Владычество 2 - Рэнди Алькорн

в его же игре. Но не прячься в гетто и не хнычь, что тебе приходится дышать испарениями. Когда белые парни уже летели на Луну, эти черные были как раз в твоем возрасте. Смотри хорошенько, Тай, потому что если это жизнь, которую ты выбрал для себя, то она вот такая. И то, если повезет. Если не ляжешь в

198

гроб в двадцать лет. Это неудачники. Их большая удача в том, :что кто-то уронит недокуренную сигарету. Они дососут ее до фильтра, и чувствуют себя, будто починили машину, преподали урок или починили крышу. Большое дело. Все гангстеры такие Же неудачники, как эти несчастные.

Тай судорожно сглотнул.

— Чтобы ты ни думал о них, они все равно неудачники. Ноют, что белые плохо обращаются с черными, а сами что делают? Убивают черных. Разбивают черные семьи. Крадут черных детей у их родителей. Превращают умных детей, вроде тебя, в ,идиотов.

Кларенс подыскивал слова.

— Наши предки были рабами, Тай. Но скованные цепями по рукам и ногам, они умели думать головой. У тебя нет цепей

: на руках и ногах, но ты будешь в рабстве, в тюрьме, если твой разум будет в плену. Зачем черные убивают черных, ответь? Знаешь?

— Нет.

— Потому что они ненавидят цвет своей кожи. Ненавидят у других так же, как у себя. Тебя этому учила мама?

Тай покачал головой. У него покатились слезы. Кларенс обнял его.

— Пошли домой, сынок.

Они шли мимо винного магазина, и как зрители наблюдали битву за цель и смысл, битву, которая давно была проиграна.

Кларенс крепче прижал к себе Тая.

— Я хочу лучшей доли для тебя, сынок. Теперь, когда мамы нет, кто-то должен говорить за нее. Поэтому я и мучаю тебя. Не потому, что не люблю, а наоборот.

На следующий день Кларенс, войдя в Мейн Стрит Дели, увидел Олли за дальним столиком в углу, читавшего первую страницу «Трибьюн». Его глаза скользили под заголовком «Экономические проблемы накопились в стране».

— Я думал, ты не читаешь «Трибьюн», — сказал Кларенс, усаживаясь напротив.

— Не то чтобы не читаю, просто я не верю. Есть разница.

Олли был серьезен.

— Прямо скрутило экономику, а? Я слышал, что в Нью-Йорке так туго, что мафии пришлось отставить пятерых судей.

— Олли, прежде чем мы перейдем к другой теме, я хочу по-

199

благодарить тебя за твой тяжелый труд по этому делу.

— Это моя работа, — удивился Олли.

— Но ты не обязан был посвящать меня, и я тебе за это признателен, — Кларенс прокашлялся, — вот, у меня есть чудные места на субботний матч «Маринеры» и «Янки». Может, хочешь поехать в Сиэтл со мной, моим отцом и Джейком?

— Ничего себе? Без шуток? Да с удовольствием! Непременно!

Они подошли к стойке. Кларенс заметил, что девушка, принимавшая заказ, выказывает ему больше дружелюбия, чем обычно. Они вернулись за свой столик.

— Что слышно об адресе 920 по улице Джек?

— Ну, — сказал Олли, просматривая записи, — крепкая семья, отец Боб Флетчер, механик, трудолюбивый, уважаемый. Мать — Жоржин, домохозяйка, до рождения детей работала учителем в третьем классе, сейчас не работает. Четверо детей. Самому маленькому шесть, потом десять, потом тринадцать. Все дети хорошие, ведут себя прилично, не водятся с дурными компаниями. А теперь о печальном. У них была дочь 18 лет.

— Была?

— Да. Умерла шесть недель назад от сердечного приступа. Настоящая трагедия.

У Кларенса запершило в горле.

— Ее звали Лиза, да?

— Да. Откуда ты знаешь? Читал?

— Ее спальня была справа от входа?

— Да? А откуда ты это знаешь?

— Проверь отчет. Поговори с кем-нибудь о настоящей причине ее смерти.

— Что за настоящую причину ты имеешь в виду? О чем ты, Кларенс?

— Не могу больше сказать. Просто проверь.

Кларенс вез Тая в Салем в государственную тюрьму, расположенную в часе езды от них. Через усиленную охрану (даже оснащенную металлоискателем) они прошли в комнату для гостей. Охранник смерил Кларенса долгим взглядом.

Они приехали на полчаса раньше. Кларенс сидел молча, устав от попыток вызвать Тая на разговор. Он надеялся, что это место произведет на мальчика неизгладимое впечатление.

Эллис был всего двумя годами старше Кларенса. В 1972 г., когда Кларенс заканчивал колледж, черная молодежь вовсю

200

^распевала песню Кертиса Мейфилда «Суперфлай». В одноименном фильме речь шла о наркоторговце Присте, который вознамерился заработать миллион долларов, чтобы уже никогда не работать на белых. Прист преуспевал и разъезжал повсюду на сверкающем «Эльдорадо». Для Эллиса и тысяч других Прист стал кумиром. Эллис с друзьями годами были попрыгунчиками, теперь у них появился образец для подражания. И возможность, .потому что наркотический бизнес процветал в мегаполисах, г Обадиа скорбел, и все время пытался противостоять Эллису. «Ты нарушаешь закон, но что хуже, этим страшным зельем ты причиняешь вред детям. Работай честно. Не разбивай мамино сердце, сынок. Научись вести дела и открой свой бизнес, честный бизнес. Я помогу тебе, сынок. Все для этого сделаю».

Эллис хорошо соображал. Он знал все эти доводы. Он указал на то, что Кеннеди сделали свои миллионы на незаконной торговле спиртным при «сухом законе», и никому до этого дела нет, потому что они белые. Так почему черному не подставить в дверь башмак, раз уж его отовсюду хотят выкинуть?

— Грехи твои найдут тебя, — предупреждал его Обадиа, — когда преступаешь заповеди Божьи, всегда есть последствия.

Эллис превратился в блудного сына. Начал с продажи ри-фера, изучил все трюки для увеличения прибыли, например, смешивать товар с орегано. Потом перешел на пакетики с кокаином из фольги, которые давали гораздо больше прибыли. Перепробовал кислоту, мескалин, куалюдз. Одевался, как Прист ботинки на платформе, бархатные костюмы, широкополые шляпы и длинные плащи. Золотая кокаиновая ложка висела на шее. На него равнялись. Разъезжал повсюду на красном «Кадиллаке». У них с приятелями был свой стиль приветствия при встрече, они стукались ладонями, локтями, кулаками в