная тактика в споре против специалистов по теме, когда ты невежда и занимаешь популистскую позицию.

Эксперт. Сотни ученых так и не нашли связь между прививками и аутизмом.

Оппонент. А разве не вы 15 лет возглавляли отдел исследований в одной известной фармкомпании? Разве у вас нет ее акций? Разве вы не отстаиваете в медиа эту прогнившую систему?

Возможно, это и правда портрет медийного рупора, вполне способного лгать за деньги. Возможно, на его интересы указано справедливо.

Беда в том, что точно так же выглядел бы портрет человека, у которого достаточно способностей и опыта, чтобы сделать себе имя в соответствующей сфере, и достаточно хорошо подвешен язык, чтобы журналисты часто обращались к нему за комментариями. Иначе говоря, много ли на свете специалистов, которые и достаточно подкованы в теме вакцинации, и имеют доступ к клиническим испытаниям, и за столько