Материнство Элси - Марта Финли

— Ох, какая красота! — воскликнул Дик, подбегая к пони. — Чьи они, дядюшка Джо?

— Да, сэр, — ответил пожилой негр, снимая шляпу и кланяясь сначала Дику, а потом — Уолтеру. — Их послал сюда господин Травилла и миссис Элси для двух мальчиков примерно вашего возраста, которые больше никогда не будут пугать маленьких детей.

Парни, густо покраснев, молча опустили головы.

— Вы подходите под это описание? — спросил Калхаун с легкой насмешкой в голосе.

— Да, потому что мы больше никогда не будем никого пугать, — сказал Уолтер. — Но это слишком много. Они слишком добры! — тут его голос осекся, и он отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

— Это точно! — согласился Дик, не менее растроганный, чем его кузен.

— Вы этого не заслуживаете, — строго сказал их дедушка, — и я, наверное, отправлю этих пони обратно с просьбой предложить их в подарок не раньше, чем через год хорошего поведения с вашей стороны как искупление за прошлое.

— О, дедушка, ты же не сделаешь этого! Это слишком сурово! — воскликнул Дик умоляюще, поглаживая и похлопывая пони, который был к нему ближе всего. — Они такие красавцы.

— А я думал, вы постыдитесь принимать подобные подарки после того, что натворили, — сказал Артур.

— Нам действительно стыдно, но отправить их обратно — это еще хуже. Скажу вам, это ужасно грубо, — ответил Дик дедушке, глядя на него отчасти озорно, отчасти умоляюще.

Пожилой джентльмен невольно улыбнулся и, принимая во внимание раскаяние внуков за прошлые проступки и искренние обещания не допускать подобного в будущем, разрешил им принять эти щедрые подарки.

Дядюшка Джо объяснил, какой пони предназначается Дику, а какой Уолтеру, и, прыгнув в седло, парни пулей умчались прочь. Дедушка едва успел крикнуть им вдогонку, чтобы они вернулись через десять минут, если не хотят остаться без завтрака.

Глава 11

Итак, если враг твой голоден, накорми его;

если жаждет, напои его: ибо, делая сие, ты соберешь

ему на голову горящие уголья.

Не будь побежден злом, но побеждай зло добром.

— Ух, здорово! — воскликнул Дик, разворачивая пони по направлению к дому, который остался в полумиле позади, — но мы должны поторопиться назад, иначе дедушка рассердится. Слушай, Уол, как ты думаешь, почему мистер Травилла и кузина Элси так отличаются от нас? Я имею в виду — от всех нас в Розлэнде?

— Я не знаю, — ответил Уолтер задумчиво. — Может быть потому, что они — христиане. Ты же знаешь, что в Библии сказано: отвечайте добром на зло.

— Да, и так ты соберешь на голову своих врагов горящие уголья. И знаешь, Уол, я чувствую как они сейчас жгут меня. Я отдал бы что-угодно, только бы вернуть обратно свои дела, когда я дразнил Эда, уговаривая его выстрелить в тот раз, или когда напугал его и всех остальных теми ужасными костюмами.

— Я тоже. И мы больше никогда подобного не сделаем, Дик. Никогда. Согласен?

— Конечно. И мы должны поехать после завтрака в Йон и сказать об этом, и поблагодарить за этих красавцев и за все остальные подарки.

— Да, тем более, что в записке от Травилл мы были приглашены провести день в Йоне.

— Точно! Я совсем забыл. При виде этих пони у меня все вылетело из головы.

Радость парней от своих новых приобретений была так велика, что ее не могли омрачить даже постоянные напоминания их матерей и других членов семьи о том, что они этого не заслуживают (что подтверждалось укорами их собственной совести).

Мальчикам было разрешено принять приглашение из Йона, но при этом было сказано, что Калхаун и Артур, которые также упоминались в записке, поедут к Травиллам, чтобы присматривать за младшими братьями и по возвращению домой дать отчет об их поведении.

Калхаун, обеспокоенный и униженный подозрениями, которые, как он думал, имеют против него обитатели Оакса и Йона вследствие выходки Дика и Уолтера, всю последнюю неделю никуда из дома не выезжал. Он тщательно избегал встреч со своим дядей или Травиллой, но с радостью принял приглашение из Йона, которое было для него как протянутая рука примирения.

Сразу же после завтрака четверо парней отправились вместе в Йон и были встречены мистером Травиллой, Элси и детьми, собравшимися на веранде в ожидании приезда гостей, с величайшим радушием и сердечностью.

Двое проказников, смущенные из-за своих проступков и в то же время переполненные радостью от подаренных пони, излили свою благодарность, смешанную с извинениями и обещаниями исправиться.

— Не стоит вспоминать, ребятки. Давайте не будем больше об этом говорить, — сказал мистер Травилла своим привычным добрым и веселым тоном, а Элси добавила:

— Вы для нас — всегда желанные гости, и мы уверены, что впредь вы больше никогда не будете пугать наших детей или искушать их поступить неправильно.

Она направилась в свою прекрасную летнюю гостиную большую, просторную комнату, стены и потолок которой были украшены фресками, а пол представлял собой мозаику из разноцветного мрамора. В центре комнаты бил фонтан, в бассейне которого плавали золотистые и серебристые рыбы. Окна были окаймлены виноградными лозами, а в дальней стене располагался очаровательный грот, в котором брызги еще одного фонтана падали на поросшие мхом камни и изысканные скульптуры.

Вскоре к гостям присоединился кузен Хорас. Было подано мороженое и фрукты, и утро прошло самым приятным образом, перемежаемое музыкой, беседами и различными спокойными играми. Мистер и миссис Травилла прилагали все усилия к тому, чтобы их гости не скучали.

В честь этого дня дети были освобождены от уроков и своей милой болтовней и весельем внесли немалый вклад в радостное настроение старших членов семьи.

Мистер Динсмор прибыл к обеду. Калхауну показалось, что отношение дяди к нему стало холодным, в то время как Дик и Уолтер были абсолютно уверены в том, что мистер Динсмор питает к ним суровое неодобрение. Тем не менее, после того как кузина Элси перебросилась с отцом парой слов наедине, его отношение к племянникам определенно изменилось в лучшую сторону

Калхаун украдкой наблюдал за своей кузиной. В последнее время это вошло у него в привычку, и, чем больше он изучал характер Элси, тем больше проникался почтением, восхищением и любовью к ней. В ней не было ни тени эгоизма или неискренности. Она была такой терпеливой и выдержанной, такой неподдельно радостной и счастливой, и, в то же время, строгой в том, что было правильным.

Когда они на несколько мгновений оказались наедине, Калхаун рассказал о своих наблюдениях Элси.

— Ах, — сказала она, улыбаясь и краснея, — это не так, кузен. Любовь слепа. Ты смотришь на меня сквозь розовые очки, как и многие другие мои родственники и друзья.

— Но ты ведь по-настоящему счастлива?

— Счастлива? О да, конечно! Разве я испытываю недостаток в чем-либо? У меня лучший из мужей и пять чудесных детей. Я сравнительно молода, здорова и состоятельна, что позволяет мне проверять на собственном приятном опыте истинность слов Господа Иисуса: «Блаженнее давать, нежели принимать». И самое лучшее то, — добавила Элси тихо и благоговейно с глазами, сияющими сквозь слезы радости, — что меня окружает Его любовь и нежная забота, я могу опереться на Его крепкую руку, Его кровь омывает мои грехи, и я одета в Его совершенную праведность. Эти дары, кузен, — больше всех остальных, и ты или кто-либо другой можешь иметь их, если захочешь, потому что Он Сам сказал: «Просите и дано будет вам» и «Приходящего ко Мне не изгоню вон».

— Ты открываешь мне новый взгляд на религию, — сказал Калхаун после мгновения удивленного, задумчивого молчания. — Я привык относиться к ней как к чему-то подходящему и даже желательному для пожилого возраста, и, определенно, крайне необходимому на смертном ложе, но она казалась слишком большим ограничением для радостей молодости.

— Тому, кто следует за Христом, несомненно придется отказаться от греховных радостей, но они подобны яблокам Содома — прекрасным с виду, но горьким и тошнотворными на вкус, в то время как те радости, которые дает Бог — чисты, приятны, обильны и доставляют удовлетворение. «Благочестие на все полезно, когда имеешь обетование жизни, в настоящем и в будущем». «Насыщаются от тука дома Твоего, и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их». Ах, Кал, даже если бы кто-то мог благополучно умереть без христианской веры и надежды, то я все равно пожелала бы им сделать свой жизненный путь сладким.

После еще одной задумчивой паузы юноша искренне признал:

— Боюсь показаться глупцом, кузина Элси, но я действительно никогда не мог понять что же, на самом деле, означает быть христианином или как им стать.

Элси на мгновение задумалась, вознося в сердце безмолвную молитву о помощи в разъяснении этого вопроса Калхауну и о благословении на ее слова, поскольку хорошо знала, что без воздействия Святого Духа они не принесут никакой пользы.