1115 вопросов священнику - раздел сайта Православие.Ru

Наше духовное совершенство определяется умением искренне благодарить Бога за все, в том числе и за болезни. «Одр болезни бывает часто местом Богопознания и самопознания. Страдания тела бывают часто причиною духовных наслаждений, и одр болезни орошается слезами покаяния и слезами радости о Боге. Во время болезни сперва надо себя принудить к благодарению Бога, когда же душа вкусит сладость и покой, доставляемые благодарением, — сама спешит в него, как бы в пристанище. Спешит она туда от тяжких волн ропота, малодушия, печали» (Игнатий (Брянчанинов), святитель. Письма к мирянам).

Как Православная Церковь относится к Льву Карсавину?

иеромонах Иов (Гумеров)

Творческое наследие Л.П.Карсавина — часть нашей культуры 20 столетия, запечатлевшей как духовные поиски, так и болезненные соблазны и срывы. Оценка Л.Карсавина не может быть краткой и однозначной. Он был историком, философом, богословом, литературоведом, публицистом и даже писал стихи (Иллюзии… мечты; Терцины; Венок сонетов). Взгляды его за четыре с половиной десятилетия творческой жизни принципиально менялись.

Как историк он оставил заметный след в медиевистике. Проф. И.М.Гревс считал его самым выдающимся своим учеником. Уже в первых опытах заметна особенность его как исследователя: академическая основательность соединяется с литературным мастерством. Это проявилось в двух его ранних работах, посвященных галльскому поэту и епископу Сидонию Аполлинарию: Сидоний Аполлинарий, как представитель культуры V века (ЖМНП, 1908, № 1–2) и Магнаты конца римской империи (сб. «К двадцатилетию учено-педагогической деятельности И.М.Гревса», СПб.,1911). Серия статей, посвященных исследованию францисканского Зерцала совершенства (Speculum perfecionis и его источники, — ЖМНП, 1908, № 7; 1909, № 5; 1910, № 1), показывает его способность к тонкому анализу текста. Его капитальный труд Очерки религиозной жизни Италии в XII и XIII вв. был оценен рецензентами (среди них и И.М.Гревсом) как незаурядное явление. Хотя эта монография по внешней форме строго академична, в книге можно встретить психологически яркие, мастерски созданные, портреты выдающихся представителей итальянской средневековой духовности: Франциска Ассизского и его учеников: Бернардо, Массео, Анджело и др. Чтение этого труда не оставляет сомнений, что это изучение истории духовной жизни с особым вниманием к религиозным чувствам и мистическому опыту людей позднего средневековья давало Л.Карсавину возможность осмыслить и систематизировать собственное мировоззрение. Позже в письме от 29 марта 1927 г. к прелату А. Якштасу-Дамбраускасу Л.Карсавин писал: «И раз уже Вы отнеслись столь внимательно к моим работам, я уверен, что Вы не откажете мне в беседе с Вами и в строгой критике моих взглядов. Ведь я сам пришел к осознанию православия благодаря моим работам над историей средневекового католичества и средневекового католического богословия» (цит. по: Повилас Ласинскас. Русские историки-эмигранты в Литве: Л. П. Карсавин). Важным этапом в процессе становления собственного учения была его работа Католичество. Общий очерк (Пг.,1918). В этой книге заметны контуры будущего учения о всеединстве (сама идея воспринята у В.С.Соловьева): в исторически данных формах христианства Л.Карсавин видит проявления абсолютной истины вселенского христианства. Принятие такой позиции логически неизбежно приводит к оправданию существующих разделений в христианстве. Стушевываются принципиальные отличия православия и инославия. Свои историософские взгляды Л.Карсавин реализовал в книге Культура средних веков. Общий очерк (Пг.,1918). Автор пытается выявить главные черты духа истории и найти в различных формах европейской средневековой культуры выражение единой психической стихии.

В начале 20-х годов окончательно вырабатывается философия всеединства Л.Карсавина, которая вобрала в себя идеи В.С.Соловьева, славянофилов (мать Карсавина Анна Иосифовна была племянницей А.С.Хомякова), а также Николая Кузанского и Джордано Бруно. Ее главная мысль: все органически цельные образования (человек, народ, человечество) суть различные виды всеединства, восходящие к высшему всеединству — Богу, вне Которого они существовать не могут. Эта идея Л.Карсавина становится универсальным ключом к самым разным проблемам. В результате появляется опасность схематизации исторических и культурных явлений. Он применяет идею всеединства не только к истории (Введение в историю, Пг.,1920), но и к духовно-нравственной сфере и пониманию личности. Характерны в этом отношении две работы: Saligia, или Весьма краткое и душеполезное размышление о Боге, мире, человеке, зле и семи смертных грехах (Пг.,1919). Слово Saligia образовано из первых букв латинского названия семи смертных грехов. Насколько искусственно на основе идеи всеединства Л.Карсавин подходил изучению реального бытия человеческой души, можно судить по его работе О свободе (Мысль, 1922, № 1). В ней проводится идея, что душа человека, будучи всеединством, является всевременной и содержит в себе потенции будущего. Этим он объясняет предсказания Нострадамуса.

Плодом литературно-философских занятий начала 20-х годов Л.Карсавина явились Noctes Petropolitanae (по-русски: Петербургские ночи) (Пг.,1922). Книга написана ритмизированной прозой. Основная структурная форма книги — диалог автора (я) и Любви. Мыслям и настроению книги соответствует ночь. Noctes Petropolitanae состоит из 9 глав — ночей. Автор пытается соединить христианское учение о всеблагой любви с собственным философским пониманием любви как всеединства. Понимая земную любовь как вогнутое зеркало, искаженно отражающее всеединую любовь, Л.Карсавин в Ночи второй парадоксально представляет Феодора Карамазова как идеолога любви. Л.Карсавин пытался усмотреть влияние католичества на Ф.М.Достоевского в стремлении к земному устроению царства всемирной гармонии: Достоевский и католичество (статья в сборнике: Ф.М.Достоевский. Статьи и материалы. Сб. 1, Пг., 1922).

В целях религиозного осмысления опыта революции была написана статья Жозеф де Местр (посмертная публикация «Вопросы философии», 1989, № 3). В центре ее темы: роль Божественного Промысла и проявление силы дьявольской стихии; кара за грехи и невинное страдание жертв и другие вопросы христианской теодицеи. Свидетельством возрастающего интереса Л.Карсавина к святоотеческому православию является его работа Святые отцы и учители Церкви (Париж, 1926).

Активное участие Л.Карсавина в евразийском движении в качестве идейного руководителя было внутренне подготовлено философией всеединства. Уже в книге Восток, Запад и русская идея (Пг.,1922) выдвигалась мысль о духовной синтезе православного Востока с культурой Запада. В статьях в газете Евразия (1928-29 гг.) он выдвинул в противоположность демократии принцип идеократии. В литературно-философском эссе Поэма о смерти (Каунас, 1931), написанном белым стихом, выразился духовный кризис, пережитый Л.Карсавиным после крушения евразийской утопии. Он на многие годы оставляет философско-религиозные занятия и возвращается к историческим исследованиям. Плодом его трудов явилась История европейской культуры (на литовском языке) (Каунас, 1931 -37; довел до 15 века).

В 1928 году Л.Карсавин переехал в Каунас и стал преподавать в местном университете. С присоединением советскими войсками Литвы к СССР, на него было заведено дело под шифрованным названием «Алхимик». Арестован он был 8 июля 1949 года. Пришло время испытаний. Еще в 1922 году за несколько месяцев до своего изгнания из отечества, Л.Карсавин писал: «Каждый из нас должен на свой собственный страх и риск, без постоянной благодатной помощи осмыслять христианскую истину так, как она дана ему в православии, и всемерно осуществлять эту истину в своей жизни. Задача, по-видимому, скромная, по существу безмерно-большая, ибо всякая деятельность религиозна. Необходим напряженный труд в тех узких границах, которые нам поставлены. Как христианская, деятельность каждого из нас не может и не должна быть насильственною, выражаясь в заговорах и выступлениях с оружием в руках, но, именно как христианская, она должна быть до конца правдивой, чуждою всякого лицемерно соглашательства и компромиссов. Иначе она станет лицемерным непротивленством Льва Толстого, лицемерным потому, что оно тайно рассчитывает на противление других. И, конечно, не следует скрывать от других и себя самого то, в чем усматривается сущность православия» (О сущности Православия). Л.Карсавин в лагере не только не «спрятал» своего православия, но и активно защищал. Узы переносил стойко. О последних двух годах его страданий мы имеем ценные воспоминания А.А.Ванеева (1922–1985) Два года в Абези. В лагере Л.Карсавин заболел туберкулезом. В письме от 27 мая 1952 года из Центральной больницы он писал А.А.Ванееву в зону: «Однако условия жизни довольно-таки тяжелые. В моем бараке и «палате» хозяйничают «блатные» (правда, еще сравнительно посредственные), которые терроризировали даже пугливого врача. Эти люди все время шумят, хохочут, бегают, сквернословят и больницу превратили в корчму. При удобном случае воруют. Вначале они и разные завистники наделали мне немало пакостей. Но сейчас все успокоилось» (А.А.Ванеев. Два года в Абези). Хотя тон письма был бодрым, но смерть уже приближалась. Это чувствовал отец Иоанн, с которым встретился А.А.Ванеев перед отъездом в Больничный городок, где находился Л.Карсавин.