Рассказы о силе (Истории силы) - Кастанеда Карлос Сезар Арана

Затем ко мне пришло воспоминание, заинтриговавшее меня. Несколькими годами ранее в состоянии необычной реальности, вызванном приемом психотропных растений, я испытал или ощутил, глядя на водный поток, как ко мне плыло скопление пузырьков, поглощая меня. Те золотые пузырьки, которые я только что видел, летели ко мне и поглощали меня точно таким же образом. Фактически я мог бы сказать, что и то, и другое скопление имели одинаковую структуру и одинаковый паттерн.

Дон Хуан выслушал мои комментарии без интереса.

— Не трать свою силу на мелочи, — сказал он. — Ты имеешь дело с бесконечностью.

Движением руки он указал на чапараль.

— Если ты превратишь это величие в разумность, то ничего этим не добьешься. Окружающее нас здесь — сама вечность. И заниматься тем, чтобы уменьшать ее до уровня управляемой чепухи не только глупо, но и откровенно гибельно.

Затем он настоял на том, чтобы я попытался «увидеть» еще кого-нибудь из круга моих знакомых. Он сказал, что когда видение закончится, я должен постараться раскрыть глаза и сам пробиться на поверхность до полного осознания окружающего.

Я добился успеха в том, чтобы удержать картинку другой грибообразной фигуры, но если первая была желтоватая и небольшая, то вторая была белесой, белее крупной и искривленной. К тому времени, когда мы закончили разговор о двух только что увиденныхмною формах, я позабыл о «бабочке в кустах», которая так занимала меня недавно. Я сказал дону Хуану, что меня удивляет, с какой легкостью я оказался способен отбросить то, что так недавно потрясло меня. Казалось, я стал не тем человеком, которого знал всегда.

— Не понимаю, почему ты поднимаешь из-за этого такой шум, — сказал дон Хуан. — Всегда, когда прекращается диалог, мир разрушается, и на поверхность выходят незнакомые грани нас самих, как если бы до этого они содержались под усиленной охраной наших слов. Ты такой, какой ты есть, потому что ты говоришь себе, что ты такой.

После короткого отдыха дон Хуан попросил меня продолжать «вызывать» друзей. Он сказал, что здесь важно постараться «видеть» настолько много, насколько это возможно, чтобы установить мостик для чувства.

Я вызвал по очереди тридцать два человека. После каждой попытки он требовал детального описания всего, что я ощущал в своем видении. Однако он изменил эту процедуру, когда я стал осуществлять ее более успешно. Он судил по тому, что я стал останавливать внутренний диалог за несколько секунд, стал способен открывать глаза сам в конце каждого опыта и восстанавливал обычную деятельность без всякого перехода. Я заметил эту перемену, когда мы обсуждали окраску грибовидных образований. Он указал, что это была не окраска, но сияние различной интенсивности. Я уже собирался описать желтоватое сияние, которое только что «видел», как вдруг он прервал меня и точно описал сам, что именно я «видел». Начиная с этого момента, он описывал содержание каждого видения, но не так, как если бы ориентировался с моих слов, но как если бы «видел» это сам. Когда я попросил его прокомментировать это, он просто отказался говорить на эту тему.

К тому времени, когда я вызвал уже тридцать два человека, я сообразил, что виделбольшое разнообразие грибовидных форм и сияний, и испытал по отношению к ним целую гамму чувств, начиная от тихого восхищения, кончая откровенным отвращением. Дон Хуан объяснил, что люди наполнены образованиями, которые могут быть желаниями, проблемами, печалями, заботами и так далее. Он сказал, что только очень могучий маг может расшифровать значение этих образований и что я должен быть доволен тем, что просто вижуобщие очертания людей.

Я очень устал. В этих странных фигурах было что-то действительно утомляющее. Мне стало дурно. Они не нравились мне и заставляли чувствовать себя пойманным и обреченным. Дон Хуан велел мне писать, чтобы рассеять мрачное настроение. После некоторой паузы, во время которой я так и не смог ничего написать, он попросил меня вызывать тех людей, которых он сам будет выбирать.

Появилась новая серия форм. Они были похожи не на грибы, а скорее на японские чашечки для саке, перевернутые вверх дном. У некоторых было образование, похожее на голову, как ножка у чашки для саке, другие были округлыми. Их очертания были спокойными и приятными. Я чувствовал, что в них заключалось какое-то врожденное чувство счастья или что-то вроде этого. Они подпрыгивали, словно сопротивляясь земной тяжести, которую проявляли предыдущие формы. Каким-то образом один факт их присутствия ослабил мою усталость.

Среди тех людей, которых он выбрал, был и его ученик Элихио. Когда я вызвал видение Элихио, то ощутил толчок, который выбил меня из состояния наблюдения. Элихио был длинной белой формой, которая встряхнулась и, казалось, прыгнула на меня. Дон Хуан объяснил, что Элихио — очень талантливый ученик, и что он, без сомнения, заметил, что кто-то видитего.

Другим был Паблито, ученик дона Хенаро. Видение Паблито привело меня в еще большее потрясение, чем видение Элихио.

Дон Хуан так смеялся, что слезы потекли у него по щекам.

— Почему эти люди имеют другую форму? — спросил я.

— У них больше личной силы, — заметил он. — Как ты мог заметить, они не привязаны к земле.

— Что дало им такую легкость? Они что, такими родились?

— Все мы рождаемся легкими и скачущими, но постепенно становимся фиксированными и прикованными к земле. Мы сами себя такими делаем. Пожалуй, можно сказать, что эти люди имеют другую форму, потому что живут как воины. Однако важно не это. Сейчас важно то, что ты подошел к грани. Ты вызвал сорок семь человек, и теперь остался только один, чтобы завершить изначальные сорок восемь.

Тут я вспомнил, что несколько лет назад в разговоре о магии кукурузы он сообщил мне, что количество зернышек кукурузы, которыми обладает маг, — сорок восемь, но так и не сказал, почему. Я снова спросил его об этом.

— Сорок восемь — это наше число, — сказал он. Именно оно делает нас людьми. Я не знаю, почему. Не трать свою силу на идиотские вопросы.

Он поднялся, потянулся всем телом и велел мне сделать то же. Я заметил, что на востоке появилась светлая полоска неба. Затем мы сели, и он приложил губы к моему уху.

— Последний человек, которого ты собираешься вызвать, это Хенаро — настоящая звезда, — прошептал он.

Я почувствовал волну возбуждения и любопытства. Я вновь прошел через все требуемые ступени. Странный звук, доносящийся из чапараля, стал живым и приобрел новую силу. Я почти забыл о нем. Золотые пузырьки поглотили меня, а затем в одном из них я увидел самого дона Хенаро. Он стоял передо мной улыбаясь, держа шляпу в руке. Я поспешно раскрыл глаза, собираясь заговорить, с доном Хуаном, но прежде, чем я успел вымолвить хоть слово, мое тело одеревенело, волосы встали дыбом, и какое-то время я не знал, что сделать или сказать. Сам дон Хенаро стоял передо мной!

Я повернулся к дону Хуану. Он улыбался. Потом оба громко расхохотались. Я тоже попытался смеяться, но не смог и вскочил.

Дон Хуан подал мне чашку воды. Автоматически я выпил ее. Я ожидал, что оно побрызгает на меня водой, но он снова наполнил мою чашку.

Дон Хенаро почесал голову, скрывая усмешку.

— Разве ты не собираешься поздороваться с Хенаро? — спросил дон Хуан.

Мне стоило огромных усилий привести в порядок свои мысли и чувства, пока я смог, наконец, выдавить какие-то приветствия. Дон Хенаро поклонился.

— Ты звал меня, верно? — спросил он, улыбаясь.

Я пробормотал, что просто поражен его появлением.

— Он звал тебя, — вставил дон Хуан.

— Что ж, вот и я, — сказал дон Хенаро. — Что я могу для тебя сделать?

Я медленно приходил в себя. И, наконец, ко мне пришло внезапное озарение. С необыкновенной ясностью я понял, что в действительности произошло. Дон Хенаро гостил у дона Хуана. Услышав мою машину, он спрятался в кустах и оставался там до наступления темноты. Я считал доказательства убедительными. Время от времени дон Хуан подталкивал меня в нужном направлении, и таким образом управлял развитием событий.