"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

Анкехьо виновато фыркнул, опустив хвост, остальные ящеры зашипели.

- Ты был в Волне? – встрепенулась Кесса. – Тебя принесло из самой Венгэтэйи? Но как… ты ведь не лесной поселенец? Ты жил в городе? Как ты попал в Волну?

- Вы, эльфы, наблюдательны, - склонил голову Венгэт. – Я из Хеша. Служитель Тзарага. И это всё, что я помню.

Кесса открыла рот, но спросить ни о чём не успела – Нингорс опустил тяжёлую ладонь ей на плечо.

- Тебе повезло очнуться, - буркнул он себе в усы, глядя на пернатого ящера. Тот склонил голову ещё ниже. Повисшую тишину нарушало лишь негромкое шипение анкехьо.

- Не знаю, к чему тебя принудил Агаль, - нерешительно сказала Кесса. – Но ты остался тут, в разрушенном городе, и помогаешь его жителям. Это очень благородное деяние.

На дне провала негромко булькала вода. Одна из мергест заглянула в него и зашипела, к ней повернулся Тулхур и гулко зарычал. Кесса, осторожно обогнув чей-то колючий хвост, подошла к яме.

- Нуску Лучистый! Всю воду засыпало, - поцокала языком она. – Нингорс, помоги мне расчистить русло! Ящерам там не развернуться…

Хеск, оттеснив от ямы двух мергест, подошёл, заглянул в провал и кивнул.

- Стой тут, Шинн, - велел он. – Я сам разберусь.

Он спрыгнул на дно, и слежавшиеся обломки захрустели под его тяжестью. Склонившиеся над провалом ящеры взволнованно зафыркали, кто-то из них попытался спуститься следом, но лапа заскользила по жидкой грязи, и существо растянулось на брюхе. Нингорс вытолкнул большой обломок стены из ямы, и ближайшая мергеста боком навалилась на глыбу и покатила её к разрушенной башне. Следом хеск выбросил груду камней помельче, один из ящеров поддел её мордой, но щебёнка лишь раскатилась по мостовой. Анкехьо озадаченно фыркнул.

- Да, это толково, - кивнул Венгэт, глядя на засыпанное русло. – Будь у нас побольше существ с руками, мы заделали бы этот пролом. Из-за него в воде полно грязи, и течёт она плохо.

- У меня есть руки, - сказала Кесса. – Но я никогда не чинила такие большие трубы… Улсу! Кто перевязывал тебе ногу? Без рук он не управился бы! Где он сейчас?

- Я сам собирал свои кости, - угрюмо проскрипел Венгэт. – Не могу дождаться, когда они срастутся.

Кесса заглянула в прореху на штанине. Нога хеска заметно распухла, и соломенные жгуты, которыми она была прикручена к обломку жерди, врезались в кожу.

- Улсу, тут есть ещё палки, - сказала Речница. – И ремешки, и верёвки. И сюда надо приложить холодное. Повернись боком, я сделаю хорошую повязку…

Когда вода свободно потекла по дну жёлоба, и Нингорс, отряхнувшись, вылез из ямы, повязка была уже готова – не такая хорошая, как хотелось бы Кессе, но жгуты не врезались больше в ногу, и кожа под перьями не наливалась багрянцем – даже опухоль как будто спала. Улсу наклонил голову, разглядывая палки и верёвочки, поправил задравшийся край штанины и качнул хохолком в знак благодарности.

Тулхур негромко рыкнул, переступил с лапы на лапу. Другие анкехьо и мергесты давно разошлись по переулкам, но на зов выглянули. Кто-то держал в пасти клок соломы с растёрзанной крыши, кто-то лапой гонял по мостовой разбитую чашку, кто-то пытался влезть на груду камней, но оскальзывался и недовольно шипел. Тулхур повернул голову к путникам, шумно засопел. Венгэт на его спине издал протяжный скрипучий звук.

- Тулхур зовёт вас в дом живых, - сказал он. – Вы – его почётные гости. Он говорит, что вы можете сесть рядом со мной.

- Ух ты! – Кесса, остывшая от недавних волнений, вспомнила, что давно не видела никакой еды, и сглотнула набежавшую слюну. – А гостей в доме живых кормят?

Нингорс недовольно рыкнул, но Венгэт лишь ухмыльнулся, показав полную пасть острых зубов.

- Еды хватит.

Солнце опустилось на край неба и багряным оком взирало сквозь частокол заброшенных башен на опустевшие улицы. В его алых лучах мостовые казались залитыми кровью. По обезлюдевшим переулкам причудливыми тенями скользили панцирные ящеры, и Тулхур вертел головой, окликая встреченных сородичей. Обойдя ещё один провал – на его дне пенилась мутная вода, с шипением размывая обломки жёлоба – анкехьо выбрался на широкую улицу. Вдоль неё в два ряда выстроились каменные статуи – хищные звери, припавшие к земле перед прыжком. Кто-то из них был похож на дикую кошку, кто-то – на изящную куницу, у некоторых были птичьи лапы, а чей-то хвост расплетался натрое. Улица, охраняемая каменными чудищами, упиралась в арку ворот, и череп тзульга, лишённый половины зубов, но покрытый чёрным лаком и разрисованный красными линиями, висел над ней. Ворот не было, но не было видно и их обломков – пустой провал зиял в нетронутой стене, а за ним виднелись четыре башни, соединённые вместе. Кесса запрокинула голову, пересчитывая этажи, - их было пять. Нетронутые двери над двумя десятками ступенек мерцали зеленью и синевой, будто за ними колыхалась глубокая вода.

- Чей это дом? – спросила Кесса, разглядывая зубастые морды на стенах и створках ворот. На крыльце стояли ещё две статуи, смутно похожие на помесь дракона и гиены. Кто-то поотбивал им головы и лапы, одна из них повалилась набок, другая упала на брюхо. Голова лежала рядом с ней, и покрашенные жёлтым глаза с чёрными зрачками смотрели прямо на Кессу. Речница, вздрогнув, отвела взгляд – ей стало не по себе.

- Бывшая крепость наместника, - ухмыльнулся Улсу. – Самый надёжный дом в Элоке… и самый большой склад еды.

Он испустил пронзительный вопль, и Тулхур заревел, топая лапами. Высокие двери бесшумно раскрылись, и Кесса невольно подалась назад – она ожидала, что на лестницу хлынет вода.

Воды не было, но выплывшей навстречу рыбе она была не нужна. Огромный Вайган, по самый хвост покрытый прочными пластинами брони, висел в воздухе, лениво поводя плавниками. Его круглые глаза горели синим огнём.

- У нас в гостях эльфы, - ухмыльнулся Улсу и приподнял хохолок в знак приветствия. – Что ты застыл, Энселг?

Длинное бронированное тело рыбы всколыхнулось, синий свет расплескался по ступеням.

- Алгана?! – Вайган говорил, не двигая окостеневшими губами, и Кесса чувствовала, как каждый звук давит на уши, как вода на глубине. – Улсу, ты в своём уме?! Кого ты притащил?!

Нингорс тихо зарычал, мех на его плечах и загривке вздыбился, рука под ладонью Кессы напряглась. Речница легонько похлопала его по предплечью – хеск вздрогнул, резко повернулся к ней.

- Открывай, Энселг, - сказал, ничуть не смутившись, пернатый ящер. – Они – союзники.

Тулхур топнул лапой, вскинул голову и согласно заревел. Вайган чуть подался назад, но дружелюбия в его взгляде не прибавилось.

- Это так, - сказала Кесса и попыталась улыбнуться. – Вам незачем нас бояться. Мы только ищем приют на ночь. Тулхур сказал, что мы – его гости…

- Тулхур! – взмахнул плавниками Энселг. – Тулхур – животное. Он оближет любого, кто даст ему лепёшку! А вот Улсу претендует на разумность, а сам не отличает эльфа от знорка и тащит в дом летучих гиен…

Анкехьо, не дослушав, взревел и, уже никого не слушая, помчался вверх по лестнице. За ним кинулись панцирные ящеры, дожидавшиеся окончания разговора во дворе. Элселг, увернувшись от шипов, взлетел к потолку, стена синеватого сияния расступилась, и стадо ящеров ворвалось в просторную залу. Кесса блаженно вздохнула, попав из удушливой жары, пропахшей серой и пеплом, в приятную прохладу, и тут же завертела головой – в зале было на что посмотреть!

Двери за ними захлопнулись, и завеса аквамаринового мерцания сомкнулась – и Кесса, протянув к ней руку, почувствовала холодок на коже и волну мурашек по спине. «Вот уж куда лезть не надо…» - поёжилась она и отвернулась от дверей. Тулхур уже нетерпеливо встряхивался, небольшая мергеста подбежала и встала рядом с ним, и Улсу, ухватившись за её шипы, пересел к ней на спину. Кесса и Нингорс спешились, и нога Речницы утонула по щиколотку в мягких покровах. Посмотрев под ноги, странница увидела множество сложенных на полу покрывал, циновок и тканых дверных завес. Они были уложены старательно – так, чтобы не осталось просветов холодного камня, но их ничуть не берегли, и на них пестрело множество следов пыльных лап.