О значении древней истории - Николай Андреевский

Николай Аркадьевич Андреевский

О значеніи древней исторіи

Міръ ученый и образованный рѣшилъ уже, что нѣтъ картины величественнѣе и наставительнѣе – картины исторической вообще. Жизнь многихъ десятковъ вѣковъ, съ первой минуты рожденія человѣческаго общества, до настоящаго его развитія, раскрывается въ ней передъ нами во всемъ поразительномъ ея разнообразіи. – При общемъ взглядѣ на эту чудную картину – дивишься ей, и невольно погружаешься въ глубочайшія размышленія; при взглядѣ на части – знакомишься съ картиною ближе, a при разсмотрѣніи частностей изучаешь ее. – Но и этотъ общій взглядъ, и ближайшее знакомство, и изученіе въ подробностяхъ картипы, – все взаимно обусловливается одно другимъ. При разсматриваніи частей нельзя не увлекаться въ подробности, и въ тоже время, чтобы понять эти подробности, нельзя не смотрѣтъ на всю картину. Какъ въ цѣпи каждое звѣно связано съ другими, такъ и въ жизни міра каждый возрастъ есть поясненіе другаго, – a всѣ вмѣстѣ составляютъ сущность, жизнь этой картины.

Этотъ взглядъ даетъ намъ возможность, не нарушая цѣлости исторической картины, ограничиться въ настоящемъ нашемъ разсужденіи разсмотрѣніемъ только одной части ея, именно міра древняго – дѣтства человѣчества, какъ называютъ его обыкновенно, – и опредѣлить его характеръ и значеніе въ отношеніи ко всей исторической картинѣ.

Что прежде всего бросается намъ въ глаза при взглядѣ на эту картину? – То, что каждая нація міра, живя и дѣйствуя для цѣлаго человѣчества, имѣетъ еще и свою собственную физіономію. – Это какъ бы члены одного семейства, или лучше сказать одного тѣла, каждый съ своеобразною свободною дѣятельностію: но всѣ вмѣстѣ выражающіе одну какую-либо идею, по волѣ Бога, общаго Промыслителя человѣчества.

Всѣ первоначальныя націи древняго міра мы находимъ около Средиземнаго моря, какъ бы около одной общей колыбели младенчествующихь племенъ. Тамъ, на востокѣ, мы видимъ сначала племя Халдейское – съ характеромъ воинствующимъ по преимуществу: это былъ мечъ Божій для наказанія народовъ, по выраженію св. Писанія. – Передъ ними, ближе къ морю, живутъ Евреи – исключительные служители Бога истиннаго, среди разнообразнаго многобожія древняго міра. – Подлѣ нихъ – Финикіяне, купцы и орудіе знакомства древнихъ, чуждыхъ другъ другу народовъ. – На южной сторонѣ Средиземнаго моря – отрасль ихъ. Карѳагеняне – купцы и воины вмѣстѣ. – Между ними и Евреями, на юго-восточномъ краю Средиземнаго моря Египтяне – земледѣльцы и мудрецы древняго міра. И наконецъ, дальше всѣхъ, за племенемъ Халдейскимъ, Персы, главнымъ народъ племени Иранскаго, соединившіе въ себѣ всѣ элементы востока, по покореніи его.

На западѣ древняго историческаго міра, на противоположной сторонѣ Средиземнаго моря, мы находимъ сначала Грековъ, народъ по преимуществу поэтическій, изящный. Справедливо сказано, что древняя Еллада вся лежала въ предѣлахъ линіи красоты, и что этою-то линіею она отдѣлялась отъ варваровъ, т. е. не Грековъ. Греки были первымъ народомъ историческаго запада, и первые стали безъ сравненія выше всѣхъ другихъ древнихъ народовъ по своему врожденному, глубокому сочувствію ко всему гармоническому, истинному, прекрасному и по своему отвращенію отъ всего неестественнаго и преувеличеннаго. Молодому Пиндару, показывавшему расположеніе къ восточной колоссальности, сказала однажды Коринна, что нужно сѣять изъ руки, a не изъ полнаго мѣшка: эти слова были основнымъ греческимъ народнымъ вкусомъ. Во вкусѣ греческомъ было столько красоты идеи, формы и взаимной ихъ гармоніи, что самыя фуріи представлялись y нихъ не съ ужасающимъ и отвратительнымъ лицомъ, но такъ, что чувство ужаса невольно навѣвалось на зрителя, выступая незамѣтно изъ всей постановки прекрасной статуи. Наконецъ филологія открыла намъ, что только на одномъ греческомъ языкѣ есть слово χαλοχἀγαϑία, которое выражаетъ всегдашнее гармоническое сродство двухъ понятій: прекраснаго и добраго, т. е. Греки полагали, что въ прекрасномъ тѣлѣ должна быть непремѣнно и прекрасная душа. – На сѣверъ отъ Греціи лежала Македонія. Это была та же Греція, только съ примѣсью варварства; потому что народонаселеніе Македоніи составили Греки и туземцы. Греки принесли къ нимъ свое позднѣйшее образованіе, смѣшались съ ними, и изъ этого смѣшенія образовалась та чудная жизнь Македонянъ, которой полнымъ выраженіемъ былъ Александръ. Это былъ и необыкновенный полководецъ, и поэтъ, и великій государь, но только въ отношеніи Македонянъ и Грековъ, но и въ отношеніи всѣхъ побѣжденныхъ имъ народовъ: его политическій умъ впервые соединилъ востокъ и западъ такими узами политическими и нравственными, что невольно признаешь въ Александрѣ Македонскомъ человѣка великаго, и въ то же время въ этомъ человѣкѣ было слишкомъ много недостатковъ, свойственныхъ еще народамъ необразованнымъ, каковы были туземные Македоняне, до поселенія между ними Грековъ. – Наконецъ, еще западнѣе міра греко-македонскаго жили Римляне, – народъ, y котораго развилось такое сильное преобладаніе ума и воли, какъ y Грековъ чувства и вкуса. Римскій умъ весь обращенъ былъ къ практической пользѣ, т. е. къ пріобрѣтеніямъ и къ устройству пріобрѣтеннаго. Поэтому-то Римляне были отличными воинами и строителями. Они завоевали себѣ весь древній міръ и устроили свою имперію такъ, что формы этого устройства сохранились до нынѣ. Въ Римскомъ мірѣ соединились всѣ элементы древняго міра. Таковъ былъ отличительный характеръ каждаго народа въ великой семьѣ древняго историческаго міра.

Всѣ они, развиваясь свободно и сообразно личному своему характеру, выражали въ тоже время одну великую идею. Эта идея состояла въ естественномъ развитіи человѣчества падшаго и предоставленнаго собственнымъ силамъ, чтобы съ помощію ихъ приблизиться къ тѣмъ великимъ истинамъ, которыя снова принесъ на землю, для обновленія человѣчества, Христосъ, Сынъ Божій. – Вотъ та идея, которою проникнута вся картина жизни древняго міра: эта идея не лишаетъ націи свободы развитія, и не исключаетъ въ то же время изъ исторической картины міроправленія Божія.

Зная характеръ каждаго народа и ту идею, которая дана была въ основаніе дѣятельности его, посмотримъ теперь ближе, въ чемъ же выразили древніе народы свою дѣятельность для осуществленія этой идеи.

Мнѣніе, что въ древней исторіи, особенно, чѣмъ далѣе къ началу, т. е. въ исторіи востока, не возможны ни хронологія, ни разумное изложеніе фактовъ, существуетъ почти съ тѣхъ самыхъ поръ, какъ только началось настоящія историческія занятія, именно съ половины XVIII вѣка; и оно справедливо только въ одномъ случаѣ, именно, что мы до сихъ норъ не имѣемъ еще полной прагматической исторіи востока въ томъ видѣ, въ какомъ мы привыкли видѣть исторію временъ новѣйшихъ. Исторія востока до сихъ поръ еще мало извѣстна, какъ по недостатку источниковъ и худому знакомству съ тѣми, которые существуютъ, такъ въ особенности потому, что сказанія восточныя суть чистая поэзія. Поэтическіе миѳы восточные, изъ которыхъ состоитъ вся исторія востока, дѣйствительно слишкомъ колоссальны, фантастичны, какъ и всѣ памятники востока, – тѣмъ не менѣе всѣ они имѣютъ какое-нибудь основаніе, чисто историческое. Это доказываютъ всѣ новѣйшіе изслѣдователи древностей восточныхъ, занимавшіеся этимъ предметомъ исключительно.

Ученая критика нашла въ поэтическихъ миѳахъ Востока разрѣшеніе основныхъ историческихъ вопросовъ, именно: о первоначальномъ развитіи общества человѣческаго, съ первыхъ ступеней его – съ кастъ и отдѣльныхъ семействъ, до государствъ монархическихъ. Индійскіе миѳы говорятъ, что касты учреждены были богомъ Брамою еще при сотвореніи человѣка, и что брамины или жрецы произошли изъ головы Брамы, кшетрія или воины – изъ груди, вайшія или ремесленники – изъ живота и лядвей, a судра или рабы – изъ ногъ. Въ этомъ здѣсь видно во 1-хъ, вѣрованіе востока въ происхожденіе всего отъ одного начала, именно отъ Бога, и проникновеніе религіею всѣхъ проявленій жизни; во 2-хь, то, что на востокѣ первоначально имѣла значеніе только каста, или масса людей, a не человѣкъ въ отдѣльности, такъ что внѣшняя природа совершенно подавляла тамъ духовную природу человѣка. Поэтому-то мы и называемъ касты низшею ступенью обществъ политическихъ. – Взаимнымъ отчужденіемъ кастъ объясняется и та уединенность, которая составляетъ отличительную черту политической жизни государствъ восточныхъ; такъ что тѣ государства, y которыхъ касты долѣе существовали – долѣе другихъ сохранили и свой уединенный характеръ; таковы были, Индія, Мероэ и Египетъ.

Уединенность и своеобразіе государствъ восточныхъ были причиною и тѣхъ своеобразныхъ религій, которыя мы находимъ въ каждомъ изъ нихъ: законъ религіозный по самому развитію обществъ былъ тамъ соединенъ съ закономъ государственнымъ. Идеи и преданія о Богѣ и божественныхъ предметахъ, уклоняясь съ теченіемъ времени отъ первоначальной чистоты и истины, принимали y каждаго народа неисчислимые оттѣнки, искажались, терялись и наконецъ національныя божества съ самыми разнообразными аттрибутами населяли міръ. Эти аттрибуты тѣмъ фантастичнѣе и колоссальнѣе, чѣмъ далѣе къ востоку, и тѣмъ утонченнѣе, чѣмъ ближе къ западу: такова религія Зороастрова у Иранскаго племени. Въ Греціи и Римѣ божоства принимаютъ уже человѣческую форму.