Верхом на тигре. Европейский ум и буддийская свобода - Оле Нидал

Затем был город Гьянце, где высится ступа невиданной силы и красоты. Она такая же величественная, как ступа в Таши Лунпо, и тоже находится под юрисдикцией Панчен-ламы; поэтому ее не тронули. В ней на всех этажах есть десятки маленьких комнат, в которые входишь со стороны улицы; там содержатся искусно изготовленные статуи и тханки Будда-аспектов – мирных, защищающих и соединенных в любовном союзе. Эти восхитительные формы Будда излучал, чтобы быстрее всего пробуждать потенциал людей. Здесь мы опять встретили Бокара Тулку и его Кхенпо. Они тоже ехали с учениками в Непал. Где-то наверху Ханна и еще какие-то люди из нашей группы явно сделали что-то не так. Тогда один монах запер их и долго не выпускал. В Гьянце у многих из нас были неприятные переживания, и весь город вибрировал гневом.

Затем был город Гьянце, где высится ступа невиданной силы и красоты.

В Тингри, где мы ночевали перед границей, ощущался какой-то надлом. Давным-давно здесь учил мастер Падампа Сангдже. Без следов войны, заметных по всему Восточному Тибету, этот город хорошо сохранился и напоминал национальный музей. Но за недостаток мужества люди платили дорого: они лишились самоуважения. Им недоставало чувства собственного достоинства, и многие дети попрошайничали. Именно этого и хотели китайцы – вот «тибетцы как они есть», выставочные образцы. Атмосфера была неприятной, но зато люди все еще говорили по-тибетски, в отличие от жителей Ньелама, деревни Миларепы. Мы надеялись, что в будущем это позволит им снова начать себя уважать.

Самая красивая ступа – темница Ханны

Сердечное прощание с Румтеком и Ламой Цультримом Намгьялом

Теперь китайские пограничники были одеты в черную униформу в стиле Мао. Они были молоды, и обвести их вокруг пальца ничего не стоило. Вещи, которые надо было скрыть от таможни, мы просто пронесли в обход КПП. Мы прошли восемь километров вниз по склону горы, а там ждал автобус с предупреждением от Нильса: главная опасность – непальцы – еще впереди. Всю контрабанду следовало нести на себе. Первой группе пришлось «освободиться» от многих ценностей Бокара Тулку, которые друзья слишком рано вложили обратно в багаж. Обычно на въезде в страну таможенники не ищут драгоценные металлы. К счастью, Нильсу удалось получить обратно большинство конфискованных ценностей. Любого ламу порадовали бы ритуальные предметы из чистого серебра.

Непал

В Катманду о нас очень хорошо заботились Лопён Цечу и Тенга Ринпоче. Оттуда мы примерно с двадцатью спутниками отправились на восток. По неизвестной причине на этот раз мы получили подлинные сиккимские визы и могли гостить в Румтеке целых десять дней. Жители Румтека покинули Цурпху вместе с Кармапой в 1959 году, и теперь они с огромной радостью узнали, что мы приняли участие в восстановлении их древней родины. Они отказались брать плату за ночлег и обращались с нами еще лучше, чем обычно.

На пике приятных чувств я решил, что «бесстрашные и радостные», как я все чаще называл своих учеников, готовы к новому испытанию. Они должны больше узнать о жизни в других уголках мира. Средством обретения новых знаний была поездка в Калимпонг, на что у нас не было разрешения, а оттуда через Дарджилинг – в низины Индии. В то время участились мятежи гуркхов, требующих соблюдения своих гражданских прав. Ежедневно поджигались десятки домов и погибало по два-три человека с каждой стороны. Индийских солдат убивали снайперы, когда те убирали с дорог упавшие деревья. Солдаты отыгрывались, стреляя в протестующий народ.

На пике приятных чувств я решил, что «бесстрашные и радостные», как я все чаще называл своих учеников, готовы к новому испытанию.

Индия

Жалобы гуркхов были вполне понятны: их здесь вообще ни во что не ставили. Они собирали чай, который пили другие. Но найти решение было нелегко. Объяснялось это тем же, чем и везде, где встречаются две расы. Люди, выросшие в своих культурах, где они чувствовали себя в безопасности, теперь насмотрелись рекламы по телевизору и хотели иметь все, что есть у белого человека. Но поскольку у них не было особой склонности к умственным изысканиям, всякий раз, когда власти строили в этом регионе новый колледж, повторялось одно и то же. Вначале среди учеников было 80 % непальцев и 20 % бенгальцев, то есть самых одаренных жителей Индии. Через три года соотношение менялось на противоположное. Еще спустя несколько лет гуркхи если и встречались еще в этом учебном заведении, то только с метлой в руке. Они снова начинали жаловаться, правительство строило еще одну непальскую школу, и все повторялось сначала.

Дарджилинг

Город Дарджилинг находился на осадном положении. Ханна с Нильсом узнали об этом, будучи в гостях у командующего округом. Пока они обсуждали с офицером наш дальнейший маршрут, гуркхи-коммунисты наступали с юга, а вниз по склонам двигались гуркхи-националисты. «Стрелять на поражение!» – таков был его единственный комментарий, когда армейские телефоны сообщили ему о приближении мятежников.

Город Дарджилинг находился на осадном положении.

Два солнечных дня мы всей группой провели на крыше отеля «Лхаванг», высоко над театром военных действий. Оттуда видно было все происходящее. Я, как всегда, трудился над рукописями, а друзья знакомились с горными хребтами Непала, Сиккима и Бутана, все еще хорошо различимыми на ясном осеннем горизонте.

Плохо было то, что мы не могли остаться на «большую вечеринку». Если через два дня мы не доберемся до Катманду, пропадут наши билеты в Европу. Гуркхи ввели полный запрет на движение транспорта, и нам пришлось настоять на том, чтобы нас эвакуировали. Все это был сплошной цирк. Они превзошли все, что мы на тот момент знали об индийской организованности. Тридцатиместный автобус, выделенный военными для иностранцев, внезапно заполнился визжащими родственниками местных заправил. Они толклись в переднем отсеке, где на окнах были решетки, и, очевидно, ожидали, что мы станем для них живым щитом. Затем чинно загрузились мы, а после нас втиснулись еще семнадцать солдат в полном обмундировании. Поскольку в последние недели мятежники сожгли несколько автобусов, я попросил самых сильных парней забраться вместе со мной на крышу. Вооруженные железными прутьями, штыками и большими фонарями «Маглайт», мы никого не подпустили бы к дверям или багажу.

Дальше все происходило абсолютно по-индийски. Отъехав на шесть километров от Дарджилинга, автобус сломался. Так была потеряна единственная возможность прорваться – фактор внезапности. Пока наше средство передвижения ремонтировали, гуркхи проезжали мимо, крича, что будут ждать нас внизу.

Происходило много чего. Глядя с перевала вниз, мы насчитали с десяток горящих домов, а когда добрались до Сонады, где раньше жил Калу Ринпоче, дорогу перекрыли двести пьяных непальцев. Первым делом они попытались убить водителя. Его вынудили везти индийцев, а солдаты должны были его защищать. После первого нападения у него на лбу появилась глубокая рана. Пока богатые индийцы в защищенной части автобуса испуганно вопили, храбрая Ханна рывком открыла дверь, впуская водителя в центральный сектор, где сидела наша группа. Оказавшись внутри, он нырнул под юбку одной датчанки, трясясь от страха. Затем в нас градом посыпались камни, разбив большую часть окон и светильников. Тем временем семнадцать высоких, здоровых и до зубов вооруженных солдат с огромными усами решились на доблестный поступок. Со своими длиннющими ружьями они юркнули в левую половину автобуса – туда камни не долетали. Никогда еще в своей жизни я не видел ничего более смешного и трусливого. Я крикнул солдатам, чтобы они хотя бы выстрелили в воздух, но их, казалось, полностью парализовало.

Я бы с удовольствием поспособствовал воспитанию одного из гуркхов. У меня по-настоящему чесались руки. Он был самым высоким, размахивал самым длинным ножом и постоянно орал, выпячивая грудь. Сосредоточив всю силу своей медитации, я смог удержать его на расстоянии, чтобы он не изрезал нам покрышки. Это отняло бы у нас всякую надежду вовремя добраться до Катманду. Теперь задача поменялась: нужно было не наблюдать за умом в необычной ситуации, а защищать наших людей и их вещи. Пока еще ни от камней, ни от падающих стекол никто не пострадал, но гуркхи снаружи уже с криками искали бензин, чтобы поджечь автобус. Я крикнул вниз Ханне, чтобы никто не смел выходить, и пообещал радушный прием любому, кто попытается забраться в салон. То был полнейший хаос, и все разозлились еще больше. Наконец одного местного водителя осенило, что нужно задним ходом выкатить автобус из города, а потом запарковать перед ступами, которые построил Калу Ринпоче. Там давление спало, и гуркхи отступили.