А ЧЕМ РОССИЯ НЕ НИГЕРИЯ? - И. СМИРНОВ

Однако такие объяснения не проходят. Ведь нельзя сказать, чтобы Нигерия страдала от эксплуатации её иностранным капиталом. Прямые иностранные инвестиции в нигерийскую экономику очень малы. Из крупных транснацио­нальных корпораций там действуют лишь нефтяные: «Роял Датч/Шелл», «Шеврон/Тексако», «Эксон/Мобил» и «ТотальФинаЭльф». Причём эти ком­пании только качают нефть, а в обрабатывающую промышленность капитал не вкладывают.

Между тем, почему бы буржуям не вкладывать деньги в нигерийскую экономику? По теории Паршева они должны туда устремиться! Ведь за­трат на отопление в Нигерии нет, а зарплата — у кого она вообще есть — явно ниже среднемировой. Следовательно, затраты на производство ка­

кой-либо продукции в этой стране должны быть гораздо ниже среднеми­ровых!

Но — вот беда! — на деле наблюдается противоположное явление. Капи­тал бежит из Нигерии! Причём утекает он оттуда в особо крупных размерах. К концу 1990-х годов общие размеры вывезенного из Нигерии капитала со­ставляли, по различным оценкам, от 26 до 55 млрд долларов США. Если пра­вильна первая цифра, то сбежавший из Нигерии капитал примерно равен внешнему долгу этой страны и немного уступает годовому ВВП. Если же вер­на вторая цифра, то размеры бегства капитала вдвое превышают внешний долг и в полтора с лишним раза — валовой внутренний продукт!

Известно, что капитал из Нигерии утекает в западные банки, особенно британские и швейцарские, которые отнюдь не предлагают своим клиентам какую-то баснословно высокую прибыль. Получается картина, прямо проти­воположная теории Паршева. Напомню, что наш идеолог писал: «А каждый появившийся у нас доллар немедленно побежит туда, где он сможет полу­чить прибыль» (с. 97). В Нигерии прибыль на вложенный доллар должна быть в разы более высокой, чем в Швейцарии или в Англии. А капитал утека­ет из африканской страны в Европу, а наоборот не желает. Выходит, не в од­ной прибыли дело? Тут стоит разобраться. В этом нам поможет книга Л.В. Ге-велинга.

Нигерия — очень показательная модель клептократического государства, где ярко и полно проявились неизбежные последствия засилья клепто-, луто-и плутократии. Здесь следует не упускать из виду, что клептократия первична. В Нигерии она сложилась уже в первые годы после получения независимости (1960). Уже тогда в стране получило распространение мнение, что использо­вание служебного положения для обогащения — характерная особенность аф­риканского образа жизни. Лутократия и плутократия сформировались позд­нее — примерно к концу 1970-х годов.

С 1979 по 1999 год у власти в Нигерии неизменно находились правитель­ства, откровенно защищавшие интересы клептократии вместе с её естествен­ными союзниками — лутократией и плутократией. Именно в этот период на­иболее ярко проявились все пагубные последствия такого социально-экономи­ческого уклада.

Во-первых, клептократическое государство непривлекательно для иност­ранных инвесторов. Буржуи — довольно капризные люди, и они вовсе не рвут­ся туда, где живут по понятиям. Отпугивают их, видите ли, коррупция, прес­тупность и правовая непредсказуемость! Не привлекает и необходимость тра­тить 37% рабочего времени на согласования с чиновниками. Не нравится укоренившийся в Нигерии обычай захватывать представителей иностранных фирм в заложники — то с целью выкупа, то просто с целью трудоустрой­ства (!). А ещё вдобавок не радуют плохие дороги и постоянные перебои

с электроэнергией. И ведь вот что примечательно: климат Нигерии ничуть не похож на российский — а дороги столь же плохи (если не хуже). Это об­стоятельство должно окончательно подорвать веру в «климатическое» объяс­нение российского бездорожья. Да и отключения электроэнергии, надо ду­мать, с природными условиями не связаны.

Во-вторых, в подобном государстве крайне неуютно всем более или менее законопослушным «туземным» предпринимателям. Они скованы мириадами правил, нарочно придуманных коррумпированным чиновничеством, чтобы иметь предлог вымогать взятки. Помимо чиновников, нередко приходится от­стёгивать круглые суммы и бандитам. Рэкет в Нигерии процветает — так же как и заказные убийства. Государственные кредиты среднему и малому биз­несу недоступны, они монополизированы плутократами. Из-за отсутствия ре­гулярной подачи электроэнергии при каждом предприятии приходится созда­вать небольшую электростанцию на мазуте или хотя бы держать дизельные двигатели. А это, между прочим, существенно увеличивает затраты! Бездо­рожье тоже заметно повышает издержки.

И, главное, отсутствуют гарантии личной безопасности и прав собствен­ности. Даже плутократ не застрахован от тюрьмы и конфискации имущества. Такая участь постигла одного из богатейших людей Нигерии 1980-х — начала 1990-х годов М. Абиолу. Он захотел стать президентом, а генералам это не понравилось, и силовики показали, на чьей стороне сила. Хотя Абиола, по-видимому, победил на выборах 1993 года (военные отменили их результаты), его посадили. Его деловая империя была расхищена чиновниками, а жену уби­ли якобы уголовники. Когда умер диктатор С. Абача (за 4,5 года правления укравший около 5 млрд долл.), пошли разговоры о скором освобождении Аби-олы. Но тут бывший богач и кандидат в президенты внезапно скончался. (В России тоже появился свой Абиола, притом он уже сидит, но пока ещё не по­бедил на президентских выборах.)

Для расправы же с мелким и даже средним предпринимателем не нужно вмешательства всесильного главы государства. С ним может справиться и клептократ средней руки.

Таким образом, бегство капитала из живущего по понятиям государства не­избежно. Клептократы вывозят капитал по той простой причине, что всё их состояние — результат воровства. Скрыть его преступное происхождение и «отмыть» можно только за рубежом. Кроме того, редкий клептократ на­столько уверен в прочности своего положения, что совсем не рассматривает возможность бегства за бугор. У лутократов мотивы вывоза капитала пример­но те же, но международный размах их деятельности (это в особенности отно­сится к наркоторговцам, контрабандистам, международным мошенникам) и более частые столкновения с правоохранительными органами на родине ещё более усиливают их стремление перевести капитал за границу. Что касается

плутократии, то её капитал не всегда приобретает свойства негативного капи­тала, но в случае возникновения угрозы конфискации имущества плутократы тоже переводят капитал за рубеж. К этому же шагу они прибегают, чтобы уй­ти от налогообложения, или в тех случаях, когда взятки чиновникам, дань бан­дитам и прочие непроизводительные издержки подрывают прибыльность их деятельности.