100 великих событий ХХ века - Николай Непомнящий

В начале 1925 г. в BELL Laboratories (США) по окончании успешной разработки метода электрической записи граммофонных пластинок и затем громкоговорящей электродинамической головки, соединяемой с мощным усилителем низкой частоты, была создана система звукозаписи Vitaphone, позволявшая на шеллачных граммофонных кругах большого диаметра (51 см) записывать звуковые дорожки кинофильмов. В плане надежности, акустического обеспечения зрительных залов, спектра воспроизводимых частот, кажущейся простоты эксплуатации совокупный набор электрорадиоаппаратуры Витафон в свое время виделся более предпочтительным в сравнении с Фонофильмом, разработанным Ли де Форестом.

В середине 1925 года в США три организации – WARNER Bros., WESTERN Electric и вновь образованная VITAPHONE Corp. – объединили усилия по продвижению звукового кино. 25 июня на помпезной презентации созданного объединения один из главных менеджеров кинопроизводства объявился перед собравшимися на большом киноэкране и произнес речь. Выступление было предварительно снято на кинопленку, а звук, также записанный ранее синхронно с кинокадрами, подавался на усилитель от вращающегося граммофонного диска. Далее были показаны выступления звезд оперного театра Metropolitan Opera, знаменитого скрипача и хора донских казаков. Решено было озвучить созданный WARNER Bros. последний немой кинофильм «Дон Жуан».

Публичное представление первого звукового полнометражного кинофильма «Дон Жуан» состоялось 6 августа 1926 г. в Нью-Йорке. Однако звуковая поддержка шедевра распространялась на музыкальное содержание и шумовые эффекты, подавляющая часть диалогов исполнителей главных ролей подавалась, как и ранее, в виде титров.

По мнению многих историков, первым кинофильмом, убедительно показавшим, что звуковое кино возможно и что более чем тридцатилетний период «Великого немого» близится к завершению, был музыкальный фильм «Певец джаза» («Jazz Singer»). Премьера его состоялась в Нью-Йорке 6 октября 1927 г. в кинотеатре на Таймс-сквер. Тем не менее и в этой работе речевого диалога было мало. Предложением не спешить делать выводы, обещанием скорого и полного заполнения кинопроизведений разговорным жанром прозвучала историческая фраза, произнесенная главным героем: «…Подождите минуту. Вы еще ничего не слышали!»

В полной мере речевая лексика действующих лиц была представлена в следующем фильме WARNER Bros. – «Поющий дуралей» («The Singing Fool», 1928), с тем же исполнителем джазового певческого репертуара актером Элом Джолсоном в главной роли. Следует отметить, что для начального звукового кино музыкальная тема была выбрана не случайно. 27 января 1917 г. в США впервые в мире состоялся выпуск граммофонной пластинки с записью джазовой композиции. В конце 1920‑х гг. новое для того времени направление в музыке чрезвычайно увлекало американцев. Создателям киношедевров хотелось проявить себя, в том числе используя сложившуюся конъюнктуру.

После выхода на экраны первых звуковых кинофильмов, как всегда при появлении чего-либо нового в социальной жизни, науке и технике, многим было непонятно, зачем вообще они нужны. Непонятно было даже известным и состоявшимся ученым, искусствоведам, актерам; активным противником пришествия звука на экраны был, например, знаменитый американский актер Чарли Чаплин. Он утверждал: «Говорящие фильмы уродуют древнее искусство пантомимы. Они отрицают высокую силу молчания».

В отличие от критиков зрители во время просмотра первых звуковых художественных фильмов чувствовали себя более вовлеченными в происходящее на экране, поэтому охотнее посещали кинотеатры и таким образом голосовали за наступление в искусстве эры звукового кино.

В России звуковой кинозал впервые открылся в октябре 1929 года на Невском проспекте в Ленинграде. Начальными отечественными кинофильмами со звуковой поддержкой были документальные картины. В 1930 г. в прокате показывали озвученное выступление наркома просвещения А.В. Луначарского, посвященное значимости и разумной полезности документального и художественного звукового кино; демонстрировался документальный фильм «План великих работ».

Следует заметить, что фильм «Путевка в жизнь» (1931), упомянутый в начале очерка, не только в художественном, но и в техническом плане получил мировое признание. На международном кинофестивале в Венеции (1932) кинокартину отметили как лучшую по режиссуре, и она была закуплена для кинопроката 26 странами. Решением ЮНЕСКО «Путевка в жизнь» внесена в десятку лучших фильмов всех времен и народов.

1927

Перелет через Атлантику Чарльза Линдберга*

Странный маленький самолетик медленно полз над Атлантическим океаном из Нью-Йорка на восток. Переднее стекло пилотской кабины закрывали канистры с бензином; чтобы посмотреть вперед, пилот открывал боковое стекло и выглядывал из окошка. Впрочем, выглядывал он редко: знал, что над всем простором океана нет ни одного другого аэроплана. «Точка невозврата» осталась позади, мотор монотонно гудел, и пилот Чарльз Линдберг мог подумать о приятном: за первый перелет через Атлантику был назначен приз – не 2000 долларов, как когда-то Фарману, пролетевшему один километр по кругу, и не 1000 фунтов, как Блерио за перелет через Ла-Манш, а 25 000 долларов!

Можно было с благодарностью вспомнить спонсоров из далекой американской глубинки – город Сент-Луис, штат Миссури; это они купили самолет для броска через океан и дали моноплану гордое имя «Дух Сент-Луиса». Чтоб не заснуть на вторые сутки в воздухе, можно было помечтать и о грядущей славе, тем более что ничего примечательного в первые двадцать пять лет жизни у летчика не было: любил технику, с закрытыми глазами разбирал и собирал дробовик, поступил на инженерный факультет провинциального университета, учился плохо, со второго курса пришлось уйти, был мотогонщиком, поступил в летную школу, там оказался первым в выпуске. Существовал случайными заработками, выполняя в «воздушном цирке» фигуры высшего пилотажа, потом получил постоянную работу – возил авиапочту из Сент-Луиса в Чикаго, и вот – на него сделали ставку.

Летчик Чарльз Линдберг

Сначала под крылом зазеленела Ирландия, через полтора часа позади остался Шербур, порт на севере Франции. Мелькнула неожиданная мысль про «Голубую Ленту Атлантики» – ежегодную премию за самый быстрый круиз между Европой и Америкой: кто теперь будет за нее сражаться? Круиз длится больше недели, победители гонки сокращают это время на минуты, а воздушный путь в пять-шесть раз быстрее водного.

Когда «Дух Сент-Луиса» миновал Шербур, газетчики на улицах французской столицы выкрикивали: «Париж затаил дыхание – возможно, успех близок!» Толпы парижан ринулись в аэропорт Ле-Бурже, на улицах, над которыми снижался моноплан, стоял гул оваций. Первопроходец приземлился через тридцать три с половиной часа после вылета из Нью-Йорка; триста тысяч встречавших – это был триумф!

В один день – 21 мая 1927 г. – Линдберг стал всенародным героем по обе стороны Атлантики, зримым символом Америки, как Эдисон или Форд, или, казалось, еще ярче. Их известность формировалась долго и постепенно, а на Линдберга слава обрушилась мгновенно. Он стал узнаваемой фигурой, и не требовалась подпись на плакате, где молодой красавец на фоне аэроплана соединял руки старушки Европы и юной Америки.

Дома первого трансатлантического пилота ждали «Медаль Почета» от конгресса США, чин полковника и более ста тысяч писем с брачными предложениями. Вышла книга «Чарльз Линдберг: Американская Мечта», а вскоре и его книга с коротким названием «Мы». Влюбленный в технику автор ощущал себя частью двуединого существа – он сам и его самолет. Чувства безграничной мощи человека, соединенного с мотором, были в те годы на слуху.

Новый образ американского «супермена» привлек тысячи подражателей. Чудо века, авиация манила сочетанием спорта и зрелища, расчета и бизнеса. В небо стремились и безымянные любители, и создатели следующих поколений самолетов. Один из них, молодой инженер лесопильной фабрики Боинг, пытался сменить профессию и поступить в школу пилотов, но получил отказ – врачам не понравился его вестибулярный аппарат. Оставаясь на земле, летчик-неудачник продолжал мечтать о небе и стал авиаконструктором и менеджером – так начиналась фирма Boeing.

Прошло два года после первого перелета Нью-Йорк – Париж. По поручению компании Pan American «пилот № 1» прокладывал новые коммерческие воздушные трассы. Герой Атлантики женился на Анне Моро, дочери посла США в Мексике; жена сопровождала его как второй пилот и штурман; у них появился первенец, тоже названный Чарльзом. Жизнь входила в спокойное русло, но после былого триумфа такая жизнь и такая работа казались рутиной.

Разовый избранник судьбы, Линдберг болезненно замечал постепенное пресыщение публики интересом к нему – сенсации долго не живут.