А ЧЕМ РОССИЯ НЕ НИГЕРИЯ? - И. СМИРНОВ

Эта неутешительная статистика приведена для того, чтобы читатель осоз­нал: России всё-таки ещё есть куда падать. У нас «всего» 6% детей младше

5 лет хронически недоедает[26]. Конечно, и это — страшная и позорная цифра для крупного экспортёра нефти, члена «восьмёрки» и кандидата на роль вели­кой сырьевой державы. (Заметим в скобках: великих сырьевых держав не бы­вает.) Но в случае падения в пятый мир — неизбежного при попытке реально­го выполнения изоляционистской программы г-на Юрьева — всё станет нам­ного хуже.

А вот «третий мир» в понимании г-на Паршева — это мнимая величина. Его давно уже не существует. Он расслоился ещё в 1960-1970-х годах, и с тех пор это расслоение нарастает. Для примера удобно взять Юго-Восточную Азию, которую г-н Паршев не раз приводит в качестве типичной области «третьего мира». Совершенно ясно, что Сингапур стоит на одной ступени раз­вития, Малайзия и Таиланд — на другой, Индонезия — на третьей, а Вьетнам, Камбоджа, Лаос и Мьянма (бывшая Бирма) — на четвёртой. Эти государства в настоящее время не только сильно различаются по уровню оплаты труда, но и решают совершенно разные задачи.

Сингапур, где ещё в начале 1960-х годов царила страшная нищета и 40% избирателей голосовали за компартию маоистского толка, теперь прочно во­шёл в первый мир. Даже Малайзия и Таиланд очень сильно отстают от Синга­пура. Но эти государства сумели избежать войн и революций и давно переста­ли быть сырьевыми придатками развитых стран. В их экспорте доля высоко­технологичной продукции высока, и притом она возрастает. Богатая нефтью Индонезия сильно пострадала от социалистического эксперимента при прези­денте Сукарно и от разгула коррупции при президенте Сухарто. Начавшийся в последние годы переход к демократии там тоже оказался нелёгок. Но доля «ненефтяного» экспорта в Индонезии уже сейчас значительна, и у этого госу­дарства есть хорошие шансы в обозримом будущем слезть с нефтяной «иглы». Хотя пока что жизненный уровень там низкий (27% детей хронически недо­едает).

Однако в Юго-Восточной Азии есть и такие страны, по сравнению с кото­рыми даже Индонезия — передовое государство. Вьетнам, Лаос, Камбоджа и Мьянма и вовсе принадлежат к группе беднейших стран мира. Скажем, в Со­циалистической Республике Вьетнам, по данным на 2000-2003 годы, хрони­чески недоедало 34% детей. Этот показатель хуже, чем в большинстве стран Африки! Да и установленная законом минимальная зарплата во Вьетнаме — 12 долларов в месяц — как-то не радует. Отчасти массовая нищета во Вьетна­ме — это наследие войны, длившейся здесь с небольшими перерывами с 1945 по 1975 год. Но не стоит забывать и о том, что в первое десятилетие мирной жизни (1975-1985) жизненный уровень вьетнамцев не рос, а падал. В те годы во Вьетнаме всерьёз строили социализм, а из этого занятия ничего, кроме

дальнейшего роста бедности, получиться не может. В середине 1980-х годов в Сайгоне (официально этот город переименован в Хошимин, но никто из вьетнамцев официальным названием в разговорной речи не пользуется) электричество отключали куда чаще, чем в годы войны! Нередко отключали и воду. К счастью, после смерти генсека вьетнамской компартии Ле Зуана (1985) строительство социализма в многострадальной индокитайской стране прекратили. И правильно сделали, поскольку вьетнамский народ на редкость мало соответствует такому общественному строю. С тех пор во Вьетнаме наб­людается устойчивый экономический рост. Но он начался со столь низкой ис­ходной точки, что до преодоления массовой бедности ещё далеко. Так что по­ка Вьетнам остаётся где-то в четырёхсполовинном мире.

Какой вывод мы обязаны сделать, рассмотрев опыт стран Юго-Восточной Азии? Этот вывод строг и ясен: страны, которые раньше других выбрали наи­более рыночную и наиболее открытую экономику, добились наибольших ус­пехов. И напротив, государства, долго пытавшиеся изолироваться от внешне­го мира (Вьетнам, Мьянма), ещё весьма далеки от преодоления массовой ни­щеты. Хотя их правительства давно взялись за ум и не только отказались от строительства социализма, но и всячески привлекают (а отнюдь не изгоня­ют) иностранный капитал.

Расслоение некогда единого «третьего мира» — не столько результат действия каких-либо объективных факторов, сколько следствие политики правящих кругов азиатских, африканских и латиноамериканских государств. Одни из этих стран поднялись во второй мир (а Сингапур — даже в первый), другие упали в пятый, а третьи толкутся где-то посередине.

Следует признать, что миф о «третьем мире» живуч, и его распространяет далеко не один г-н Паршев. Это яркий пример инерции общественного созна­ния. Однако мифы ничего, кроме вреда, не приносят, и их надо изживать. Ре­альный третий мир существует, но он невелик. А самое главное — большая часть России до него пока не дотягивается. Так что угроза падения до уровня «третьемировых стандартов» для нашей страны — мнимая. Если мы достиг­нем уровня настоящего третьего мира (скажем, Малайзии или Таиланда), то для нас это будет подъём, а отнюдь не падение. Например, в Таиланде ми­нимальная зарплата составляет 90 долларов в месяц. «Третьему Риму» до та­кой минимальной зарплаты ой как далеко! Да к тому же у нас не минимальная зарплата, а МРОТ. Любому человеку, мало-мальски знакомому с языкознани­ем, очевидно, что это слово одного корня с глагольными формами «мру», «мрут» и т.д., смысл которых предельно ясен...

ф-

ГЛАВА 8. СУЩЕСТВУЕТ ЛИ В РОССИИ ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ?

В России никогда не будет капитализма. У неё всегда будет свой специальный строй.

В.К. Плеве

При каком строе мы живём? Ответы на этот внешне не слишком каверз­ный вопрос в современной России отличаются большим разнообразием. Са­мая распространённая версия: у нас утвердился дикий, или бандитский, капи­тализм. Достоинство этого объяснения в том, что оно ухватывает внешнюю, наиболее наглядную сторону наблюдаемых в нашей стране социальных про­цессов. Действительно, сложившиеся у нас порядки похожи, пожалуй, всё-та­ки не на капитализм, а на советское пропагандистское представление о нём. Тут и вроде как бы частная собственность, и сильнейшее имущественное рас­слоение, и монополии. (Правда, монополии — отнюдь не характерный приз­нак капитализма, и в экономически развитых странах как раз существует жёсткое антимонопольное законодательство. Но советская пропаганда десяти­летиями бубнила о «господстве монополий», и многие советские люди в это верили.) Что касается определений «дикий» или «бандитский», то при всей своей эмоциональности и пристрастности они верно отражают некоторые черты нашего нынешнего уклада. Такие черты сложившегося у нас общест­венного «порядка», как несоблюдение законов, верховенство силы над пра­вом, являются очень существенными его особенностями.