Авторская энциклопедия фильмов. Том II - Жак Лурселль

♦ 8-й фильм (и 6-й мюзикл) Донена. Это оригинальное произведение, а не адаптация бродвейской пьесы. Абсолютный успех, как с точки зрения комедии (симпатичная история развивается в хорошем темпе и изобилует весьма колоритными персонажами), так и с точки зрения мюзикла. Динамичная, атлетичная и юмористическая хореография Майкла Кидда — настоящее чудо ритма, энергичности, находчивого использования пространства (в частности, в хрестоматийной сцене строительства фермы). Энергия пленки «Анскоколор» придаст фильму подлинную тональность дерзкой, наглой стилизации: действие картины четко привязано к определенному месту, однако это место было почти полностью воссоздано в студийных интерьерах. Широкоэкранный формат стоило бы изобрести специально для того, чтобы уместить на экране — зачастую в одном плане — 14 жизнерадостных героев этого фильма. Мюзиклы Миннелли более содержательны, но мюзиклы Донена обладают молодостью, эластичностью, радостью жизни, и потому над ними не властно время: в них мы видим тот самый жанр, что был популярен после войны в эпоху второго расцвета Голливуда.

N.B. Фильм был 1-м опытом «MGM» в широкоэкранном формате. Он также был снят и в обычном формате, что позволяет сегодня тем странам, телевидение которых отказывается переходить на широкоэкранный формат (напр., Англии), демонстрировать копии, конечно же не столь удовлетворительные, но точные и полученные официальным путем.

Seven Chances

Семь шансов

1925 — США (6 частей)

· Произв. MGM (Джозеф М. Шенк)

· Реж. БАСТЕР КИТОН

· Сцен. Джин Хавес, Клайд Брукмен, Джозеф Митчелл по пьесе Роя Купера Мегрю

· Опер. Элджин Лессли, Байрон Хаук

· В ролях Бастер Китон (Джеймс Шэннон), Т. Рой Барнз (его партнер), Сниц Эдвардз (нотариус), Рут Дуайер (девушка), Фрэнки Реймонд (ее мать), Эрвин Коннелли (священник), Джулз Коулз (слуга).

Джимми Шэннон и его деловой партнер — на грани банкротства. Их положение может спасти только наследство, полученное от дедушки Джимми. Но чтобы получить это наследство, Джимми должен жениться в день своего 27-летия, прежде чем пробьет 19 часов. Однако Джимми исполняется 27 лет именно в этот день. Ему остается лишь несколько часов на то, чтобы подобрать себе пару. Конечно, первым делом он думает о Мэри, своей возлюбленной, за которой он уже долгое время ухаживает, не осмеливаясь сделать предложение. На этот раз он делает это, но так неуклюже, что Мэри злится и отказывает. Позже она сожалеет о своем поведении. Она отправляет Джимми записку: «Я вам запрещаю жениться на ком-либо другом». Однако посыльный так нетороплив, что Джимми не получает записку вовремя. Он делает предложение 7 знакомым женщинам. Каждый раз его встречают смешками и издевками. Доходит до того, что он просит девушек на улице выйти за него. Наконец, удача, похоже, ему улыбается: девушка в длинном манто ищет мужа. Увы, это всего лишь маленькая девочка, которой бы в куклы играть.

Деловой партнер назначает Джимми встречу в церкви в 17 часов, а сам тем временем берет инициативу в свои руки и публикует в местной газете брачное объявление. В условленный час Джимми несолоно хлебавши направляется в церковь, никого в ней не находит и засыпает. Пока он спит, к церкви начинает подтягивается бесконечная вереница женщин всех возрастов и социальных положений, каждая — в подвенечном платье; они быстро наводняют церковь, пока снаружи толпится множество других претенденток, пытающихся пробиться внутрь. Они продолжают прибывать — на машинах, верхом на лошадях, на велосипедах, на роликовых коньках и т. д. Джимми просыпается между двумя матронами и не верит своим глазам. Священник говорит собравшимся женщинам, что они, несомненно, пали жертвой злого шутника. Джимми не ждет развития событий и убегает из церкви. Он наконец получает письмо от Мэри. Он хочет узнать, который час. На витрине часовщика все часы показывают разное время. Джимми обращается за помощью к самому часовщику, но тот замечает, что его часы не работают, и принимается их чинить. Будильник, брошенный незнакомцем в окно, показывает 18:15. Толпа разъяренных женщин находит Джимми и гонится за ним. Словно туча саранчи, они опустошают все на своем пути. От футбольной площадки с игроками остается лишь несколько обломков, из которых едва можно сложить носилки. Женщины захватывают трамвай, затем — кран, на стреле которого повис Джимми. Они преследуют его, когда он карабкается на гору, а потом скатывается вниз, вызывая обвал. Все более крупные камни летят вниз, и огромная толпа женщин разбегается в разные стороны. Джимми прибегает к Мэри за несколько секунд до 19 часов и успевает на ней жениться.

♦ Семь шансов был открыт заново вместе со всем наследием Китона в начале 60-х гг. Но если «Штурман», The Navigator*, Наше гостеприимство, Our Hospitality* или «Генерал», The General* не были забыты и всего лишь вернули себе заслуженную славу, Семь шансов к тому времени действительно бесследно стерся из памяти зрителей и анналов кинематографа. Его находка стала огромным сюрпризом. 1-я половина фильма — старый добрый Китон и ничего больше, но вот 2-я, начиная с прихода главного героя в церковь, — вершина его мастерства. Она одновременно в сверхреалистической и сюрреалистической манере иллюстрирует кошмарные взаимоотношения Китона-персонажа с женщинами (с Женщиной) и — в более общем смысле — с реальностью. Как и во многих короткометражных картинах Китона (см. Полицейские, Cops, 1922), персонаж Китона становится символом одного человека, затерянного среди множества; этот крохотный и хрупкий человечек непременно был бы раздавлен, сожран, растоптан безликой массой современников (и современниц), если бы в нем не горело спасительное пламя внутренней энергии, позволяющее миновать смертельные опасности. Как и во многих фильмах Китона, против его героя, кажется, восстает сама природа, поэтому сцена обвала становится одной из самых грандиозных сцен в его творчестве. Смех и страх, удивление и напряжение объединяются в этой части картины, чтобы за необыкновенно красивые полчаса породить целую визуальную поэму, которой только фантастическая и реалистичная динамика кинематографа способна придать по-настоящему двойное измерение: не только кошмарного сна, но и прекрасной одиссеи человека и сверхчеловека. В этом ракурсе обвал становится, так сказать, логическим продолжением другой природной катастрофы в линейной плоскости, которой становится пугающий поток женщин, преследующий Китона.

N.В. Посетив в 1965 г. Венецианский кинофестиваль, Китон рассказал, что сцена обвала была добавлена после 1-го тестового просмотра. Спускаясь по склону горы, Китон случайно задел камень, который покатился вниз и увлек за собой несколько других. Китону пришлось убегать от 3 камней, что неожиданно вызвало смех в зале и подсказало автору построить на этом ударный номер фильма. «Камни смешнее женщин», — констатировал по этому поводу сценарист Джин Хавес. (Несколько сцен были выполнены в цвете, но в недавно изготовленных копиях они остались черно-белыми.) Сцена, где мужчину преследует толпа женщин, встречается очень часто в кинематографе 1900―1910-х гг. Китон придает этой ситуации небывалые масштабы и воздает должное кинематографу примитивистов.

Seven Days то Noon

Семь дней до полудня

1950 — Великобритания (94 мин)

· Произв. London Films, Boulting Brothers

· Реж. ДЖОН и РОЙ БАУЛТИНГ

· Сцен. Фрэнк Харви, Рой Баултинг по сюжету Пола Дена и Джеймса Бернарда

· Опер. Гилберт Тейлор

· Муз. Джон Эддисон

· В ролях Барри Джоунз (профессор Уиллингтон), Андре Морелл (Фолланд), Олив Слоун (Голди), Шила Мэнахэн (Энн Уиллингтон), Хью Кросс (Стивен Лейн), Джоан Хиксон (миссис Пеккетт), Мэри Ней (миссис Уиллингтон).

→ Ученый-атомщик похищает бомбу, в создании которой принимал участие, и затем исчезает. Он посылает письмо премьер-министру и требует, чтобы тот публично заявил о прекращении всех исследований атомного оружия. В противном случае ученый грозится через неделю взорвать бомбу в центре Лондона. Он заявляет, что готов пожертвовать одним городом, если это поможет избежать уничтожения человечества. Правительство принимает угрозу всерьез и после безуспешных попыток наладить диалог с ученым переходит к эвакуации Лондона. Ученого продолжают искать; он же тем временем прячется у стареющей безработной актрисы. Наконец патруль находит его в церкви. Его убивает солдат с расшатанными нервами; ближайший помощник ученого обезвреживает бомбу за несколько мгновений до рокового часа.

♦ В этой напряженной картине отражается спор вокруг колоссальной опасности атомного оружия и уместности дальнейшего его производства. Не последнее достоинство фильма в том, что он доступно излагает суть этого спора зрителю, привлекает его внимание лаконичным и умело выстроенным рассказом и предлагает ему самому делать выводы. Главный герой растерян и встревожен тем, что не внял своим религиозным убеждениям и голосу совести и принял участие в работе над оружием массового уничтожения: в поведении этого человека находит отражение страх ядерных испытаний, охвативший в 40-е гг. тех самых людей, которые занимались ими вплотную. Персонаж ученого отнюдь не скучен и не тяжеловесен; он вызывает у зрителя симпатию и тревогу и побуждает к раздумьям. Следует особо отметить 2 формальных достоинства картины: великолепный и неожиданный выбор актеров (2 центральных персонажей, давно вышедших из возраста героев-любовников, играют превосходные актеры 2-го плана, в этом фильме повышенные до главных ролей) и документальную достоверность, постоянно усиливающую повествовательный талант авторов. Эпизод эвакуации Лондона настолько правдоподобен, что парадоксальным образом придает фильму черты научно-фантастической картины, намного опередившей свое время. Подобный тревожный реализм будет аналогичным образом использован английским режиссером Питером Уоткинзом в «квазидокументальном» фильме Игра в войну, The War Game[93], 1967.