Верхом на тигре. Европейский ум и буддийская свобода - Оле Нидал

Теперь задача поменялась: нужно было не наблюдать за умом в необычной ситуации, а защищать наших людей и их вещи.

Через несколько часов прибыло подкрепление – пара джипов и около сотни вооруженных солдат. Вскинув ружья, они продвигались вперед по совершенно пустым улицам Сонады. Однако на полпути к низинам славная индийская армия опять показала свой отважный характер. Горстка непальцев недостаточно расторопно убирала с дороги бревно, и солдаты вдруг накинулись на них, нанося удары прикладами, кулаками и ботинками, и не останавливались, пока не вмешались мы. Позору не было конца. И военные, и штатские умудрились показать себя полными идиотами.

Ступы в Сонаде, построенные Калу Ринпоче

В Силигури в гостинице не оказалось москитных сеток, а следующую ночь мы провели, подпрыгивая на ухабах в непальском автобусе. Сидеть в самолете, летящем в Европу, было очень приятно. Нам не терпелось оказаться среди людей, умеющих сохранять достоинство.

Испания

В ту осень Доррит и Педро сделали невероятный подарок Кармапе и его ученикам. Они купили горный хребет с заброшенной деревней на востоке от Малаги – идеальное место для центра, которым мы с Ханной должны были руководить. С тех пор как Педро и Доррит приняли Прибежище, они сохраняли непоколебимое доверие, и это всем принесло пользу.

С тех пор как Педро и Доррит приняли Прибежище, они сохраняли непоколебимое доверие, и это всем принесло пользу.

С Педро и Доррит в Карма Гёне

Мы с Ханной перекроили свое плотное расписание, чтобы вместе съездить на юг Испании. Петляя по дорогам Европы, я наполовину стер протекторы на шинах. На южном склоне Пиренеев мы несколько часов поспали в новом маленьком отеле. Утром, пока Педро и Доррит предлагали нам совместно владеть центром, мы выглянули в окно. Очертания горы над нами были очень знакомыми. Она в точности напоминала ту, что вдохновила Гампопу, учителя Первого Кармапы, на изготовление знаменитой ритуальной шапки. За девятьсот лет до нас он придумал шапку в форме башмака Миларепы. Это место отлично подходило для такого предложения.

Большинство родственников Педро жили в Мадриде. Мы остановились у его сестры Фе; она была фонтаном энергии и настоящим сокровищем. Затем мы поехали дальше на юг – туда, где кастильское плоскогорье обрывается Средиземным морем. Восточный гребень горы ниже исторической наблюдательной башни оказался нашим местом, и я назвал его «Карма Гён». Оттуда открывается захватывающий вид во все стороны света. Кармапа уже давал это название одному центру в Пиренеях, который потом исчез. Теперь я почтил его пожелания таким ощутимым способом.

Прекрасный подарок – Карма Гён

Ступа Колеса Времени в Кхаме

В то время Карма Гён представлял собой два ряда заброшенных крестьянских домов. Они стояли на склоне, примерно на полпути между океаном и горным перевалом «Львиные Ворота», – его мы только что переехали. По ближайшей дороге в последние тысячелетия ходили и ездили все, от финикийцев до вандалов. К весне 1989 года мы возвели там уже много полезных сооружений, и на курсе «умирания в сознании» комфортно разместилось 250 человек. С тех пор я провожу курсы в Карма Гёне ежегодно, и Педро присматривает за всем. Сейчас там приобретает форму важный переводческий проект; благодаря его влиянию наша передача текстов станет чрезвычайно точной, и это очень полезно. Тому, кто полагает, что горстка идеалистов не может повлиять на нынешний мир, надо только взглянуть на развитие в этом месте. Если прояснятся некоторые политические вопросы, такой же рост ожидает нас и в Греции.

Многие помогали и помогают строительству Карма Гёна. Предполагается, что там появятся первые йогические пещеры и будет переведён Кангьюр (собрание поучений) Будды. В 1994 году на нашем участке была построена Ступа Колеса Времени. Как и аналогичная ступа в Греции, она предназначена для того, чтобы максимально оградить Европу от стремительного натиска ислама.

Португалия

Двигаясь на запад вдоль Гибралтара, я благословил место на южном побережье Португалии. Здесь появилось несколько немцев, которые хотели установить хорошую связь с Карма Гёном. От езды по извилистым дорогам севера наши колеса совсем облысели, и мы снова въехали в Испанию возле Саламанки, где вырос Педро. Испытав на себе все мыслимые виды бедности, он в десять лет поступил в «Эскориал» – оплот испанского католического консерватизма. В последующее десятилетие ему со всей монашеской строгостью преподавали все, от способов самобичевания до философии Аристотеля. Не найдя там ни благословения, ни развития, он не стал таиться. Вместо того чтобы просто сбежать, Педро написал письма в Ватикан, и церковники его отпустили. Такой жест они сделали впервые в истории. Затем, пройдя через суровую муштру в испанской армии, Педро наконец почувствовал, что его влекут светлые ночи и белокожие лица. Так он, к счастью, попал в Данию. Дважды его изгоняли как нелегала, а на третий раз в самолете, летящем на Майорку, он повстречал прекрасную Доррит. Сейчас у них двое сыновей. Впервые Педро и Доррит пришли в копенгагенский центр в тот редкий день, когда я был там. От благословения все превратилось в свет, и они поняли, что нашли нечто действенное. Они стали для нас с Ханной членами семьи и помогают всем вокруг.

США

В январе 1987 года мы с Ханной полетели в Америку в компании Педро и нескольких немецких друзей. Там, благодаря радио и телевидению, у нас появился целый ряд новых знакомств, иногда в необычных слоях общества. В телепередаче для меньшинств ведущий утверждал, что датчане на самом деле не белые, а выходцы с Кавказа; к счастью, никто не догадался заявить, что Будда был негром, – это прозвучало только позднее в Лос-Анджелесе. Всемером, со всеми чемоданами, мы поместились в автомобиле «Вольво», совершенно неразрушимом на вид, и объехали важный юго-западный угол Соединенных Штатов. К моему стыду, где-то между Флагстаффом и Альбукерке я съехал в кювет. Только что я язвил по поводу местных водителей, которые паркуются в сугробах, и – вот, пожалуйста, сделал то же самое. Для той скорости, с которой мы ехали, на дороге было слишком много льда.

В телепередаче для меньшинств ведущий утверждал, что датчане на самом деле не белые, а выходцы с Кавказа; к счастью, никто не догадался заявить, что Будда был негром, – это прозвучало только позднее в Лос-Анджелесе.

Становилось все яснее, почему Кармапа убеждал меня часто ездить в Америку. Это было просто необходимо. Многим нашим центрам доставался всего один визит учителя в год – обычно это был Кхенпо Катар Ринпоче из Вудстока. Иногда не приезжал вообще никто. Поскольку ни один лама не поощрял людей медитировать на родном языке и доверять своим способностям, было вполне объяснимо, почему здесь все росло значительно медленнее, чем в Центральной Европе. Целью буддизма являются зрелые и независимые люди, а если не учишься полагаться на себя, то никакой рост невозможен.

Собственно, проблем было несколько. Культурные различия между Востоком и Западом, которые хотелось бы воспринимать как обогащающие, нередко нарушали гармонию отношений. Эта помеха чувствовалась везде, кроме, может быть, Портленда и Санта-Фе, – и не только в нашей линии преемственности. Западные люди смущают тибетцев своей поверхностностью, плохими отношениями в семьях и склонностью примешивать к драгоценной передаче разные странные духовные течения. Но и сами ламы, поселившиеся в буддийских центрах, натворили серьезных дел. Хуже всего была привычка вызывать у учеников ощущение, что их недооценивают или считают вторым сортом – даже тех, кто много работал для лам или сопровождал их в поездках. Утверждения вроде того, что им не нравится Запад и они сидят здесь лишь потому, что на этом настаивали их учителя, тоже не согревали сердца. Тем самым восточные учителя инстинктивно занимали оборонительную позицию – очевидно, из-за того, что их били в детстве. Они стремились показать, что они все еще благочинные монахи и вовсе не поддались соблазнам «легкой жизни». Но что оставалось думать их приверженцам, которые тратили драгоценное время и немалые деньги, пытаясь принести пользу?

Наконец, даже самые приветливые глаза стали замечать, что ламы отличаются склонностью метить свою территорию. Причем делалось это не для того, чтобы защитить учеников или учение, на что всякий имеет право, – за такими действиями угадывалось стремление закрепить за собой базу для обслуживания или власти, а это уже не столь достойный мотив. Открыто обсуждать такие проблемы время от времени необходимо, и я знаю, что Кармапа от меня этого ждал. Это предотвращало уход хороших людей, но не помогало сдружиться с привилегированной верхушкой. И хотя прямое нападение на меня случилось только раз – в виде письма от «Дхармадхату», – повсюду, где росли организации, кто-то видел в моих действиях угрозу для себя. Измерение уровня духовности внутренним ростом, чувством юмора и обычным здравым смыслом не пользовалось популярностью. Оно увеличивало рабочую нагрузку на людей и существенно ограничивало возможность разыгрывать из себя командиров.