О значении древней истории - Николай Андреевский

Такимъ образомъ дѣло Александра Македонскаго было только началомъ соединенія всего древняго историческаго міра. Послѣ смерти Александра, когда раздробилась его монархія, единство Греціи приняло послѣдній свой видъ: она раздѣлилась тогда на два большіе союза: Ахайскій и Этольскій, которыхъ государственнымъ устройствомъ было устройство штатовъ. Но соперничество между этими союзами и вмѣшательство въ дѣла Греціи сначала Македоніи, a потомъ Рима, слишкомъ ясно убѣдили Грековъ въ непрочности такого единства. Римъ покорилъ своей власти какъ Грецію, такъ и ослабленную Македонію; но въ тоже время и самъ подчинился умственному и нравственному вліянію Греціи.

Риму Провидѣніе судило рѣшительнымъ и всестороннимъ образомъ соединить весь древній историческій міръ, и въ этомъ соединеніи всего языческаго, сначала стать въ прямую противоположность и борьбу съ христіанствомъ, пришедшимъ обновить человѣчество; a потомъ, послѣ упорной борьбы, уступить свое мѣсто новымъ, свѣжимъ государствамъ христіанскимъ. Въ этомъ-то послѣднемъ соединеніи, борьбѣ и паденій язычества, и заключается весь интересъ Римской исторіи.

Въ основаніи Рима стоятъ патриціи и плебеи. Патриціи вовсе не означаютъ знати, a плебеи – черни. Это были два совершенно чуждые другъ другу народа, изъ которыхъ первый былъ только побѣдителемъ другаго, и какъ побѣдитель, онъ поселилъ его подлѣ себя, безъ всякихъ правъ государственныхъ, не лишая его впрочемъ личной свободы. Какъ всѣ младенчествующія племена древняго міра жили въ совершенной отдѣльности другъ отъ друга, такъ и патриціи считали себя совершенно отдѣльнымъ отъ плебеянъ народомъ, и не допускали ихъ до пользованія собственными своими правами. Такимъ образомъ: 1) только одни патриціи могли пользоваться государственными имуществами (ager publiais); 2) только имъ однимъ принадлежали въ Римѣ законы и управленіе, и 3) запрещались даже браки между ними.

Пока плебеи, переселяемые въ Римъ изъ разныхъ покоренныхъ патриціями городовъ, не имѣли еще между собою ничего общаго, они не могли и подумать о своемъ политическомъ соединеніи съ патриціями, и дали имъ довольно времени заняться собственнымъ своимъ устройствомъ. Это былъ тотъ періодъ, который извѣстенъ въ Римской исторіи подъ именемъ періода царей. – Когда же и плебей составили свою корпорацію, съ тѣхъ поръ все ихъ стремленіе обращено было на то, чтобы слиться съ патриціями въ одинъ народъ Римскій (populus Romanus). – Продолжительная борьба между ними и составляетъ главный характеръ большей половины того періода, который называется временемъ Римской республики. Уже въ теченіе этой самой борьбы положено было начало римскихъ завоеваній въ Италіи; и по окончаніи борьбы, когда патриціи и плебеи слились въ одинъ народъ, Римляне, оружіемъ и политикою, завоевали себѣ весь извѣстный тогда свѣтъ.

Теперь, въ свою очередь, Римъ (т. е. патриціи и плебеи вмѣстѣ) представлялъ тоже самое, что прежде были патриціи, a всѣ покоренные ими народы – плебеевъ. Болѣе 150 такихъ плебеевъ управлялись только однимъ городомъ, который представлялъ въ нравственномъ отношеніи лице патриція, и управлялись самымъ жестокимъ образомъ. Наконецъ и эти новые плебеи начали также стремиться къ тому, что составляло прежде предметъ домогательства старыхъ плебеевъ, т. е. права римскаго гражданина, и между ними началась борьба, медленная и упорная; но провинціалы побѣдили. Эта-то самая борьба и занимаетъ вторую половину періода Римской республики, и она-то собственно была причиною превращенія Римской республики въ монархію; потому что только предъ лицомъ монарха покоренные народы получили возможность достигнуть полнаго уравненія правъ своихъ съ римскими гражданами. При императорахъ провинціалы быстро, одни за другими, получили давно желаемое право, и наконецъ императоръ Каракалла къ 214 г. по Р. X даровалъ окончательно всѣмъ провинціямъ право римскаго гражданства, и тогда-то произошло послѣднее и всестороннее соединеніе древняго міра.

Въ отношеніи политическомъ это соединеніе выразилось сначала тѣмъ, что не было почти ни одной провинціи, которая не выставила бы на императорскій Римскій престолъ своего представителя; a потомъ, – что всѣ отрасли верховной власти: законодательная, судебная и исполнительная сосредоточились исключительно въ рукахъ монарха, и отъ него, какъ отъ центра, расходящимися радіусами, переходило управленіе во всѣ провинціи.

Въ отношеніи территоріальномъ всѣ провинціи Римскія потеряли всѣ свои особенности: всѣ онѣ управлялись однимъ и тѣмъ же Римскимъ правомъ; всѣ говорили однимъ языкомъ: или Римскимъ (на западѣ), или Греческимъ (на востокѣ), что и было потомъ одною изъ главныхъ причинъ раздѣленія Римской имперіи на 2 половины; и наконецъ повсюду проникло одинаковое римское образованіе, – смѣсь прежнихъ греческихъ и римскихъ элементовъ съ провинціальными.

Въ отношеніи религіозномъ – божества всѣхъ покоренныхъ Римомъ народовъ перешли въ Римъ. Сначала перешла религія греческая, и вотъ причина, почему y Римлянъ всѣ божества имѣли по два и болѣе названія: одно изъ нихъ было римское, a другое – греческое: Юпитеръ и Зевсъ, Сатурнъ и Хроносъ, Меркурій и Гермесъ, Венера и Афродита. За греческою религіею перешли и другія, и для всѣхъ ихъ построенъ былъ въ Римѣ общій храмъ – Пантеонъ. Императоръ Геліогабалъ, по свидѣтельству Геродіана (121), Діона Кассія (LXXIX, 11.) и Лампридія (Неі 102), торжественно соединилъ, посредствомъ бракосочетанія, божества западныя съ восточными. Наслѣдникъ его, Александръ Северъ, построилъ въ своемъ дворцѣ великолѣпный храмъ, и постановилъ тамъ изображенія всѣхъ божествъ древняго міра. Такимъ образомъ христіане съ изумленіемъ и негодованіемъ увидѣли тогда въ этомъ храмѣ изображенія Авраама, Моисея и другихъ ветхозавѣтныхъ лицъ, и наконецъ даже самого Іисуса Христа, рядомъ съ языческими статуями Юпитера, Астарты, Аполлона и другихъ.

До сихъ поръ, со времени Августа, средоточіемъ для всѣхъ божествъ былъ императоръ, какъ лице священное, какъ само божество: отсюда – то и происходило его боготвореніе при жизни и ἀποϑέωσις – по смерти. Но это было только первою степенью олицетвореннаго соединенія языческихъ религій; за нею слѣдовало уже соединеніе идеальное. Такъ какъ каждая языческая религія имѣла свое собственное толкованіе, то теперь соединеніе ихъ произвело и одно общее толкованіе, одну философію, которая проникала всѣ языческія религіи и давала имъ смыслъ. Эта философія была Неоплатоническая. Неоплатонизмъ, облагородившій себя нѣкоторымъ образомъ тѣми истинами, которыя онъ похитилъ y христіанства и передѣлалъ по своему, былъ послѣднимъ усиліемъ язычества – явиться въ сосредоточенномъ величіи противъ угрожавшаго ему христіанства. – Дѣйствительно, онъ былъ столь соблазнителенъ, что оказалъ воздѣйствіе между прочими и на умнѣйшаго учителя христіанскаго Оригена, и увлекъ изъ христіанства въ язычество императора Юліана.

Такимъ образомъ древній міръ совершилъ свое дѣло. Съ одной стороны, этимъ изумительнымъ распространеніемъ и соединеніемъ Римской монархіи Промыслъ образовалъ изъ міра какъ бы одно семейство подъ верховною властію императора. Съ другой стороны, въ этомъ сліяніи религій языческихъ человѣчество высказало все, до чего оно могло достигнуть, будучи предоставлено само себѣ. Философія Неоплатониковъ была лучшимъ произведеніемъ язычества, и все-таки она не могла удовлетворитъ духу человѣческому: она была слишкомъ холодна, потому что основывалась только на однѣхъ формахъ ума, и слишкомъ матеріальна, потому что относила все духовное къ землѣ. Уже давно лучшіе изъ языческихъ философовъ и писателей глубоко сознавали нужду въ высшей помощи для просвѣщенія немощнаго человѣчества. Въ то же время сознанію философовъ соотвѣтствовало и безсознательное народное ожиданіе того золотаго вѣка, который по преданіямъ и по пророчествомъ еврейскимъ долженствовалъ прійти съ востока.

И вотъ наконецъ явилась съ востока эта, ожидаемая такъ давно сознательно и безсознательно, небесная религія Христова, религія Креста, т. е. совершеннѣйшей любви и правды Божіей и полнаго самоотверженія и смиренія человѣческаго. Сначала она показалась для народа, избраннаго Промысломъ, – соблазнительною, a для язычниковъ – безумною, но потомъ, мало по малу, Крестъ водрузился во всемъ мірѣ, обнялъ все человѣчество и указалъ ему уже прямую и ясную цѣль его земнаго бытія.

Съ язычествомъ пала и Римская имперія, котораго она была представительницею. Юные славянскіе и германскіе народы, принявшіе христіанство, вступили, по праву завоевателей, во все, что осталось по наслѣдству отъ древняго міра, и обновленное человѣчество начало новый періодъ своего историческаго бытія.