"Основы научного антисемитизма" - Сергей Баландин

«Наблюдайте за собою. Если же согрешит против тебя брат твой, выговори ему; и если покается, прости ему; и если семь раз в день согрешит против тебя и семь раз в день обратится, и скажет: каюсь, – прости ему».

                                                                                                                                                                                   (Лк. 17:4-3)

«Тогда Петр приступил к Нему и сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз.»

                                                                                                                                                                               (Мф. 18:21-22)

«Один – это я, два – это Телёнок,

три – это Корова…»

(Про козленка, который умел считать до десяти)

Когда три года тому назад я опубликовал на своем старом сайте книгу «Еврейский вопрос. Взгляд очевидца изнутри» – итог моих длительных наблюдений и размышлений над причинами конфликтов, происходящими между евреями и не-евреями, я полагал, что теперь надолго могу оставить эту тему в покое, ибо все основное мною уже было сказано, моя точка зрения сформулирована и ясно выражена, остается только эти готовые принципы претворять в жизнь: разъяснять их непосвященным, защищать в дискуссиях и проповедовать, где только возможно. В сущности, я не предлагал тогда миру ничего нового, напротив, я ставил задачу защиты и пропаганды идей, созданных отнюдь не мною и возникших задолго до меня, но которые многие мои современники стали забывать и отвергать, нередко высмеивая и извращая. Это идеи равноправия, гуманизма, справедливости, интернационализма, свободы совести – словом, все то, за что испокон веков боролась либеральная интеллигенция при любых тоталитарных режимах. Я полагал, что стоит лишь только напомнить людям сии общепризнанные и незыблемые принципы, показать, кто, где и в чем от них отклоняется, как тут же нарушители будут осуждены и их ошибки исправлены. Но в скором времени я увидел, насколько ошибался я сам, но не в принципах, а в своих чаяниях относительно людей, что, как я думал, мыслят теми же категориями, что и я, понимают тот же язык, что и я, и в главном придерживаются тех же морально-этических принципов, что и я.

Первое время я был даже шокирован тем цинизмом, с которым многие мои оппоненты стали отрицать всевозможные, казалось бы, общепринятые истины, общие позиции, отправные точки мировоззрения, без которых, само собой разумеется, любая дискуссия невозможна. Например, как можно спорить с человеком относительно того, что справедливо, что несправедливо, когда он прямо тебе заявляет, что «справедливости нет»? Точно так же отрицалось и право, и закон, и принципы гуманизма, равноправия, категорического императива, требующего: «То, что ты проповедуешь для себя, ты проповедуешь для всех». Все это, – говорили многие, – давно устарело, теперь есть только одно право: право победившего, право захватчика, право наиболее приспособленного, а право есть власть, т.е. произвол властьпридержащего, не ограниченный ни законами, ни этическими нормами (без приуменьшения можно сказать, что подавляющее большинство моих знакомых придерживаются идеологии «Протоколов сионских мудрецов» в чистом виде. Более того, некоторые меня уверяли: «Эпоха диссидентов давно прошла, раньше, может быть, тебя бы за твое инакомыслие кто-нибудь и преследовал бы, но сейчас ты как «Неуловимый Джо» (ковбой из того анекдота, который был абсолютно «неуловим», так как ловить его «на фиг никому не было нужно»), так и сейчас никому твой гуманизм, твоя правда и справедливость не нужны, каждый думает только о себе, остальное его не волнует. Никто не будет тебя слушать, никто не будет читать твою писанину, ибо такие, как ты, давно уже для общества безопасны и безразличны. Потому ничего в мире ты не изменишь, что есть, то и будет». А одна дама на форуме в ответ на мое замечание, что в любом споре неплохо было бы выслушать и другую сторону, сказала следующее: «Мне понравилось ваше предложение приглашать на конференции об антисемитизме антисемитов. Но тогда придется приглашать на конференции о вирусных болезнях вирусов... это может стать опасно, наверное, поэтому пока не приглашают... (я имею в виду – вирусов допускают в пробирках), а вот что если дать им высказаться?!» – Смотрите, какая, однако, у них непоколебимая уверенность в своем превосходстве над гоями!

Конечно, трудно и порой невозможно переубедить того, кто как баран зациклился на своей тупости, но главное не в этом, важнее не быть самим переубежденными баранами. Нам надо самим понять простую вещь, что эти «бараны» не просто бараны, они одержимы преступной идеей, так как откровенно глумятся над всяким Законом и Правосудием, но судить мы их будем не за преступную философию «права сильного», а за конкретные преступления, если таковые обнаружатся – в том и отличие правового сознания от преступного, что первое никогда никого не судит за мысли, какие бы они ни были, но только за конкретные совершенные правонарушения (об этом мы поговорим ниже). А для начала, стоит баранам напомнить басню Крылова про Свинью под дубом. «Дуб» – это современный мир, который изменили и построили поносимые свиньями диссиденты; «корни» – это правовые демократические принципы, на которых зиждется наш мир; «желуди» – это завоевания демократии, либерализма и просвещения, те блага, которыми беззастенчиво пользуются и с них жиреют современные свиньи; «свиньи» – все те, кто так или иначе подрывают корни демократии и права, ну а «ворон» – это всякий, кто время от времени каркает на свиней, побуждая их чуть повыше поднять свои рыла. Мир, безусловно, меняется и будет меняться, независимо от того, хотят этого свиньи или нет, ибо меняют его не они, однако «ворону» тоже следует понимать, какую реакцию производит его «карканье». А как «ворон-автор» может судить о достоинствах и недостатках своей книги? Прежде всего по отзывам и реакции читателей. Приведу одно характерное высказывание, коим мой оппонент косвенно разъяснил мне, что следует на будущее разъяснить и ему, и многим ему подобным: «…Баландин. Вы вмешиваетесь во внутриеврейский спор, участвовать в котором вы, как мне кажется, не имеете никакого права. И если вы сами называете свой сайт «антисемитским», то, извините, но не шли бы вы, куда подальше? Я страсть как не люблю антисемитов. Особенно – идейных».

Спрашивается, понял ли что-нибудь сей человек из сути мною сказанного? Нет, не только не понял, но и не пытался понять. Он придрался к одному слову «антисемит», сразу наклеил свой «ярлык», полагая, что тем самым он поставил и на авторе, и на всех его мыслях крест. Единственно, чего он не учел, это то, что далеко не все понимают слово «антисемит» столь однозначно негативно, ибо означает оно не только позицию арийского нациста противника семитских рас, но также и позицию противника любого расизма, как арийского, так и, естественно, семитского, а точнее, еврейского. Да, некоторые антисемиты бывают расистами, и весьма отвратительными, но это вовсе не значит, что таковыми являются все антисемиты, точно так же не все антикоммунисты фашисты, не все атеисты коммунисты, не все коммунисты сволочи и не все сволочи коммунисты. А поскольку еврейский расизм в последнее время стал доставать уже многих, в том числе и евреев, то и клеймо «антисемита» приобретает значение той рекламы, которая лишь привлекает внимание читателей, а не отвращает их, как то бы хотелось некоторым «рекламодателям». Так, не солгу, мною было установлено по счетчику, что после вышеприведенного высказывания резко возросло число посетителей моего сайта. Надеюсь, что само название настоящей книги также будет иметь определенное воздействие на ее рейтинг.

Но следует сделать отсюда также и другой вывод: Мы не должны давать ни малейшего повода всякого рода извратителям произвольно крутить нашими словами, для этого прежде всего нам нужно утвердить свой язык, свой словарь с четким разъяснением каждого термина, таких, как, например: «еврейство», «антисемитизм», «сионизм» и т.п. Ясно, что необходимость в этом назрела давно, но этого нельзя было сделать в книге, в основном, посвященной полемике с другими авторами, что всегда принуждает полемиста говорить языком оппонента. Для такой задачи нужна отдельная книга, построенная по единой смысловой концепции.